Вячеслав Шалыгин 
Импорт правосудия

Глаз Павлина – 2

ИМПОРТ ПРАВОСУДИЯ

Вячеслав Шалыгин 
УДК882 ББК 84(2Рос‑Рус)6
С Шалыгин В. В., 2000 О Оформление. ЗАО «Издательство „ЭКСМО‑Пресс“, 2000
ISBN 5‑04‑006058‑0

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
БЕЗДНА

Пролог

На экране прибора прослушивания заморгало обозначение вызова и номер телефона, с которого он поступил. Человек перед прибором щелкнул указателем «мышки» по символу «поиск», и через секунду на мониторе всплыло окошко с мелким текстом справочной информации. Звонок показался наблюдателю настолько необычным, что он тут же включил запись и сосредоточился на содержании предстоящей беседы.
– Господин Беляев?
Голос в трубке показался Беляеву странно знакомым.
– С кем имею честь? – осторожно спросил он.
– Кононов Олег Федорович, – ответил собеседник.
– A, lupus, волчье племя?! – в голосе атланта не было враждебности, только ирония. Он взглянул на присутствующего в кабинете седого, но крепкого и подтянутого человека с серебряной серьгой в мочке уха и жестом приказал ему поднять трубку параллельного аппарата. – Как продвигаются дела без краденых знаний?
– А как вы пользуетесь уцелевшими знаниями без Проектора? Считываете их с кристаллов при помощи подсветки фонариком? – не менее ехидно поинтересовался человек‑волк. – Давайте признаем, что наш конфликт вокруг Павлиньего Глаза исчерпан, поскольку библиотеки больше нет, а сам прибор после его похищения с аукциона так и не найден.
– Что же заставило вас позвонить?
– Крайняя необходимость, – заверил Олег Федорович. – После того как пара приматов вмешалась в наши взаимоотношения и уничтожила плоды трудов двух древнейших цивилизаций, прошел почти год, который мои коллеги провели в неустанных поисках как Проектора, так и ненавистных сыщиков.
– Похвальное упорство, – заметил Беляев, – хотя вы могли бы позвонить мне пораньше и просто спросить об этом. Где Проектор, я не знаю, но сыщиков выследил еще шесть месяцев назад.
– Вы их… устранили? – почти шепотом спросил Кононов.
– Зачем? – .удивился атлант. – Наблюдение за ними более полезно.
– Все еще надеетесь найти Проектор? Но он не у сыщиков, я почти уверен, – сказал Кононов. – Скорее всего его уже разобрали на составляющие и продали, как в свое время вами почти успешно был продан его ремонтный комплект.
Возможно, – согласился Беляев и снова спросил:
– Так что же у вас за дело?
– В процессе поисков мои сотрудники столкнулись с весьма деликатной проблемой. Помните Великую Хартию три тысячи семьсот пятнадцатого года до рождества Христова?
– В общих чертах, – признался Беляев.
– Тогда между вашими и нашими лидерами был заключен мир и даже подобие союза…
– Неужели? – не удержался от сарказма Беляев.
– Как ни странно, – не отреагировав на его тон, подтвердил оборотень. – Поводом для этого шага послужило крайне активное поведение наших всеобщих соседей. Существ из‑за Предела…
– Я всегда считал это сказкой, – с показным сомнением сказал Беляев, хотя на самом деле прекрасно знал, что это чистая правда. – Существа, сотканные из чистой энергии, но в то же время разумные? Мне кажется,это выдумки…
– К сожалению, нет. Перед лицом опасности наши предки были вынуждены согласиться на союз и сообща остановили дерзких Существ. С тех пор прошло пять тысяч лет, и никто уже толком не помнит деталей сражения или точного смысла Великой Хартии. Ясно одно: активность Существ тогда была соразмерна той, что обнаружили мои следователи сейчас, когда случайно наткнулись на некоторые доказательства. Мы не замечаем изменений, но они происходят, причем ежедневно. Существа из‑за Предела концентрируют в разных уголках мира огромные силы. Они проникают в наше пространство каждый день и захватывают все больше боеспособных «носителей». Причем в их власти оказываются не только приматы, но и наши с вами сородичи. Вы когда‑нибудь убивали себе подобного, господин Беляев? Я – нет. Потому что людей‑волков чрезвычайно мало, и враждовать внутри нашего узкого круга равносильно самоуничтожению всего вида. Думаю, у вас все так же. А теперь, представьте себе, что такой же, как и вы, атлант одержим Существом из‑за Предела, или в современном варианте – из Бездны, и стремится вас убить…
– Как вы предполагаете остановить процесс подчинения наших сородичей Существам? – по‑деловому спросил Беляев.
– Так же, как это сделали наши предки, – при помощи древней науки. Способ был записан на том же свитке, что и текст Великой Хартии. После победы над Существами в знак дружбы иерархи наших общин разделили свиток надвое, и каждый поклялся хранить свою половину в самом святом для своего народа месте. Наша часть пролежала все это время в Первом Логове, далеко в дебрях сибирской тайги, а вот где хранилась ваша – мне доподлинно неизвестно…
– Вы предлагаете повторить подвиг наших предков? – уточнил Беляев.
– Да, а что?
– Но вы пока не представили никаких убедительных доказательств, что Существа готовятся к новому штурму нашего пространства и накапливают какие бы то ни было силы.
– Я уже направил вам подробные отчеты своих следователей по электронной почте. Я вас не тороплю: прочтите, обдумайте… А потом, если это вас убедит, позвоните мне. Идет?
– Я постараюсь выкроить время, хотя конкретно ничего обещать не могу… – пытаясь подчеркнуть скептическое отношение к рассказу Кононова, ответил атлант.
– Хорошо, только учтите, что люди без нашего участия с проблемой не справятся, ведь у них нет для этого ни знаний, ни средств. Когда писалась Хартия, они были дикарями, а потому не участвовали в том сражении и не помнят о нем абсолютно ничего.
– Учту, – пообещал Беляев и положил трубку. Беспокойство человека‑волка удивило его даже более самого факта беседы. Враг предлагал сотрудничество, причем Беляев, как ни старался, не смог выделить в его речи ни одной нотки фальши. Было ли это тщательно продуманной ловушкой? Или Кононов на самом деле обеспокоен расширением присутствия Существ из сопредельного пространства?
Атлант встал из‑за стола и подошел к компьютеру. Немного поколебавшись, он включил монитор и вывел на экран текст присланных Кононовым отчетов. Убедившись, что они существуют на самом деле, Беляев подошел к окну и задумчиво уставился на весенний пейзаж.
– Это очередная провокация? – сдержанно поинтересовался седой.
– Не думаю, – через плечо ответил Беляев. – Вторая часть древнего свитка действительно существует. Она хранится в одном из Храмов ацтеков, в том, который до сих пор не найден ни людьми, ни кем‑либо другим. Если волки хотят выследить нашего курьера, который отправится за реликвией, чтобы выкрасть ее, то предложение Кононова обретает привычный смысл. А если угроза на самом деле реальна и в противостоянии наших рас вновь наступил особый период? Тогда, выходит, волкам следует доверять.
– Однако Кононов вывернул всю историю наизнанку, – возразил собеседник. – Записанный на древнем свитке способ изгнания Существ обратно в Бездну был украден волками у наших предков задолго до битвы, а когда пришел час сражения, они просто поняли, что без наших ученых не в состоянии его реализовать. Только поэтому они решились на союз, а сразу же после победы над врагом поспешили уничтожить и само оружие, и его чертежи. Наши старейшины лишь с помощью хитрости сумели завладеть упомянутой волком половиной свитка…
– Выходит, свою половину они тоже не уничтожили, – задумчиво сказал Беляев. – Это плюс. Но самое главное заключается в том, что волки даже не догадываются об истинном назначении «оружия»! Такой шанс выпадает раз в тридцать тысяч лет! Ты понимаешь, о чем я говорю, брат Томас?! Нам остается сделать вид, что история со всеобщей угрозой задевает наши интересы точно так же, как и волков или приматов. В наши руки идет самая большая удача со времен падения Древней Империи, когда катастрофа разрушила Золотые Ворота, а подлые люди‑волки украли их чертежи! Мы можем восстановить Империю Атлантов! Прочувствуй, насколько приятно звучит эта фраза! Итак, что мы знаем о Бездне, если пользоваться теми же источниками, что и волчье отродье?
Предел, или, по‑новому. Бездна… – неторопливо начал Томас.
– Из курса древнейшей истории можно почерпнуть, что так привычный мир проникали самые отвратительные монстры. Они были способны подменять собой энергетическое поле человека и управлять «носителем» как им вздумается По меркам людей, конечно называли некое многомерное пространство, из которого в же, всегда во вред обществу. Пять тысяч лет назад их обуздали при помощи «особых силовых полей», которые заставили Существ покинуть тела своих «носителей». Почти все захватчики тогда погибли, поскольку не могли обитать в земном пространстве без субстрата, без своего рода аккумулятора, которым для них являлся любой теплокровный. Уйти в свой мир они не могли тоже, поскольку теми же «полями» были еще и парализованы… Немногие выжившие больше не желали испытывать судьбу и затаились в Бездне. Все последующие появления Существ на Земле носили эпизодический характер, и особого значения им никто не придавал. Как раз поэтому описание «оружия» против захватчиков послужило напоследок чисто политическим целям и было спрятано до поры до времени как можно дальше, чтобы шпионы или случайные гости из Бездны не смогли его уничтожить. Вот в общих чертах и все…
– Теперь, если верить волкам, ситуация вновь обострилась, и оружие следовало бы извлечь из вакуумной шкатулки, что вмурована в один из камней древнего ацтекского храма… – закончил за Томаса Беляев.
Немного помолчав, он снова приблизился к компьютеру и прочел несколько строк.
«Тренировочный лагерь под Йоханнесбургом, три тысячи одержимых, подготовка по программе парашютных подразделений специального назначения… Сборный пункт в Северной Европе, двести особых экземпляров с расширенными возможностями: левитация, пирокинез, телепатия… Стокгольм, пятнадцать тысяч человек, арсеналы с тяжелым вооружением… Россия, Н‑ск, учебный центр,двадцать тысяч одержимых…»
Атлант перечитал последнюю фразу. Н‑ск был тем самым местом, где спрятались беглые сыщики. Какое‑то неясное предчувствие вытолкнуло на поверхность мысль, что если Эрик или Красавчик наткнутся на одержимых, никакого совместного с волками отпора Бездне организовывать не придется…
Беляев усмехнулся. Эта парочка создала для атлантов столько серьезных неприятностей, что начала ему нравиться. Как ни парадоксально. Возможно, все дело было в том, что волкам сыщики нанесли ничуть не меньший урон, а это было совсем неплохо…
Атлант поднял телефонную трубку и набрал длинный номер.
– Слушаю, – отозвался абонент.
– Собирай чемодан. Полетишь в Центральною Америку…
– В Реальный Храм? – спросил собеседник.
– Привезешь мне четвертый ларец, – как бы подтверждая его предположение, продолжил Беляев. – Придется повторить подвиг предков…
– Вы о чем? – не понял собеседник.
– О Существах из‑за Предела, Женя, – Беляев вздохнул. – Или ты о них ничего не слышал? Будем изгонять их при помощи оружия времен Великой Хартии.
– Зачем возрождать столь мощное оружие? – удивленно спросил Женя. – Мне кажется, мы справляемся и без него. Вы же знаете, какой может оказаться цена его применения?
– Гибель тысяч невинных, – спокойно ответил Беляев, – но без него мы потеряем миллиарды… Есть данные, что Бездна готовит масштабное наступление, и в этом случае твое подразделение ее не остановит. Надеюсь, ты это понимаешь?
– Понимаю, – согласился собеседник. – Где будем закладывать «мины»?
– Тебе виднее, – ответил Беляев. – Заказ на производство генераторов поля я передам Восточной Электротехнической Компании, он будет оформлен на Томаса…
– Но эта компания принадлежит «оборотням»! – перебил Беляева собеседник.
– Мы заключаем с ними перемирие?!
– На время войны с захватчиками, – пояснил атлант и продолжил: – Ни под каким предлогом, нигде не должно всплыть ни единого упоминания о том, кто производит эти мины, по каким чертежам и вообще – лучше, если никто не будет даже догадываться, что парализующие Существа силовые поля имеют искусственное происхождение…
– Понимаю, – ответил Женя. – Но им придется дать название и сочинить приличную легенду…
– Реакция Земли на вторжение, противовес избыточному количеству захватчиков, – подсказал Беляев. – А название… Думаю, можно оставить оригинальное. Это только придаст легенде дополнительный вес. Реальные Храмы – ответ Земли на происки Бездны. Тем более в последнее время сопредельное пространство начинает зарываться. Оно не только превысило все мыслимые нормы присутствия своих обычных воинов в нашем мире, но стало проталкивать к нам элитных бойцов…
– Элитные бойцы – это перебор, здесь я с вами согласен. Но достаточное количество генераторов будет изготовлено очень не скоро, – предупредил собеседник.
– Ну а ты на что? – Беляев усмехнулся. – Пока готовится глобальный отпор – трудись по старинке…
Он положил трубку и взглянул на Томаса.
– Евгений не знает о настоящем назначении Храмов, он, как и все, изучал древнюю историю по стандартной программе, – прокомментировал разговор Томас.
– Вот и прекрасно, – ответил Беляев. – Достаточно нас двоих. Все должно быть сделано на высшем уровне, а значит, с минимальным риском утечки информации и максимальной достоверностью. Как раз поэтому я и хочу, чтобы заказ выполняли волки, а ты за этим следил.
– Следить, как они роют себе могилу? – Томас улыбнулся. – С удовольствием!
Наблюдатель лениво потянулся и вынул диск с записью разговора из щели записывающего устройства. Второй звонок был ему интересен вдвойне. Кроме того что Беляев невольно ответил на множество неясных вопросов, он еще и «засветил» новую для наблюдателя структуру своей тайной империи.
«Центральная Америка? – наблюдатель покачал головой. – Нет, пусть этот Женя привезет все сюда, а как увидеть обе половины загадочного свитка – вопрос элементарных специальных навыков. Или все же стоит рискнуть?»…

Глава 1.
АЛЕКСЕЙ

– Здравствуйте, – на румяном лице приемщицы появилась вполне искренняя улыбка. – Желаете сделать заказ?
– Да, я хотел бы сшить у вас костюм, – клиент вежливо снял кепку и пригладил редеющие волосы. – Тройку, если возможно.
– Конечно! – женщина вышла из‑за прилавка и жестом указала на стенды с образцами ткани. – Шерсть?
– Да, да, шерсть, – клиент обвел образцы немного рассеянным взглядом. – Серый, без излишеств…
– Вот прекрасная английская ткань. Она немного дороговата, но это в итоге окажется только плюсом. Костюм из нее будет выгодно отличаться от прочих, даже сшитых нашими же мастерами. Вам нравится?
– Пожалуй, – клиент без особого интереса потрогал уголок отреза и кивнул:
– На ней и остановимся.
– Отлично, – женщина снова улыбнулась. – Сейчас приглашу закройщика.
Пожилой портной появился спустя несколько минут. Клиент, лениво листавший в это время журнал, поднялся со стула и вопросительно взглянул на мастера. Тот снял очки и внимательно осмотрел посетителя с головы до ног.
– На вас шить будет достаточно просто, – наконец проговорил закройщик и указал на кабинку с зеркальными стенами. – Фигура без искажений, живот вам не грозит… Заготовочку на брюки мы примерим прямо сейчас…
– Хорошо, – согласился клиент и прошел в кабинку.
– В наше время трудно найти пропорциональную фигуру, – посетовал мастер, застегивая брюки на поясе посетителя толстой булавкой. – Мужчины либо безобразно толстеют уже к тридцати, либо пытаются уморить себя работой до полного истощения…
– А те, что следят за собой и посещают спортивные залы, сюда не приходят?
– подхватил его мысль клиент.
– Совершенно верно, – согласился портной, что‑то помечая на ткани мелком, – такие мужчины носят либо спортивные костюмы, либо довольствуются готовыми поделками с престижной этикеткой. Культура индивидуального пошива теряет свою привлекательность, поскольку подразумевает тщательную подгонку, затраты времени… Это искусство, и его не поставишь на поток. Так, видимо, в свое время умирал портрет маслом, уступая место документальной фотографии, так агонизирует под прессом киноиндустрии театр… Хорошо… Завтра к вечеру можете прийти на первую примерочку. Выберем ткань для спинки жилета и пуговицы.
– Спасибо, – клиент опустил взгляд на поблескивающую у пояса булавку.
Портной не видел, как потемнел взгляд посетителя и как сжались его бледные губы. Мастер неторопливо взял двумя пальцами булавочную головку и потянул на себя. То, что произошло дальше, было для него полной неожиданностью. Клиент вдруг пошатнулся и рухнул вперед, прижимая портного к зеркалу. Портной негромко охнул и попытался удержать мужчину, однако вес посетителя был слишком велик. В результате они оба оказались на полу. Спустя мгновение клиент пришел в себя и, скороговоркой бормоча извинения, поднялся. Он протянул старику руку и одновременно приложил ладонь к своему лбу.
– Простите, ради бога, голова закружилась…
– Ничего, ничего, – портной, кряхтя, поднялся и ободряюще улыбнулся, – душновато у нас, я директору уже говорил. Кондиционер все не может купить, экономит… Ну да теперь ему не отвертеться, будьте уверены, завтра, на примерке, здесь будет свежо и прохладно,как в саду.
– Это будет здорово… Извините еще раз, – клиент смущенно потупился в пол, и тут оба увидели, что на сорочке, там, где предполагался пояс брюк, расплылось едва заметное красное пятнышко.
– Кажется, я вас немного уколол, – сокрушенно всплеснув руками, сказал портной. – Подождите, я сейчас принесу йод!
– Не стоит, – каким‑то не своим голосом ответил посетитель, зачарованно глядя на пятно.
– Как же – не стоит! – портной помахал рукой. – Инфекция, молодой человек, не дремлет, она…
Мастер замолчал, озабоченно прислушиваясь к неясному пока шуршанию, которое медленно разливалось по всему ателье, словно проникая в помещение сквозь стены. Он выглянул из кабинки и повертел седой головой. Приемщица как ни в чем не бывало листала книгу, не обращая на звук ни малейшего внимания.
– Вы слышите? – обратился портной к посетителю, но тот не ответил, продолжая оставаться в глубокой задумчивости.
Закройщик вышел из кабинки и оглянулся. Шуршание становилось все громче, и женщина за прилавком теперь тоже отвлеклась от своего занятия. Она в недоумении взглянула на потолок и скривила губы. Складывалось впечатление, что на втором этаже кто‑то пересыпает крупу или песок. Приемщица пожала плечами и уже собралась снова обратиться к книге, как портной вдруг издал клокочущий звук и упал посреди ателье навзничь. Женщина вскрикнула и, оставив чтиво, бросилась к старику.
– Вызовите «Скорую»! – закричала она, обращаясь к очнувшемуся и теперь лихорадочно натягивающему, брюки клиенту.
– Семен Михайлович! – женщина неуверенно потрясла портного за плечо и тут же отпрянула, огласив тесное ателье диким воплем.
Закройщик на глазах побледнел до отчетливой синевы и осунулся, словно в его теле не осталось ни капли крови. Испуганная женщина неловко попятилась и села в метре от портного. Ее трясла крупная дрожь, а вместо слов из горла вырывались только всхлипывания.
Она снова оглянулась на кабинку, однако посетителя там уже не было. Оставшись одна, приемщица заскулила, но через несколько минут кое‑как сумела подняться на четвереньки и подползти к телефону. Охвативший ее ужас никак не давал трясущимся пальцам попасть в нужные кнопки. Набрать простой двузначный номер она сумела только с пятой попытки…
– Ты думаешь о поясе чемпиона, а надо думать о противнике! – тренер вытер парню лицо и, ухватив его под мышки, несколько раз сжал бока. – Дыши! Главное – восстанови выдох! Так, хорошо! Чувствуешь, что отпускает? Сейчас у нас всего лишь спарринг, а будь это настоящий бой, ты бы уже лежал в нокауте. Боря тебя просто пожалел!
– Боря… тяжелее… на полторы категории, – боксер пытался восстановить дыхание, высоко поднимая плечи.
– Ты забудь про его вес! Ты тоже не «мухач». Он тяжелее, ты быстрее. Работай ногами! Уходи вниз и сразу – на дистанцию. Ты же сам видишь, он за тобой не успевает, и все твои ошибки только от беспечности. Где была твоя левая рука? Почему ты ее опустил?
– На такой… дистанции…
– Вот именно! Понадеялся на то, что Боря далеко? Но он ведь тоже не стоит столбом! Он в отличие от тебя двигается…
– Я понял… потанцую…
– Вот,вот, потанцуй.
Тренер выбросил за канаты полотенце и вернулся на середину ринга.
– Третий раунд, орлы, – объявил он и махнул рукой.
Тяжеловес Боря поправил шлем, подтолкнул тылом перчатки, устанавливая на место каппу, и, достаточно легко передвигаясь, вышел на центр. Его соперник хлопнул себя обеими перчатками по шлему и, не задерживаясь на середине, пошел в атаку. Боря, как боец более опытный, экономно ушел из‑под серии ударов и,выбрав удобную дистанцию, провел прямой правой. Соперник не ожидал такого классического ответа и успел только убрать подбородок. Мощный, акцентированный удар пришелся ему в переносицу. Парень зашатался, и опытный глаз тренера мгновенно заметил опустившуюся на взгляд боксера пелену нокдауна. Борис это увидел тоже, а потому вернулся в свой угол без всяких приказов тренера.
Заливая тренировочную майку, из носа парня обильно струилась кровь. Глаза уже прояснились, и теперь он только виновато смотрел, как тренер расшнуровывает его перчатки, а доктор, сняв с него шлем, утирает красные потеки с его губ и подбородка.
– Ничего, сейчас пойдем ко мне в, кабинет и поставим тебе все хрящи на законное место, – утешил боксера врач, прикладывая к его распухающему носу пакетик со льдом. – Переносица цела, так что таким красавцем, как твой тренер, ты пока не будешь…
– Ты на себя посмотри, эскулап, – насмешливо отозвался тренер и кивнул на покрытое шрамами лицо врача, в прошлом тоже боксера.
Доктор рассмеялся и увел пострадавшего в медпункт, а тренер покачал головой и прошелся по рингу. Остановившись напротив разматывающего эластичные бинты Бориса, он заложил руки за спину и покачался на пятках, словно раздумывая, что ему сказать.
– Пацан он еще, – оправдываясь, заявил Боря. – Для своего возраста – бройлер, но в башке пока ничего. Полная каша.
– А ты стремишься всеми силами ее усугубить, – строго ответил тренер. – Какого черта ты поймал его на встречном? Мы сегодня отрабатывали совсем не это.? – Ну не удержался, Александр Николаевич, – Борис усмехнулся. – Зато будет теперь точно знать, где стоит пренебрегать защитой, а где нет…
– Слушай, а кто у нас тренер? Ты или я?! Я тебе хотя бы намеком указал, что надо обучить парня защите или встречному? Я сказал – повторю, если тебе отказывает память,что сегодня мы «танцуем»! Так было? Я тебя спрашиваю?!
– Ну так, – Борис нехотя пожал плечами., – А было ли хоть слово о встречных ударах?
– Вроде бы нет, – парень упрямо наклонил голову. – Да что вы, Александр Николаевич, так переживаете? Парень же в порядке? А на будущее я учту… Неудобно даже…
Он указал глазами на трибуну, где расположилось несколько парней и девчонок. Они не то чтобы наблюдали за тренировкой, но взгляды девиц нередко скользили по крепкой фигуре Бориса, и боксеру было действительно неудобно за то, как он по‑мальчишески вынужден выслушивать тренерский нагоняй. Александр Николаевич окинул взглядом группу болельщиков и усмехнулся. Теперь «подвиг» его подопечного обретал смысл.
– В следующий раз я лично выгоню отсюда всех перед спаррингом, – пообещал он Борису и снова взглянул на трибуну. Его почему‑то заинтересовал одиноко сидящий на самой дальней скамейке человек. Тренер долго смотрел на совершенно не вписывающегося в картину спортивного зала мужчину, пытаясь понять, чем он так интересен. Возможно, все дело было в том, что человек не проявлял никаких эмоций. Он явно не интересовался происходящим на ринге и не разглядывал симпатичных юных спортсменок, что болели за Бориса. Что он тогда потерял здесь, в пустом зале? Решил отдохнуть от городской толчеи и побыть в относительном одиночестве? Так и не придя к определенному выводу, тренер обернулся к Борису с намерением закончить выволочку и отправить ученика в душ.
Парень стоял, неестественна выпрямив спину, и смотрел на тренера совершенно отсутствующим взглядом. Александр Николаевич удивленно коснулся его плеча и спросил:
– Боря, что с тобой?
Вместо ответа боксер медленно наклонился всем телом вперед и упал тяжелым мешком на покрытие ринга. Тренер присел рядом и перевернул парня наспину. Борис был страшно бледен, а из лопнувшей от удара о пол губы не вытекало ни капли крови. Это почему‑то сразу бросилось тренеру в глаза, и он, осторожно опустив голову парня на ринг, изо всех сил закричал, вызывая врача…
– Вот ты мне скажи, Алексей, что заставляет человека бросать все дела, семью и болезни, кроме открытия сезона? Вижу, знаешь… Только смерть! Настоящего охотника не удержишь дома в этот момент ничем, как ни старайся! Отбери у мужиков все ружья, так они тут же луков понаделают, рогатин настругают, силков навяжут и собак научатся подбрасывать на высоту среднего утиного полета! Я тебе голову даю на отсечение… чью‑нибудь…
– Наливай, пока не рассвело, – Алексей поежился, – а то холодно что‑то…

Нет, – приятель завинтил бутылку и спрятал ее в рюкзак.
Нам же еще стрелять…
– Да ты что, не охотник совсем? Где же это видано, чтобы на трезвую голову стрелять? – преувеличеннободро возразил Алексей. – Не жмись, наливай!
– Нет, Леша, я понимаю, ты человек городской.
– Грамотный. Фильмов всяких насмотревшийся. Только фильмы эти – комедийные. Но тут‑то не комедия, а реализм. Тут по кустам знаешь, сколько таких архаровцев бродит? И сам смотри, как бы не подстрелить кого, и по сторонам не забывай оглянуться. Влет утку не бьют,представляешь? Не.умеют, охотнички свежеструганные! Только на воде да с десяти шагов. По камышам идешь – чистая передовая. Так дробь вокруг и свистит!
– А что, на воде нельзя? – Алексей наивно посмотрел на охотника.
– Да‑а, – разочарованно протянул тот. – Степаныч говорил, что тебя тоже еще учить и учить надо, а я надеялся, ты сообразительнее…; – Ну пошутил я, Иван, пошутил, – Алексей рассмеялся и, подхватив ружье, встал. – Идем в пампасы,не то всех уток без нас перебьют.
– Перебьешь их, – возразил охотник, – как же…
– Бери левее вон тех двух джипов. Там есть неплохая заводь, отсюда ее не видно, и потому туда только знающие люди ходят. Вот мы и займем местечко.
Они не спеша покинули привал и углубились в прибрежные камыши. Травянистое дно мягко проседало под их осторожными шагами, а высокая трава громко шуршала, упрямо не впуская в потайные места заболоченной старицы. Минут через десять медленного марша они внезапно оказались перед темнеющей гладью свободного от камыша участка воды. Иван отошел от напарника на несколько метров влево и затаился, показывая Алексею знаками, чтобы он не вздумал курить или слишком активно шевелиться. Через несколько минут со стороны компании на внедорожниках, над камышами появились утки. Несколько беспорядочных выстрелов застигнутых, по‑видимому, врасплох соседей заставили птиц уйти влево, и охотникам не оставалось ничего, кроме как набраться терпения. Следующая стая заходила с другой стороны и летела гораздо ниже. Алексей сосредоточился и, довольно хладнокровно прицелившись, выстрелил. Утки метнулись в сторону, но их тут же поймал на прицел Иван. Три птицы упали на середину заводи, и Алексей осторожно двинулся в сторону добычи.
Он уже возвращался на свою позицию, когда камыши на дальнем краю заводи слева раздвинулись и в просвете показались двое изрядно пьяных соседей. Один из них обвел плавающим взглядом озерко и, увидев.Алексея, махнул ему рукой.
– А ну иди сюда, – заплетающимся языком приказал он и икнул.
– Не шуми, – твердо ответил охотник, шагнув под прикрытие камышей.
– Я тебе сейчас такой шум устрою, – с угрозой заявил пьяный и поднял ружье. – Сюда иди, козел, я кому сказал?! И уток наших волоки!
– Пошел ты… – презрительно ответил Алексей и сделал пару шагов назад. Теперь его совсем не было видно за густой стеной камыша, однако противник ориентировался на голос. Он, совершенно не сомневаясь в своих действиях, поднял ружье и выстрелил. Дробь скосила камыш и всплеснула маленькими фонтанчиками в полуметре от ноги Алексея. Охотник почувствовал в бедре жжение и с удивлением опустил глаза. Сапог чуть выше колена был порван, а через несколько мелких круглых дырочек струилась кровь.
– Вы что, охренели совсем?! – выходя из камышей, крикнул Иван. В ответ ему тут же прогремел новый выстрел. В Ивана пьяный охотник не попал. Напарник Алексея сплюнул и быстро скрылся в зарослях. Алексей прислушался к шуршанию камыша и, примерно определив, куда движется напарник, решил идти в ту же сторону. Он напоследок оглянулся на гогочущих стрелков и, сжав от боли зубы, сделал пару нетвердых шагов в глубь камышей. Раненая нога скользнула по утопленной траве и погрузилась в ил. Алексей непроизвольно застонал и, оступившись, сел в теплую воду. Сапоги, набрав по нескольку литров воды, сразу же стали тяжелыми и неудобными. Видимо, расслышав громкий всплеск и догадавшись, что произошло, пьяные охотники рассмеялись еще громче. Алексей с трудом поднялся и, опираясь на ружье, сделал несколько трудных шагов к берегу. Внезапно он остановился и прислушался. Сначала он не мог сообразить, что его так резко остановило, особенно при условии, что позади стояли два совершенно непредсказуемых типа. Спустя пару секунд он понял. Смеялся теперь только один. Голос второго пропал внезапно и как‑то неестественно, словно кто‑то вставил в его горло кляп или свернул шею, обеспечив мгновенную смерть. Алексей вытер рукавом выступивший на лбу холодный пот и обернулся.
Даже с расстояния полсотни метров он отчетливо видел, насколько бледен один из стрелков и неестественна его поза. Он стоял прямо, словно вытянулся постойке «смирно» перед самым высшим чином всех армий мира. Его товарищ тоже прекратил смеяться и удивленно взглянул на застывшего напарника.
– Митя, ты чего? – сменив гримасу удивления на испуг, спросил он посеревшего стрелка и осторожно вытянул в его сторону руку.
Бледный охотник пошатнулся и, как бревно, рухнул в темную воду.
Алексей выронил ружье и прикрыв лицо руками,застонал.
– Господи, за что мне это?! – негромко промычал он и, забывая о боли в бедре, ринулся сквозь стену камыша. Следом за ним к берегу понесся дикий крик второго из пьяных охотников и тугое хлопанье крыльев испуганной птицы.

Глава 2.
СЫЩИКИ

Слушай, Сидор, мне не нужны твои сомнительные обещания приключений. Я частный сыщик, не более того. Если у тебя ко мне серьезное дело, изволь выражаться более внятно… Я понимаю, что оплату ты не гарантируешь, откуда у твоего ведомства лишние деньги? Тем не менее… А чему ты удивляешься? Ни на кого я не обижен… Ты имеешь в виду, что я почти пятилетку прожил на юге? Но я же вернулся целых полтора года назад… Конечно, Сидоров, совесть замучила! Ну куда я без вас?! Из славных рядов уголовного розыска я в свое время ушел исключительно по собственному желанию, а потому помочь вам не побрезгую. Но для этого я должен быть в курсе событий… Нет, не участка работы, а всех событий полностью… Подумай, подумай… Судя по тому, какой вы объявили аврал, долго думать тебе не придется. Не надо взывать к моей гражданской сознательности… Я же не отказываюсь… Сидор, прекрати на меня давить! Или я работаю в твоей группе наравне со всеми, или не берусь за дело вовсе! Да, я на телефоне… Звони…
– Некто Сидоров, обладатель редчайшей в стране фамилии и по совместительству начальник «трупного» отдела уголовного розыска? – поинтересовался Красавчик, когда Эрик положил телефонную трубку. – Неужели приключилось что‑то настолько запутанное, что суперсыщики решили прибегнуть к услугам давно забытых сотрудников?
– Ты же слышал, – Эрик развел руками и повернулся на вращающемся кресле к окну. – Ничего конкретного по телефону он не говорит, однако взволнован глубоко и без преувеличения. На моей памяти Сидоров волновался только однажды. Когда его прострелили в трех местах, а доктор заявил, что одна из пуль попала в околосердечную сумку. Он тогда твердил как заклинание слово «тампонада», пока не отключился… В тот раз, как ты понимаешь, дело обошлось, и ему стало по‑прежнему на все плевать. Как любому камню или бревну.
– Он, должно быть, весьма приятен в общении? – иронично спросил Красавчик.
– Да в общем‑то нормальный мужик, даже шутит иногда. Бывает смешно, – Эрик улыбнулся. – Тем более что психолог – от природы. Знает кого и чем подцепить почти интуитивно. Вот сейчас будет мариновать меня до тех пор, пока я сам не позвоню и не соглашусь на все его условия.
– Не‑ет, так не пойдет, – протянул Красавчик, – ты же серьезный специалист. Тебя он должен добиваться, как приза. Заслужить и выстрадать. А иначе – какая от тебя польза?
– Ты прав, конечно, но слишком уж необычная ситуация складывается…
– Тем более, – снова возразил Красавчик. – Вот увидишь, он позвонит в течение часа да еще гонорар предложит. Я тоже не чужд психологии как науки, ты же знаешь.
– Увидим, – Эрик в сомнении покачал головой. Почти в ту же секунду зазвонил телефон, и сыщики переглянулись. Красавчик важно надулся и, не вставая с кресла, отвесил театральный поклон. Эрик недоверчиво выгнул одну бровь и поднял трубку.
– Последний раз спрашиваю, – раздался в трубке голос Сидорова, – включаешься или нет?
– Полная информация, право решающего голоса и двадцать тысяч по окончании дела, – решительно ответил Эрик и замолчал, прислушиваясь к возникшей на другом конце провода тишине.
– Скажи, что с тобой будет Мальчик… – громким шепотом подсказал Красавчик, перегибаясь через письменный стол. – Мальчик, чтобы краски размешивать!
– Что‑то еще? – неопределенным тоном спросил начальник.
– Пара полевых агентов и один оперативник из моей конторы, – ответил Эрик, и Красавчик, кривляясь, послал ему воздушный поцелуй.
– Кроме тебя, все по государственным расценкам, – закончил за него Сидоров и вздохнул. – Годится. Приезжай немедленно!
– Спасибо, что хотя бы «оперативник», – обиженно поблагодарил Красавчик. – Я, конечно, не рассчитывал, что ты представишь меня как партнера…
– Какой «оперативник»? – притворно удивляясь, перебил его Эрик. – Тебя я беру полевым агентом… Ладно, шевелись! Нас ждут с огромным нетерпением,не слышал, что ли?
– Как бы я, интересно, мог услышать, если трубка была у твоего уха? – ехидно поинтересовался Красавчик, вынимая из сейфа пару пистолетов и обоймы.
– Тоже мне сыщик! – Эрик усмехнулся и, подтолкнув напарника к выходу, покинул офис своего агентства следом за ним.
– Значит, три случая, и все выглядят как… как… смерть от естественных причин? – Эрик, произнося формулировку, казалось, не верил самому себе.
– Как белиберда какая‑то они выглядят, – заявил Сидоров и бросил на стол три фотографии погибших. – Портной еще ладно – старый. Инсульт и все такое… Но остальные?
– А что остальные? – фотографии подобрал Красавчик и, внимательно их рассмотрев, продолжил: – Парень – боксер. Профессия небезопасная, как известно. А этот охотничек и вовсе режима не соблюдал. Пил на рабочем месте. Ему наверняка за подобные проступки не раз по затылку шлепали… Аутопсию уже сделали?
– А? – Сидоров отвлекся от каких‑то раздумий.
– Вскрытие, говорю, провели уже или нет? – повторил Красавчик с улыбкой.
– Я знаю, что такое аутопсия, – Сидоров поморщился. – Где ты берешь таких грамотеев, Эрик?
– В отбросах вооруженных сил, – вместо напарника ответил Красавчик. – Ближе к телу.
– Это самая увлекательная страничка дела, – заявил милиционер и протянул ему заключение судебно‑медицинского эксперта.
– Черт! – выругался Красавчик и передал листок Эрику. – Мистика какая‑то!
Эрик внимательно прочитал заключение и взглянул на Сидорова, но не в лицо, а куда‑то поверх лба, на огненно‑рыжую шапку курчавых волос.
– Странно, – наконец сказал он и положил заключение на потертый стол.
– Странно?! – возмутился Красавчик. – Здесь сказано, если ты не понял, что у всех троих на теле нет ни малейшей царапины, кроме разбитой губы у боксера, а внутри их телесных оболочек отсутствует вся причитающаяся им по закону кровь. Это литров пятнадцать, если на круг. Кроме того, здесь прописано, что аорта во всех трех случаях вскрыта вдоль, от своего начала, до того момента, когда она раздваивается, превращаясь в бедренные артерии. То есть главная артерия организма просто рассечена по передней стенке от сердца до живота. И что характерно – никакой крови ни в грудной, ни в брюшной полости! Где же она, мои маленькие следопыты? Вылилась наружу? Где в таком случае ранка, через которую она вылилась? Может, через носик? Но где тогда сама священная красная жидкость? В непосредственной близости от останков, как и внутри оных, ее не обнаружено! Странно, говорят следопыты и ковыряют неокрепшими пальчиками в ушках!
– Прекрати концерт! – строго сказал Эрик и нахмурился.
– Это ваша нормальная рабочая обстановка? – удивленно спросил Сидоров.
– Нет, – снова вмешался Красавчик, – только когда приходится ловить пришельцев или оборотней. А так мы смирные и даже скучные…
– Ты заткнешься сегодня или нет?! – не выдержав, повысил голос Эрик и слегка хлопнул по столу.
Красавчик, на удивление Сидорову, мгновенно замолчал, с совершенно умиротворенным выражением лица уселся за стол и принялся перебирать фотографии.
– Я в курсе, кого вы иногда вылавливаете, – заметил в продолжение начатой Красавчиком темы милиционер, – потому вас и пригласил…
– Странные дела, – снова повторил Эрик, – но мы тебе поможем… Проверь вот что… Где сейчас находятся свидетели? Это раз. Показалось ли им что‑то необычным в поведении умерших и, что немаловажно, в окружающей обстановке? Ну, предметы новые, люди…
– Понял, понял, – Сидоров кивнул.
– Раз во всех трех случаях так много похожего, должно быть и нечто единое. Не похожее, а именно единое, некое связующее звено. Скорее всего – человек.
– Может, они у одного врача лечились и он им что‑нибудь прописал? – предположил, не отрывая взгляда от фотографий, Красавчик.
– Возможно, – согласился Эрик, – или съели что‑то в одной забегаловке, или поссорились с одним и тем же маньяком‑кровопийцей. В качестве версии можно взять все, кроме гадания на кофейной гуще. Факты. Помочь нам могут только факты.
– Кстати, – Сидоров порылся в пачке с фотографиями. – Вот видишь подпорченный пейзаж? Он указал на просеку в прибрежных камышах.
– Приятель скончавшегося охотника в конце концов раскололся и сдал нам своего покойного друга с потрохами…
– Покойного‑то отчего же не сдать? – Красавчик усмехнулся.
– Оказалось, что стреляли они вовсе не по уткам. Здесь были еще двое. Одного покойный ранил в ногу. Мы нашли на камышах кровь и выудили ружье. Проверили регистрацию. Совсем свежее, но оформлено как положено. Хозяин, по заявлению родных, с охоты пока не вернулся…
– Стоп! – резко сказал Эрик. – Фото хозяина есть?
– Из учетной карточки медкомиссии сгодится!
– Вполне! Давай, – Эрик взял фото графи юн протянул Красавчику. – Дуй на второй этаж, найди там, Диму, программиста, пусть освежит, увеличит и размножит! Быстро!
– А что за спешка? – не понимая замысла Эрика, спросил Красавчик.
– Потом садись на факс и рассылай по всем больницам, – закончил сыщик.
– Теперь понял, – спокойно ответил Красавчик. – Себе сколько сделать?
– Штук десять…
– Ты думаешь, что этот охотник… – вопросительно начал Сидоров, но Эрик его остановил.
– Это только версия, – Эрик поднял руки вверхи чуть наклонил голову, – однако другой у нас нет.
– Отчего же? – возразил Сидоров. – Я не шел пока говорить, но кое‑кого уже доставили в морг можем поприсутствовать на вскрытии…
– Еще один обескровленный?
– Да еще какой! Серийный убийца, в народе маньяк! Его приметы и отпечатки уже пять лет в нашей разработке, представляешь?! Да его начинали разыскивать еще при тебе, по‑моему.
– Случайно не тот, что подбирал себе жертвы в пригородных поездах? Дачник?
– Он самый, – Сидоров кивнул. – За что боролся, на то и напоролся…
– На то, да не совсем, – Эрик покачал головой. – Жертву спасли?
– К сожалению, нет. Его как раз с ее трупа и сняли. Ты же знаешь, он сначала убивал, а потом уже… В девчонке крови – хоть вычерпывай, а в нем… Ну пошли, посмотрим своими глазами.
– Постой, а где нашли тело?
– Там, не волнуйся, в непосредственной близости от охотничьих угодий… Похоже, ты ухватил верную ниточку. Чутье у тебя что надо, – Сидоров помолчал и повторился: – Почему я тебя, собственно, и позвал…

Глава 3.
АЛЕКСЕЙ

Вам плохо, брат мой? – раздался мягкий голос над самым ухом Алексея.
Парень поднял глаза и сквозь туман лихорадки разглядел склонившееся над ним участливое лицо молодого мужчины. Незнакомец был одет в джинсы, футболку и легкую куртку. Его длинные волосы были перевязаны на затылке тонким кожаным шнурком, а в левом ухе поблескивала серебряная серьга. Голубые глаза и приветливая улыбка сразу же расположили Алексея к собеседнику, и он кивнул, не в силах произнести ни слова,
– Позвольте мне проводить вас домой? – предложил незнакомец и помог Алексею подняться.
– Нет, – еле слышно, но твердо прошептал парень, – мне туда нельзя…
– Вы оступились с точки зрения светской власти? – поинтересовался длинноволосый и снова улыбнулся.
– Скорее с точки зрения бога, – снова оседая на пригретый до того парапет, ответил Алексей.
– Никто не вправе судить себя от имени всевышнего, – укоризненно заметил незнакомец и снова поставил собеседника на ноги. – Наши неудачи или неприятности принадлежат всецело нам самим до тех пор, пока не придет время судить нас по поступкам нашим. И вот тогда, и только тогда, мы узнаем, было ли угодно господу то или иное наше деяние…
– Что ни делай, все равно потом пожалеешь, – резюмировал Алексей и вытер дрожащей рукой крупные капли пота со лба.
– Можно сказать и так, – после недолгого раздуья согласился незнакомец.
– Мне надо… – Алексей задумался, помолчал и закончил: – В больницу…
– Да, я вижу, – ответил длинноволосый. – От вас почти не пахнет спиртным… Вы принимали… лекарства?
– Из наркотиков я признаю только кофе, – ответил на его скрытый вопрос Алексей. – Я ранен и простужен одновременно. Так уж вышло…
– Можете мне не объяснять, – прервал его незнакомец, – я доставлю вас в лечебницу и так.
– Нет, – Алексей вдруг схватил длинноволосого за рукав и, широко раскрыв глаза, затрясся в приступе лихорадки, – в больницу нельзя! Там кровь! Нет, не в больницу! Нет! Кровь…
Он словно безумный вцепился в ворот куртки длинноволосого и встряхнул более легкого собеседника так, что у того щелкнули челюсти. Незнакомец испуганно схватил Алексея за плечи, пытаясь отцепить его руки от своего воротника. Но раненый сделал это сам. Его глаза закатились под верхние веки, после чего он медленно осел на землю и замер без сознания. Человек осторожно опустил его голову на холодный асфальт и побежал к ближайшему телефону…
«Скорая помощь» уже отъехала на приличное расстояние, когда длинноволосый завел свою машину и выехал на дорогу. Белый фургон мелькал далеко впереди, а незнакомец все никак не мог выбросить из головы слова и выражение глаз больного. Он был явно в бреду, когда бормотал что‑то про кровь. Однако ровно за пять секунд до приступа парень поддерживал нормальную беседу, не выказывая никаких признаков помутнения Рассудка. «Скорая» свернула к высоким корпусам городской больницы, и длинноволосый, сам не понимая почему, последовал за ней.
В приемном отделении он довольно спокойно прошел мимо расслабленной охраны и сумел проникнуть почти в смотровой кабинет, когда путь ему широкобедрая сестра в коротком халате, туго натянутом на полнеющие телеса.
– Вам чего? – строго спросила она, закрывая собой дверной проем.
– Я по поводу парня. Того, что к вам вот только привезли… Как он?
– Еще неизвестно, но на первый взгляд – жить будет, – ответила сестра и поинтересовалась: – А вы кто? Знакомый?
– Да нет, я просто проходил мимо… Увидел его…Скорую вызвал…
– Какой тимуровец! – сестра усмехнулась и, закрывая дверь в кабинет, повторила: – Выживет, не волнуйтесь. Если не доверяете, можете утром приехать проконтролировать…
– Спасибо, – ответил длинноволосый и. добавил: – Храни вас господь.
Он вышел на крыльцо, но не стал торопиться уезжать, а, немного постояв на свежем воздухе, вернулся в коридор приемного отделения. Там он уселся в жесткое кресло для посетителей и, вынув из кармана миниатюрную книжицу, углубился в чтение. Спустя несколько минут скучающий охранник прошелся мимо посетите ля и заметил:
– Глаза испортите, такие мелкие буквы в темноте читаете.
– На все воля божья, брат мой, да и освещение здесь не такое уж скудное, – смиренно улыбаясь, ответил длинноволосый.
– Служитель культа? – заинтересованно спросил охранник и остановился рядом с посетителем.
– Кандидат, – ответил мужчина.
– И скоро посвящение? – проявляя некие познания о предмете беседы, спросил страж.
– Ближе к Рождеству, – покорно поддержал беседу кандидат в священники.
– В январе? – уточнил охранник больше от скуки,чем из любопытства.
– В декабре, – возразил священник.
– А, так вы не нашего роду‑племени, – страж не много оживился и, наморщив невысокий лоб, почти по слогам произнес: – Баптисты‑адвентисты?
– Нет, – священник рассмеялся, – не настолько… Охранник непонимающе пожал плечами и двинулся лальше по коридору. Пройдя несколько шагов он остановился и, полуобернувшись, спросил:
– А вы кого дожидаетесь, святой отец? Ответить священник не успел, поскольку их диалог прервал дикий вопль, пронесшийся по коридору приемного отделения, от дежурной операционной до самого крыльца.
Охранник мгновенно выхватил из‑за пояса короткую дубинку и бросился на крик. Священник побежал следом и нагнал более быстрого стража только в дверях операционной. Внутри помещения столпились люди. На операционном столе лежал уже знакомый парень. Его бедро было выбрито, обработано йодом и обложено стерильными салфетками. На передвижном столике, в железном лотке лежало несколько похожих на дробь темно‑серых кусочков свинца. На полу, рядом со столом, валялись пропитанная кровью марлевая салфетка, скальпель и какой‑то зажим. Но главное было в другом. Вытянувшись, словно струна, у самых ног охранника лежал человек в зеленом халате, шапочке и стерильной маске. Его остекленевшие глаза глубоко запали, а торчащие из‑под повязки острые скулы были белее мела. Прижавшаяся спиной к дверному косяку, операционная сестра громко всхлипывала, стерильной перчаткой размазывая по маске слегка подкрашенные дешевой тушью слезы. Священник без всякого разрешения прошел к столу и, присев, осенил покойного святым знаком. После этого он стянул с его лица маску и внимательно осмотрел осунувшееся, бледное лицо. Словно запомнив все, что хотел, он, закрывая невидящие глаза, провел по векам умершего рукой и прошептал короткую молитву. После этого он поднялся и погладил плачущего больного по волосам.
– Я же говорил, – Алексей заметил священника и бращался, без сомнения, к нему. – Здесь кровь! Я же предупреждал!
– Успокойся, брат мой, ты здесь ни при чем. Не казни себя. Это случайность. Все будет хорошо, вот увидишь. Все будет хорошо…
– Я закончу обработку раны, – сказал второй подоспевший врач охраннику и сестре. – А вы уберите тело и вызывайте всех, кого следует.
Он решительно скинул белый халат и отправился в предоперационную мыть руки.
– Этого нельзя допустить! – лихорадочно сверкая глазами, прошептал Алексей и схватил священника за рукав. – Стоит ему сделать малейший надрез, и все – он погибнет так же, как и первый! Это мое проклятие!
Алексей повернул голову вбок и снова заплакал, в этот раз навзрыд.
Священник растерянно попытался его успокоить, но уговоры больше не помогали.
– Я что‑нибудь придумаю, – пообещал он Алексею и спешно покинул операционную.
Поначалу священника охватило непреодолимое желание убраться из опасного места куда подальше. Остановило его лишь одно: уже на крыльце он вдруг услышал долетевший откуда‑то обрывок фразы. Кто‑то басом требовал соединить с отделом по расследованию убийств, упоминая при этом, что подозреваемый в наличии… Подозреваемый, совершенно никакого отношения к происшествию не имеющий! В душе священника всколыхнулась волна возмущения. Он резко развернулся и быстрым шагом пошел обратно в операционную.
Врач еще не успел закончить подготовку к процедуре, его отвлек телефонный звонок, и священник совершенно беспрепятственно проник в комнату, где Алексей уже и сам пытался избавиться от салфеток и манжеты тонометра.
Священник приложил к его ранам повязку и закрепил ее лейкопластырем.
– Надеюсь, этого хватит, – пробормотал он, любуясь на свою работу. – Вставайте.
– Я не чувствую ногу, – возразил Алексей.
– Это вам кажется. Анестезия местная, так что ногой вы наверняка владеете, хотя прихрамывать не возбраняется. Ну, пробуйте, чего же вы ждете? Сейчас некогда сомневаться. Я пока ничего не понимаю, но согласиться с тем, чтобы вас ни за что называли «подозреваемым», никак не могу…
Приговаривая, длинноволосый помог Алексею встать и выйти в коридор. Они, насколько могли быстро, свернули в боковой проход и через несколько шагов очутились перед дверью запасного выхода. Та, к счастью беглецов, была закрыта изнутри только на тяжелый засов. Стараясь не шуметь, они покинули здание и скрылись в прохладных сумерках больничного парка.
– Это ваша церковь? – осматривая невысокое двухэтажное строение, спросил Алексей, когда священник остановил машину.
– Это общежитие, – ответил спутник, – но здесь мы не задержимся. Я только соберу вещи. Например, штаны вам принесу…
– Да, – Алексей улыбнулся, – было бы кстати. С голыми ногами я выгляжу, мягко говоря, странно.
– Мы отправимся за город, – добавил священник, – там тихо и спокойно. Ничто не отвлекает от раздумий… А нам с вами подумать есть о чем. Не так ли?
– Есть, – согласился Алексей. – Давайте идите за вещами, пока по всему городу не объявили операцию «Перехват» и у нас остается шанс из него выбраться…
– Пять минут, – пообещал священник и скрылся в доме.
Вернулся он действительно очень скоро, но не один, а еще с двумя похожими на него мужчинами. В их руках были небольшие сумки и длинные свертки. В очертаниях одного из свертков Алексей угадал охотничье ружье.
– Какое интересное у,вас братство, – скептически заметил он, покосившись на священника.
– Мы поговорим и на эту тему, – пообещал спутник, – но не здесь. Пока просто доверьтесь нам и отдыхайте… Ваш случай редок, но не уникален. Возможно, это рука господа подтолкнула именно меня встретить вас в тяжелую минуту! Насколько известно мне и моим братьям, никто на свете, кроме нас, не может вам помочь… Поэтому отдыхайте и верьте в справедливость замыслов всевышнего…

Глава 4.
СЫЩИКИ

Это уже не смешно! – заявил Красавчик. – Улик и фактов выше крыши, показаний свидетелей – десятый том дописываем. Трупы можно горой сваливать! А понять ничего невозможно. Охотник этот всюду красной нитью мелькает. Но где он?
– Я его в розыск объявил, – сказал Сидоров, рассматривая прозрачный пакетик с деформированной дробью. – Девять штук. Ерунда для здорового мужика…
– Тебе, конечно, виднее, – согласился Красавчик, вспомнив рассказ Эрика о том, как из милиционера в свое время извлекли три пули разом, – но ты хотел сказать что‑то другое. Верно?
– Да, – Сидоров подбросил улику на ладони. – Свидетели утверждают, что он был едва живой, когда попал в больницу. Врач «Скорой» говорит, что у парня, по всем признакам, был болевой шок. Словно в нем не девять дробин застряло, а обе ноги напрочь вырвало.
– А сестра в приемном отделении сказала, что у пациента была высокая температура и вследствие этого бред и тому подобное, – возразил Красавчик.
– Одно другому не мешает, – вмешался в их беседу Эрик. – Сидоров прав. У парня странно повышенная чувствительность к ранению… Может, в рану попала какая‑то особо злобная инфекция или ко всему прочему его укусила змея? На предмет укуса его врачи не осматривали? Шок ведь бывает не только болевым, но и анафилактическим…
– Стоп! – подражая манере Эрика, сказал Красавчик. – Не отвлекайся. Мы все знаем о твоей безответной любви к медицинской терминологии, но сейчас речь идет о другом. К тому же змеи в нашей местности не водятся.
– Хотя, с другой стороны: измотался человек, измучился, ногу прострелили, простуду подцепил, народ вокруг замертво падает пачками…. – Сидоров не договорил и, прищурясь, взглянул на Эрика.
– Подожди, подожди… – Эрик схватил его за плечо. – Ты уже успел поработать без нас?
– Было, не отрицаю, но импульс подал ты, так что лаврами можем поделиться, – ответил Сидоров и оскалился в редкозубой улыбке.
– Что сказала приемщица? – тоже разгадав секрет расследований Сидорова, спросил Красавчик.
– И приемщица из ателье, и тренер, и охотник подтвердили, что этот человек был на месте преступления за минуту до происшествия.
– Прямо в яблочко! – радостно сказал Красавчик и с чувством пожал Эрику руку.
– Ты погоди, – остановил его Сидоров. – Ни в одном из случаев он не подходил к жертве ближе пяти метров.
– Это фокус, – согласился Красавчик. – Но главное, что мы ищем не тень отца Гамлета, а конкретного подозреваемого. Плюс невероятных размеров!
– Ищем, – согласился Сидоров, – только где?
– Что значит где? – удивился Красавчик. – Здесь, в городе…
– И области, – добавил Эрик. – Сидор снова прав. Поиски будут нелегкими. Медпомощь он получил, с родными не связался, значит, уже и не свяжется, сообщниками обзавелся. Я уверен, что тот священник неясной конфессии, что дожидался его в коридоре, теперь ему рьяно помогает. У таких святош зачастую не все в порядке с сопоставлением реальности и мистики, но по части обустройства тайных укрытий якобы для отшельничества голова работает на все сто… В общем, набор условий не из лучших. Ни привычек, ни повадок, ни типа его мышления мы не знаем; человек свежий, ранее ни за что не привлекавшийся. Мы сможем найти его только по новым трупам. Как это ни печально.
– Эрик у нас, когда в хорошем настроении, – такой заводной! Любую компанию заряжает оптимизмом с полуслова! – обращаясь к Сидорову, доверительно произнес Красавчик.
Тот махнул в его сторону рукой и повернулся к Эрику.
– Надо искать попа, – заявилон и добавил: – Моя ребята справятся. Чем думаете заняться вы?
– Да тем же самым, – Эрик пожал плечами, – только в пригороде…
– Я буду на связи, – пообещал Сидоров, – не забывайте докладывать, даже если ничего не обнаружите, каждые три часа.
– Яволь! – Красавчик щелкнул каблуками и вытянулся, как на параде.
– Клоун, – неодобрительно сказал Сидоров и пошел к выходу из приемного отделения.
– Гипертрофия чувства собственного достоинства за счет атрофии чувства юмора, – вслед ему поставил диагноз Красавчик и махнул обеими руками.
– Пригород… – Красавчик зевнул. – Что мы там забыли? Вряд ли этот Алексей, как там его, Васильевич?
– Валерьевич…
– …Алексей Валерьевич Кузьменко успел туда доковылять.
– У сообщника была машина, – уверенно заявил Эрик.
– Откуда ты знаешь? – спросил Красавчик. – Свидетели из приемного отделения о машине не упоминали…
– Он приехал в больницу почти следом за «Скорой», а это означает, что у него был под боком транспорт.
– Резонно, – согласился Красавчик. – Жаль, никто не может этот транспорт описать.
– Именно поэтому мы сейчас посетим одного моего знакомого, который лучше любого компьютера знает всех священнослужителей города, включая малочисленные и даже глубоко законспирированные секты.
– Чекист? – наугад спросил Красавчик.
– Копай глубже, – загадочно ответил Эрик и усмехнулся.
– А кто еще может заниматься контролем за потенциальными шпионами? – удивился Красавчик.
– Что же ты так сразу их в шпионы записал? – мельком взглянув на партнера, спросил Эрик.
– Они же борцы за свою веру, а любые борцы довольно часто поддаются соблазну ускорить процесс принятия обществом их образа жизни довольно сомнительными методами, в том числе и посредством подрыва существующего порядка. В хаосе гораздо легче привлечь на свою сторону сомневающихся и слабых духом…
– Да ты философ, – Эрик улыбнулся. – Сейчас у тебя будет прекрасная возможность побеседовать на эту запутанную тему со специалистом. Он не чекист, а доктор исторических наук. Самый авторитетный теолог в стране. С ним советуются даже первые люди в церковной иерархии. Причем независимо от конфессии. А ко всему прочему он еще и не прочь поболтать о явлениях, с религией никак не связанных. Например, из области уфологии, магии, мистики…
– Ты меня удивляешь, – Красавчик покачал головой. – Откуда у тебя такие связи?
– Секрет фирмы…
– Но я тоже часть фирмы, а ничего этого не знал…
– Теперь знаешь…
– Все равно я обиделся…
На здоровье. Все, приехали, идем…

– Весьма и весьма интересная история, – теолог опустил на нос очки и снова взглянул на фотографии. – Вы твердо уверены, что сообщником является священник?
– Так показали свидетели, – подтвердил Эрик.
– Серьга, длинные волосы, джинсы… – задумчиво перечислил историк. – Довольно вольный образ для церковного служителя, не правда ли?
– Поэтому я и обратился к вам, Михаил Моисеевич, – Эрик вежливо склонил голову и отпил из чашки глоток любезно предложенного хозяином чая.
– Понимаю, – профессор вновь взял в руки заключение патологоанатома. – Видите ли, дорогой Эрик, если я сейчас выдвину свое предположение, оно может показаться вам довольно смелым… Но, как известно, самые невероятные варианты развития событий зачастую оказываются верными, в то время как простые и логичные по разным причинам навсегда так и остаются лишь теоретическими выкладками. Что вы скажете, например, если я возьмусь утверждать следующее: ваш подозреваемый случайно или намеренно – этого я не знаю – вступил в контакт с исключительно тайным и подверженным когда‑то гонениям со стороны большинства христианских церквей, Братством, которое состоит из нескольких сотен членов, разбросанных ныне по всему миру. Гонения, конечно, уже давно прекращены, такое ничтожно малое количество еретиков никому и ничем навредить не может, но из формальных списков они не вычеркнуты. Их секта отличается крайней воинственностью и даже агрессивностью в деле насаждения своих взглядов…
– Я Эрику об этом в машине говорил, – перебивая историка, вставил реплику Красавчик.
Михаил Моисеевич поморщился, но продолжил:
– Основная проблема заключается в том, что эти люди не вполне адекватны, поскольку подбирают по всему миру только себе подобных и делают это в самых неожиданных местах. Например, в лечебницах для душевнобольных.
– Что, целая секта психов?! – Красавчик даже подпрыгнул в кресле.
– Они не более «психи», как вы изволили выразиться, чем мы, но их взгляд на окружающий мир искажен, а логика извращена. Правда, сделано это настолько естественно и даже убедительно, что в процессе дискуссии или простого общения вы ни за что не поймаете их на несоответствиях. С медицинской точки зрения они типичные шизофреники. Любой из них, как говорится, случай для учебника. Социально они не так уж опасны, и потому особого контроля за ними нигде не осуществляется. В целом люди как люди, немного со странностями, а у кого их нет? К тому же большинство из них талантливы и оригинальны… А вот теперь об их отличиях.
Четыре раза в год, во время летнего и зимнего солнцестояния, а также весеннего и осеннего равноденствия, они собираются в заранее оговоренном месте на «семинары». Не знаю точно, о чем они там говорят, однако вполне могу предположить, поскольку устав их Братства выражается одной фразой: оберегать наш мир от смешения с Бездной. Главный постулат вкратце таков: Бездна – по мнению многих теологов, предположительно то место, куда был низвергнут враг рода человеческого – в силу неизвестных причин постоянно кипит и выбрасывает некие волны или фонтаны своего адского вещества в сторону нашего мира. Что там творится – неизвестно, может, буйствуют и злятся ее обитатели, раскачивая черные волны и сталкивая их между собой, а может, сам Люцифер пробует прочность своих оков. В общем, представления братьев о сути возмущений в Бездне нашему разуму доступны лишь в схематичном виде. Главное в другом. Любой всплеск или дошедшая до нас волна разливается по миру очередным катаклизмом: войной, землетрясением, эпидемией… Все зависит от силы волны и ее локализации…
– То есть Братство считает, что иногда какой‑то чертенок решает поплескаться, а круги от его хулиганских действий доходят до нас в виде очередной «горячей точки»? – встрял Красавчик.
– Примерно так, – согласился историк, – однако и это не все. До нас, по их убеждениям, могут докатываться не только круги, но и подхваченные волной обитатели Бездны.
– Я так однажды в детстве сестрицын аквариум подчистил, – рассмеялся Красавчик, – половину мальков вместе с водой в унитаз отправил…
– Вот для отлова подобных мальков и было создано обсуждаемое нами Братство, – продолжил профессор. – Они свято верят в свою особую миссию и, как им кажется, нередко добиваются успеха. В моей картотеке есть немало тому примеров, записанных, естественно, со слов братьев. Эти люди довольно изощрены в методике изгнания бесов, очищения местности от проклятий, борьбы с ведьмами и в прочей, с их точки зрения, отнюдь не устаревшей и поныне, деятельности. Так что судьба вашего подозреваемого висит на волоске, ведь при изгнании порождения Бездны его человеческий носитель может быть безвозвратно испорчен. А без носителя, по мнению Братства, присутствие чужака в нашем мире невозможно. Он обязательно должен за кого‑то или что‑то зацепиться, чтобы его не унесло обратно, когда волна отхлынет… И еще одно… Братья свято верят в то, что многочисленные проявления зла в нашем мире и есть пропущенные ими подручные врага. Нераспознанные вовремя, они закрепились среди нас, полностью завладев телами, участками местности или предметами. Экспансия Бездны не ограничена во времени, и потому у нее есть реальный шанс постепенно захватить наш мир целиком без всякого Армагеддона. Незаметными всплесками, волнами и струйками, цепляясь то за людей, то за животных, то за отдаленные селения или целые города и участки местности, они утверждаются среди нас, а мы не бьем тревогу, потому что не замечаем этого. Слишком медленно все происходит. Люди привыкают к новым свойствам окружающего мира, даже сетуют на то, что раньше все было по‑другому, но ни на секунду не задумываются над тем, есть ли этому изменению объяснение. Вера в тайную экспансию Бездны, кстати, и является тем принципиальным отличием данного течения от прочих направлений в христианстве, за которое секта попала в список еретиков. Не подумайте, что я разделяю их верование, но лично мне идея Братства кажется довольно обоснованной. Повторюсь с учетом их специфического психического статуса…
А без учета? – словно очнувшись от раздумий,спросил Эрик.
– После вашего рассказа у меня возникло отчетливое подозрение в том, что этих братьев церковные руководители намеренно пытаются представить помешанными…
Историк пожал плечами и промолчал.
– Учение весьма занимательное, – более серьезным, чем обычно, тоном согласился Красавчик, – только объясните мне, пожалуйста, как вы догадались, что нашего подозреваемого сопровождают именно эти братья, а не какие‑нибудь другие?
– Да, – согласился с напарником Эрик. – Я хотел задать тот же самый вопрос.
– Исходя из приведенных вами фактов, я сделал вывод, что столь необычные для человека способности проснулись в юноше не вчера, а минимум неделю назад. О происшествиях, как бы ни старались стражи порядка, наверняка узнали очень многие жители города. Такая утечка информации обязательна, если жив хотя бы один свидетель. Затем я проанализировал систему сбора информации Братства. Они достигли в этом искусстве больших высот. Тем более здесь, в нашей местности… Встреча носителя частицы Бездны и братьев была неизбежна потому, что именно в нашем городе находится их главный учебный центр, нечто вроде семинарии для спецназа, а следовательно, концентрация братьев на квадратный километр здесь высока, как нигде в мире. Так что встреча подозреваемого с «сообщниками» была предопределена хотя бы этим простым обстоятельством. Распознать носителя для опытного брата дело секунд, а дальше у них существует отработанная веками схема, по которой они ведут объект к моменту истины. Наконец, главное – судя пообилию вылитой в Бездну крови, носитель представляет собой опасность настолько серьезную, что братья были просто обязаны его разыскать, даже если бы им не улыбнулся Случай. В моей картотеке есть кое‑что похожее на нынешнюю ситуацию, но только в виде краткого упоминания. Сначала я даже не придал ему никакого значения… Вот послушайте… «Восемнадцатый век. Испания. В пригороде Мадрида была поймана шайка разбойников, которая терроризировала местное население довольно долгое время. При поимке двое бандитов и двое солдат погибли…» Здесь не уточняется как, и мы зафиксируем только четность умерших… А вот что сообщается далее… «Четверых из шайки казнили гарротой…» Довольно противная казнь, но суть в другом… «У двоих после завершения процедуры обнаружились признаки носового кровотечения, открывшегося в процессе проведения экзекуции…» – профессор снял очки и окинул взглядом сыщиков. – Я сначала не понимал почему летописец обращает внимание на эту деталь, но потом кое‑что прояснилось… Вот послушайте… «У двоих других на шее остались страшно распухшие странгуляционные борозды, а смерть во всех случаях наступила от перелома шейных позвонков…» И вот фраза, которая была для меня загадкой до сегодняшнего дня… «Палачи первых двух, как и следовало ожидать, вскоре умерли…»
«Как и следовало ожидать» – вот чего я никак не мог понять… Почему следовало ожидать именно этого? Братство объясняет все просто – посланник Бездны защищает свое пристанище. Будучи вовсе не так всемогущ, как мы привыкли себе представлять, он обладает одним, от силы двумя способами защиты и применяет их направо и налево, стараясь уберечь «носителя» от повреждений. Здесь следует сделать поправку на слабую совместимость разума человека и беса. Бес не видит угрозы, пока не почует кровь. Людям ломают шеи, однако он считает это не опасным, а вот в случае, когда у несчастного начинается носовое кровотечение – он пытается защитить свои интересы. В описанном случае он защищался до последнего, но его телесную оболочку казнили, и ему пришлось вернуться в Бездну ни с чем.
– Мороз по коже, – признался Красавчик. – Оборотней ловить было куда приятнее…
– Прогрессируем, – мрачно пошутил Эрик и усмехнулся.
– Мое представление о прогрессе резко отличается от твоего, – возразил ему напарник и повернулся к профессору: – И все же как вы думаете, насколько можно верить во все эти предрассудки? Ну если с точки Зрения атеиста?
– Это не самая разумная точка зрения, молодой человек. Но раз вы так хотите, то извольте: процентов на девяносто… пять, – он задумался на секунду и добавил: – Да, не меньше, хотя совсем не обязательно, что ваш клиент одержим существом из Бездны…
– Уже лучше, – поспешил обрадоваться Красавчик. – Меня почему‑то совсем не забавляет перспектива охоты на дьявола…
– Но он связан с чем‑то из иного мира или измерения, если вам ближе современная терминология, с чем‑то, что защищает его, а может, и всех нас чем черт не шутит? – от взаимной агрессивности. Какова его цель – закрепиться в подлунном мире или отучить нас от драк – я не знаю, но это «что‑то» существует. В виде беса или пришельца – фантазируйте сами.
– Фантазировать мы умеем, – согласился Эрик и выразительно посмотрел на Красавчика. – Только бесы в наших фантазиях обязательно примут вид рогатых парнокопытных, а вот пришельцы будут выглядеть как хрупкие зеленые человечки. Вам не кажется, что мистика и уфология – это разные полюса фантазии? Хотя бы по способу проникновения их героев на поверхность планеты: одни выползают из‑под земли, а другие падают из космоса…
– Совершенно с вами согласен, – ответил историк. – Только прошу учесть, что под землей вряд ли есть что‑то, кроме самой земли и магмы. Бездна существует не где‑то в глубине, она вокруг нас, просто мы ее не видим, поскольку к подобному созерцанию не приспособлены ни наши глаза, ни разум. Кроме мнения Братства, существует множество других теорий. Например, о том, что Бездна вовсе не то место, где мучаются души грешников. Что это некая совокупность измерений, ближайших к нашему четырехмерному пространству‑времени и расположены они в нашем же пространстве, но дотронуться до них рукой мы не можем, поскольку закованы в трехмерное тело и разум наш ограничен теми же условиями. У Бездны кроме трех осей координат существуют еще несколько дополнительных. Но обилие граней ее варианта Пространства не оставляет промежутка для Времени. Например, вместо времени там существует какая‑нибудь Протяженность, в смысле – свойство материи. Этот недостаток может являться главным мотивом проникновения Существ из подобного многомерного континуума к нам. В своем мире они способны жить вечно, а это, по‑видимому, довольно скучно не только в представлении людей, но и на самом деле. Упрощая свою структуру до приемлемой на Земле энергетической субстанции и потому легко проникая в наше пространство и тела, они становятся такими же живыми, хрупкими и подверженными разрушительному действию времени, как и мы. Это дает им стимул очнуться от вечности и застоя, приобрести новые знания, поскольку, проживая у себя в Бездне и имея в запасе неограниченный жизненный ресурс, они теряют интерес к развитию. В земном варианте их вопрос самим себе мог бы звучать так: к чему торопиться за познанием, если есть возможность сделать это завтра или через сто лет?
Попадая сюда, Существа пытаются адаптироваться к жизни под небом Земли, однако удается им это только за счет аборигенов, то есть нас с вами. Самая благоприятная для них среда – человек, потому они выбирают его чаще других теплокровных обитателей нашей планеты. В то же время Существо не в состоянии полностью совместить законы своего мира и Земли. Отсюда в прежние времена и проистекали конфузы вроде полетов некоторых женщин, одержимых «многомерными пришельцами», верхом на метле или превращения неживых предметов в говорящие зеркальца и деревья. Более половины магических трюков и паранормальных явлений связаны с проникновением заскучавших, грубо говоря, в своей Бездне и желающих поразвлечься Существ. При этом они не задумываются, насколько извращенным становится не приспособленный к их образу мышления разум носителя… Похоже, вы столкнулись как раз с таким Существом, господа. Вполне возможно, пришелец применяет к людям свои законы, не понимая при этом, что делает. Хотя все может быть и наоборот…
В любом случае он здесь, с нами, и пока мы не поймем, что ему от нас надо, – он опасен. Весьма опасен, молодые люди!
– Это мы понимаем, поскольку ваше мнение подтверждают факты: например, погибший боксер не угрожал подозреваемому, а доктор и вовсе лечил его, то есть эти люди погибли только потому, что «пускали кровь» поблизости от носителя и казались этому гипотетическому бесу опасными… Но вы не дали прямого ответа на вопрос, почему вы так уверены в реальности потустороннего существа? – снова спросил Эрик.
– Неужели? – профессор удивленно посмотрел на сыщика и улыбнулся. – Старею… Однако я почему‑то решил, что вы и без того уже все поняли. Если не в иное измерение, то куда еще могла деться вся выпущенная из жертв кровь?

Глава 5.
АЛЕКСЕЙ

Кузьменко проснулся от чувства мучительной жажды. Он открыл глаза и уставился на низкий серый потолок. События последних дней всплыли из глубин памяти почти мгновенно, и он резко сел на жесткой кровати, протирая слезящиеся глаза. На столике, составляющем вместе с кроватью всю обстановку крохотной комнаты, стояли казенный графин с водой и стакан. Видимо, длинноволосый брат предполагал, что, проснувшись, Алексей захочет пить, и позаботился об этом заранее.
Парень осушил почти половину сосуда большими торопливыми глотками и, почувствовав себя значительно лучше, опустил босые ноги на холодный пол. Вся его одежда была развешена на нескольких вбитых в стену гвоздях причудливого треугольного сечения с широкими тусклыми шляпками. Алексей осмотрел свое пристанище повнимательнее и пришел к выводу, что здание построено очень давно. Отколовшаяся местами штукатурка обнажала материал стен. Это был не кирпич и не дерево. Алексей подошел к стене и провел по ней рукой. Под пальцами ощущалась мрачная прохлада гладко отесанного камня. Кузьменко решил, что скорее всего его привезли в какой‑то монастырь, но как ни пытался, ничего не смог вспомнить о существовании в окрестностях города подобного заведения. Свет в келью проникал через узкое окно, больше похожее на бойницу. Алексей подошел к толстой дубовой двери и потянул за ручку. Дверь не поддалась. Тогда он толкнул ее от себя, но с тем же успехом.
Вернувшись к кровати, он лег и прикрыл глаза. Запертая дверь его почти не встревожила. С самого начала он оказался в странном положении, и теперь уже не имело решительно никакого значения, сколько добавится мелких загадок по ходу пьесы. Если его заперли, значит, на то были причины. Алексей вспомнил обескровленные лица портного, боксера, охотника и тяжело вздохнул. Думать о свалившемся на голову проклятии ему не хотелось, но больше никаких мыслей в голову не приходило. Алексей почувствовал, что засыпает, и нисколько не удивился такому варианту завершения попытки подумать.
Следующее пробуждение состоялось часа через два. На этот раз в комнате появились стулья, на которых сидели двое мужчин. Одного Алексей уже знал. Это был тот длинноволосый благодетель, что привез его в это место. Второй был гораздо старше, лет шестидесяти, но, несмотря на возраст, выглядел довольно подтянутым и моложавым. Теперь длинноволосый был в строгом костюме, как и его старший товарищ. Оба посетителя разглядывали Алексея с большим участием, и парень про себя отметил, что взгляд настоящего священнослужителя должен быть именно таким. Кузьменко сел и расслабленно оперся о стену.
– Мы так и не успели познакомиться, – улыбаясь, сказал длинноволосый и протянул руку: – Евгений.
– Алексей, – ответил Кузьменко и пожал протянутую ладонь.
– Это брат Томас, – представил старшего Евгений, – из нашего прибалтийского… отделения.
– Здравствуйте, Алексей, – с мягким акцентом сказал брат Томас и тоже обменялся с Кузьменко рукопожатием. – Как вы себя чувствуете?
– Гораздо лучше, спасибо, – вежливо ответил Алексей.
– Вы, вероятно, голодны? Мы сейчас пройдем в обеденный зал, – снова вступил в беседу Евгений, – но прежде хотелось бы немного побеседовать. Вы не против?
– Конечно, – согласился Алексей и развел руками, приглашая задавать вопросы.
– Расскажите нам о своих приключениях с того момента, когда вы впервые почувствовали, что вокруг происходит нечто необычное, – попросил Томас. – Для нас очень важны любые детали и подробности, поэтому не бойтесь показаться дотошным или утомительным.
– Я понимаю, – ответил Кузьменко и, собравшись с мыслями, произнес: – Началось это дней пять назад. С самого утра я почувствовал какую‑то слабость, но не придал этому значения и планы на день менять не стал. Я сейчас в отпуске и потому занимаюсь всем тем, что не успевал сделать в течение года… Накопилось много всяких мелких дел, вот я и решил довести их до ума… В тот день я наконец‑то собрался заказать приличный костюм…
Время обеда давно миновало, когда Алексей закончил свой достаточно подробный рассказ и утомленно вздохнул.
– Вот, собственно, и все. Как мы добрались сюда, я, честно говоря, не помню…
– Вы заснули, – подсказал Евгений, – а я не стал вас будить. Так было лучше.
Брат Томас задумчиво потер гладко выбритый подбородок и внимательно посмотрел в глаза Алексею.
– Брат Евгений настаивает, что вы попали точно по назначению, приехав к нам в обитель, – Томас выдержал паузу. – Теперь я с ним совершенно согласен. Однако прежде чем мы обсудим план вашего… излечения, нам стоит пообедать. Не так ли, брат Евгений?
– Непременно, – согласился длинноволосый и распахнул дверь. – Прошу вас…
Обеденный зал, как и келья, был небольшим, но чистым и уютным. За длинным столом собралось человек десять. Все были разного возраста, но с непременной серебряной серьгой и абсолютно без признаков малоподвижного образа жизни. Братья казались не группой монахов, а скорее спортивной командой или специальным воинским подразделением, настолько крепкими и поджарыми были их фигуры. Мужественные лица и уверенные взгляды дополняли картину, склоняя Алексея к последней версии. Хотя, возможно, дело было вовсе не во взглядах, а в оружейной пирамиде, что приютилась у дальней стены столовой. Заметив, что гость разглядывает оружие, Евгений пояснил:
– Наше братство немного отличается от прочих. Вы это заметили еще в городе. Но, поверьте, эти отличия в итоге несут в себе только положительные качества. Реальным нашим оружием является слово божье, а не механизмы. Однако в мире, почти поглощенном Бездной, зачастую приходится элементарно выживать, поскольку только мы видим реальную картину окружающей действительности и не имеем права пасть от досадных случайностей. Мы воины, это правда, но воины света и порядка, последняя линия обороны на пути наступающей армии Бездны.
– Бездны? – переспросил Алексей. – В смысле – ада?
– Очень упрощенно – да, – поморщившись, согласился Евгений. – Видите глобус?
Он указал за спину, где, занимая значительную часть и без того тесноватого помещения, стоял огромный макет Земли. Его моря и континенты были тщательно разделены на пятиугольные участки, что делало его отчасти похожим на футбольный мяч. Каждая ячейка этой тончайшей сетки была пронумерована бледно‑зелеными цифрами.
– Видите что‑то необычное? – снова задал вопрос Евгений.
– Разметка? – спросил Алексей, пожимая плечами.
– Нет, другое, – Евгений встал из‑за стола и подошел к глобусу.
Он повернул шар вокруг оси и остановил его так, чтобы перед глазами гостя оказалась Евразия. Алексей внимательно посмотрел на изображение континента и удивленно вскинул брови:
– А что это за пятна? – он указал на разнокалиберные черные кляксы, густо покрывающие материк.
– Это карта боевых действий, – ответил Евгений, – а пятна – территория, захваченная врагом.
– Каким врагом? – не понимая, спросил Алексей.
– Тем самым, что пытается привлечь вас на свою сторону, – непринужденно, словно о чем‑то малозначимом, сказал монах и уселся на свое место. – Бездна уже давно борется за обладание нашим миром. Она захватывает города и села, видите вот здесь? Это наша мятежная республика. А вот это место, в самом центре Европы, одержимые Бездной захватили совсем недавно не исподволь, как раньше, а в открытую, с применением человеческой военной силы. Владения зла расширяются и территориально, и физически. Одержимых становится все больше, и мы уже просто не справляемся. Но сдаваться не в наших правилах. Одержимость не заразна, бесы в нашем мире слабы, и победить их в общем‑то, нетрудно. Сложности возникают на территории «пятен», как вы их назвали, там выходцы из Бездны чувствуют себя гораздо вольготнее, чем здесь. Но и на нашей территории проблем более чем достаточно. То и дело появляются новые одержимые, нам приходится их спасать, а это требует затрат времени и сил. Как говорили раньше – человеко‑часов. Наступление тьмы ширится, и мы, к сожалению, пока отступаем. Но, поскольку мы все‑таки воины, не без боя…
– Ружья вам нужны для отражения прямых атак одержимых Бездной? – сделал вывод Алексей.
– Да, – согласился Евгений, – ведь что такое бес? Это чуждое человеку, рожденное в совершенно извращенном мире существо. Оно не может знать ничего о человеке до вселения в его тело и потому, вселившись, начинает сначала пробовать, на что способно его новое вместилище, потом начинает требовать и приказывать, а в конце концов осваивается и, обучившись всему, что знал носитель – в первую очередь стилю человеческого мышления, – просто выбрасывает разум человека из его тела. Наступает полное перерождение. Когда таких одержимых становится достаточно много, они начинают готовить почву для захвата местности. Как это происходит, вы наверняка поймете, если вспомните,сколько оставалось в вашем городе божьих храмов совсем недавно, при прежней власти… К счастью, всеми силами стремясь проникнуть в наш мир, обитатели Бездны сами роют себе могилу. Они, словно наркоманы, стремятся к собственной гибели ради сомнительных наслаждений. Мне не дано понять, что чувствуют бесы, проникая в наши тела, но я точно знаю, что, завладев человеком полностью, они становятся настолько же хрупкими и уязвимыми, как и мы. А главное – при определенных условиях – гибнут вместе с новым телом безвозвратно. Вот почему наступление врага идет медленно, сумбурно и с весьма переменным успехом. В этом же заключается смысл нашей борьбы, и тут же лежит ключ к успеху…
– А почему бы вам не организовать мощное и всемирное сопротивление, чтобы придавить эту сволочь раз и навсегда?! – удивился Алексей.
– Два условия: первое – мы не можем поставить кордон и оградить мир от соприкосновения с Бездной. Это пока невозможно технически, как нельзя отделить море от суши. А второе – чем меньше о нас известно кому бы то ни было, тем эффективнее мы работаем. Бездна знает о нас, это естественно, но благодаря нашей подготовке и профессионализму в ее представлении сформирован образ опасности, имеющий наши черты. Мы для нее загадочный, непредсказуемый и сильный противник. Это и на самом деле так, поэтому мы не выходим из тени и не выйдем, даже если кто‑нибудь другой организует то, о чем вы сказали. Мы последняя линия обороны и останемся таковой всегда, как козырный туз в рукаве.
– Понимаю, – Алексей кивнул. – Ну а я? Меня еще можно… излечить или я уже переродился окончательно?
Он взглянул на брата с некоторым вызовом.
– Вы – редкий случай, Алексей, – брат положил руку на плечо собеседника и взглянул ему в глаза уже без всякого сочувствия. – Вы одержимы не просто бесом, вы одержимы Испанским Судьей… Или, как я предпочитаю его называть, Инквизитором.
– Это не лечится? – Алексей нахмурился.
– Да нет, процедура исцеления не сложнее, чем всегда, – ответил Евгений. – Просто в вашем случае возникает вопрос иного порядка: а стоит ли вас исцелять?
Алексей поперхнулся сладким чаем и, прокашлявшись, изумленно взглянул на монаха. За столом воцарилась полная тишина, и все взгляды устремились на Алексея.
– Это шутка? – сдавленно спросил Кузьменко, отставив кружку.
– Нет, – твердо ответил Евгений и жестом предложил брату Томасу продолжить беседу.
– Видите ли, дорогой Алексей, – мягко начал Томас, – порождения Бездны не настолько однозначны, как мы привыкли себе это представлять. Они противоречивы, и потому для нас настолько же непонятны, как и мы для них. Вся разница в том, что они могут влезть в нашу шкуру, а мы в их – нет… Ваш случай специфичен тем, что проникшее в вас Существо может быть настолько же полезно для нас, насколько и для Бездны. Все зависит от умелого использования его способностей, которые могут стать и вашими, если мы не будем спешить с процедурой изгнания. Реакция Судьи на кровопролитие не всегда справедлива, он не задается вопросом, почему кровь покинула положенное русло, однако он различает главное – ему нет дела до человека, который порезал собственный палец, или до женщины в ее «критические дни». Судья не допускает кровопролития взаимного, наказывая агрессора смертью. Оружие для защиты своего нового тела – вот что такое способность Судьи сливать кровь врага в Бездну. А мы можем научиться использовать это оружие против его же сородичей. Для этого достаточно не допустить вашего полного подчинения Судье, то есть сохранить вашу личность…
– Чтобы я выискивал одержимых и потрошил их на месте… – закончил за монаха Алексей. – Нет, покор‑нейше благодарю! Я вполне доволен своей работой, семьей и положением. Мне нет никакого дела до вашего мнимого захвата мира какой‑то Бездной! Все это полный бред! Если вы можете мне помочь в избавлении от недуга, помогите, а если нет, – отвезите меня куда‑нибудь поближе к городу. Я хочу домой.
– Вы напрасно так разнервничались, – по‑прежнему мягко сказал Томас, – конечно же, мы не можем заставить вас вступить в наши ряды, да еще в таком тяжелом состоянии, как одержимость. Но мы просим вас подумать об этом. Взвесить все «за» и «против», не спеша и серьезно…
– Да не буду я ни о чем думать! – возмущенно ответил Алексей и встал. – Отвезите меня, пожалуйста, в город,
– Мы можем вызвать их прямо сюда, – смиренно подняв на Алексея взгляд, сказал брат Евгений.
– Кого? – не понял Кузьменко.
– Следователей, – Евгений печально улыбнулся, – из отдела по расследованию убийств. Алексей сжал зубы и сел обратно на стул.
– Ваша жизнь, в том виде, что вы только что вспомнили, осталась в далеком прошлом, – печально сказал Томас. – Мы можем дать вам шанс родиться заново, вернуть себя, но вы сами должны этого захотеть… Подумайте, мой друг. Подумайте, пока не поздно…

Глава 6.
СЫЩИКИ

– Ты решил найти монастырь – Красавчик аккуратно намазал на булочку масло и откусил. – Как?
– Не знаю, – признался Эрик, допивая кофе, – но после завтрака мои мыслительные процессы обычно оживляются. Так что подожди, вот допью…
– А мои, наоборот притормаживаются, – Красавчик сунул булочку в рот целиком и промычал что‑то еще.
– Это потому, что ты лопаешь, как бегемот, независимо от времени суток, – осуждающе сказал Эрик. – Прожуй, прежде чем говорить!
– …Но все равно остаются быстрее твоих, – прожевав, повторил проглоченное окончание предыдущей фразы Красавчик.
– Тогда выкладывай, – невозмутимо предложил Эрик и уставился на партнера.
– Ты и вправду веришь во все эти сказки про Бездну? – ответив напарнику таким же внимательным взглядом, поинтересовался Красавчик.
– А какое это имеет значение? – Эрик спокойно отставил чашку в сторону и продолжил: – Мы разыскиваем подозреваемого и тех, кто помогает ему скрываться. Версии о происхождении его дара в сложившейся ситуации особого значения не имеют. Если тебе не по вкусу вариант с Бездной, придумай что‑то еще. Но пока мы принимаем как рабочую программу следующие действия: найти монастырь, где скрывается беглец, и арестовать его вместе с помощниками. При чем здесь вера в сказки?
– Я о том и говорю, – пояснил Красавчик, – если предположить, что история про Бездну – чушь, то и Братство здесь ни при чем. А значит, мы потратим время и силы совершенно напрасно. Я, честно говоря, пока не верю даже в то, что такая секта вообще существует. Почему твой историк не дал нам ее названия? Насколько я знаю, все секты как‑нибудь себя обзывают, а эта безымянная. Почему?
– В тебе нередко просыпается похвальная для сыщика скрупулезность и дотошность, однако почему‑то всегда не вовремя, – с досадой сказал Эрик. – Мы можем сейчас устроить дискуссию, пригласить экспертов, телевидение, выслушать мнение прохожих… Ты этого хочешь?
– Не передергивай, – потребовал Красавчик. – Если не можешь развеять мои сомнения – так и скажи.
– Я хочу, чтобы мы не рассуждали, а действовали! Проверяли версии, щупали все своими руками, пробовали на зуб. Сидя в кафе, этого не сделаешь. Так что идем, философ, работать!
– Идем, – согласился Красавчик, – только я свои вопросы с повестки дня не снимаю!
– Я учел, – ответил Эрик и направился к выходу из ресторанчика.
– Вот моя деревня, вот мой дом родной, – процитировал Красавчик, рассматривая убегающие назад домишки пригородного поселка. – Как будем искать?Спросим у старушек?
– Обязательно, – согласился Эрик и сбросил скорость. – Если не угадаем сами. Нам надо осмотреться. Сделаем круг, а потом уже приступим к опросу.
– Не проще ли сразу выяснить, где объект, а потом уже осматриваться? – возразил напарник.
Эрик покачал головой и притормозил у ограды приземистого здания, похожего больше на амбар с узкими вертикальными окнами, чем на жилой дом. Тем не менее из печной трубы здания вился легкий прозрачный дымок, а через двор прошел молодой крепкий мужчина с лопатой. Он, не останавливаясь, наклонился и потрепал по загривку большого лохматого пса, который в ответ слабо вильнул хвостом, даже не пытаясь подняться с нагретого солнцем крыльца. Цепью собака была не ограничена, на что Эрик сразу же обратил внимание. Он присмотрелся к обстановке более пристально и отметил, что для обычной деревенской усадьбы двор слишком аскетичен. В нем отсутствовали хозяйственные мелочи, залежавшиеся не на своих местах или какие‑то давно отслужившие свой срок предметы, которые хозяева собираются со дня на день выбросить, но до этого у них никак не доходят руки. Эрик проехал немного вперед, чтобы сменить точку наблюдения, и снова присмотрелся. За углом дома сидела еще одна собака, не меньших размеров, чем первая, и тоже ни к чему не привязанная. И вновь собака была единственным, за что мог зацепиться взгляд в пустоте этой части двора.
– Мне кажется, мы на месте, – не совсем уверенно сказал Эрик и кивнул в сторону барака.
– Так не бывает, – удивленно возразил Красавчик. – Ты думаешь, это монастырь?
Эрик приоткрыл окно и глубоко вдохнул прохладный, свежий воздух.
– Обрати внимание на фундамент, – сказал он после недолгой паузы, – тебе не кажется, что он слишком массивен для деревянного дома?
– Ты думаешь, барак обшит деревом поверх кладки? – Красавчик уставился на здание с большим интересом. – Вполне возможно… Пойдем поздороваемся?
– Подожди, – Эрик положил руку на запястье напарника, собравшегося уже покинуть машину, и указал глазами на противоположный угол ограды.
Там происходило что‑то странное. Забор задней части двора был сделан сплошным, без зазоров, и сыщикам не было видно, почему две или три доски вдруг бесшумно шевельнулись и съехали со своих мест, открывая проход. Через тайную калитку во двор проник человек, одетый в черный тренировочный костюм, поверх которого был надет того же цвета легкий бронежилет. Голову и лицо человека закрывала шапочка‑маска, а в руках незнакомец держал специальную винтовку, которую Красавчик сразу же идентифицировал как многозарядную, пневматическую, с магазином на пять стрел с транквилизаторами. Гость это был или возвращающийся с охоты хозяин, выяснилось почти сразу.
Пес, сидевший на углу, оскалился, однако залаять не успел. Человек вскинул винтовку и выстрелил. Собака, словно подавившись собственным лаем, замерла и медленно повалилась на землю. Услышав щелчок, второй пес поднял массивную голову и зевнул.
– Охранник называется, – шепнул Красавчик, – сукин сын ленивый…
Словно услышав критику сыщика, пес вскочил на лапы и бросился за угол. Он бежал молча, словно приберегая все свои силы, в том числе и мощь голосовых связок, для встречи с противником. Человек был начеку. Стоило собаке показаться из‑за угла, как щелкнул новый выстрел, и пес свалился в двух шагах от неподвижного братца. Тем временем через дыру в заборе во двор проникли еще семь или восемь человек, одетых и вооруженных примерно так же, как и первый. Двое бесшумно исчезли в сарае, где за минуту до них скрылся парень с лопатой, а остальные быстро проникли внутрь здания.
– Может, поедем отсюда куда подальше? – осторожно спросил Красавчик. – Что‑то мне эти маневры не по душе…
– Ты же бывший «дельфин», с чего ты вдруг испугался каких‑то клоунов с «воздушками»? – Эрик усмехнулся.
– Мы торчим здесь, как бельмо в глазу, – ответил Красавчик, в одну секунду превратившись из развязного оболтуса в воина который не только наблюдает, но и прекрасно понимает, что происходит вокруг и что следует сделать, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу.
– Надо сменить позицию и выждать. Сдавай назад,вон под те деревья…
Эрик не стал спорить и медленно отъехал под прикрытие тени деревьев и кустарника недалеко от усадьбы. Что происходило в доме, сыщики могли только догадываться. Спустя пару минут после проникновения неизвестных на территорию усадьбы из строения донеслись приглушенные крики и едва слышные хлопки выстрелов гладкоствольного оружия. Видимо, хозяева оказали сопротивление. Это наводило на мысль, что гости не стали утруждать себя выдумыванием предлога, под которым вломились в дом, и возникшие на этой почве разногласия привели к плачевному результату.
– Если подозреваемый в доме, то очень скоро все закончится множеством обескровленных трупов, – неожиданно предположил Эрик.
– Тогда получается, нападающие не знают о его способностях или пришли вовсе не за ним? – спросил Красавчик.
– Или их просто подставил тот, кто передал информацию о местонахождении Алексея, – продолжил Эрик размышления вслух.
– Ты почему‑то сразу уверовал, что вокруг нашего подозреваемого началась возня, – с сомнением сказал напарник. – Что подкрепляет твою догадку? Совпадение по времени нашего приезда и этого штурма?
– Не знаю, – признался Эрик. – Чутье…
– Слабый аргумент, – возразил Красавчик и уже другим тоном сказал: – Что‑то здесь не так… Знаешь, о чем я сейчас подумал? Если этот сарай является древним монастырем да еще такого воинственного братства, у него не может не быть какой‑то особой инфраструктуры на случай затяжных боевых действий, например – осады. Посмотри, как беспечно хозяева относятся к наружной охране. Я почти уверен, что это сделано намеренно, чтобы заманить противника внутрь и там, без опаски, что их услышат соседи, применяя любое оружие, положить атакующих, как свиней в загоне, или уйти по подземным переходам, если враг окажется сильнее… Я пойду внутрь, а ты проверь периметр. Подземный ход обычно роют метров на сто в сторону реки или какой‑то ложбины.
– Внутрь идти опасно, – предупредил Эрик.
– Зато информативно, – возразил напарник, – отсюда мы ничего не сможем разглядеть. Сам же говорил, надо действовать, а не рассуждать…
– Жилет надел?
– А как же?! Бронежилет – лучше для мужчины, сам понимаешь, нет…
– Тогда – вперед… – Эрик осторожно вышел из машины и первым направился вдоль забора, огибая усадьбу слева.
Через несколько шагов он щелкнул по вложенной в ухо коробочке приемника и проверил связь.
– Ты меня слышишь?
– Не кричи, – потребовал Красавчик, – слышу, конечно. Вхожу в сарай…
Эрик услышал, как щелкнули курки пистолетов напарника и скрипнула невидимая дверь. Дальше эфир наполнил лишь легкий шорох, и Эрик отвлекся на изучение пейзажа с обратной стороны двора. Усадьба стояла немного поодаль от основной массы домов, а потому все подходы к ней, кроме южного, просматривались прекрасно. Вполне возможно, это и послужило причиной того, что враги проникли во двор незамеченными. Пока хозяева разглядывали автомобиль любопытных сыщиков, настоящий противник вынырнул из густых кустов с южной стороны и проник на территорию. Сами того не желая, сыщики подыграли злодеям. Удивляясь своим мыслям, Эрик покачал головой. Выходило, что злодеи шли по следам сыщиков? Ловко! Но где произошла утечка? Кто направил эту группу? Сидоров? Историк? Некто, следивший за расследованием со стороны?
Размышляя, Эрик вошел в тень кустарника и прислушался. Впереди, метров через двадцать, там, где кончалась лесополоса, послышались мягкие шаги и шепот. Эрик пригнулся и очень осторожно пробрался к опушке поближе. Судя по всему, Красавчик был прав. Из‑за пригорка, возвышавшегося метрах в тридцати от перелеска, показались люди с ружьями. Они организованно рассыпались по полю в длинную цепь и залегли среди высокой травы. Как понял сыщик, это была группа прикрытия. Следующая партия беглецов состояла из пяти человек и, появившись из‑за пригорка, не стала задерживаться, а двинулась быстрым шагом через поле, в направлении лесного массива, зеленеющего примерно в километре к югу. Когда беглецы исчезли в далеком подлеске, группа прикрытия поднялась на ноги и той же развернутой цепью двинулась следом. Эрик выждал, пока скроются последние, и быстро подбежал к загадочному пригорку. Как и следовало ожидать, с противоположной стороны поросшего травой холмика чернела дыра входа в тоннель. Эрик пригнулся и уже собрался ступить в сырую полутьму подземелья, как услышал приближающееся из темноты сопение. Он взвел курок и отпрянул вбок от норы.
– Я тебе выстрелю! – пригрозил неизвестный голосом Красавчика.
Эрик с облегчением опустил оружие и вновь заглянул в тоннель. Напарник вылез наружу и, щурясь от яркого света, заявил:
– Комната страха в любом парке аттракционов может отдыхать! Сначала амбар, набитый зомби, потом экскурсия по камерам пыток, упражнение в восточных единоборствах и, наконец, ползание на четвереньках по набитому пауками и крысами подземному ходу! Просто прелесть! А главное – бесплатно!
– Что нашел? – перебил его Эрик, пряча пистолет.
– Насчет монастыря ты был прав, это он и есть, но братья меня почему‑то не дождались… Ты их случайно не встретил?
– Там они, – Эрик махнул рукой в сторону леса.
– Решили пройтись по грибы да по ягоды? – Красавчик кивнул. – Вовремя… Надо бы их догнать.
– Что с гостями? – качая головой, спросил Эрик.
– Ничего нового, – Красавчик скривился. – Очень бледные и неподвижные. Кроме одного, вернее – одной. Я ее там пристегнул, так что никуда не денется. Мы можем начать преследование с чистой совестью. Сидорову я уже позвонил. Приедет заберет… Ну так что, идем?
– Нет, подожди, она из нападавших?
– Понятно, что не монахиня! – Красавчик улыбнулся. – Валькирия, куда деваться! Чуть мне нос не расквасила!
– Надо с ней поговорить до приезда опергруппы, – уверенно сказал Эрик и направился к дому.
– Это может занять слишком много времени, – недовольно возразил напарник, но пошел следом.
Девушка оказалась довольно симпатичной, высокой и стройной. Разбитая в стычке с Красавчиком губа немного кровоточила, и она то и дело вытирала кровь свободной от оков рукой. Эрик зажег свет и осмотрелся. Длинный широкий коридор, в котором состоялся бой между хозяевами и гостями, был завален телами, причем без маски был только один из погибших, а его тело было залито кровью. Остальные лежали в неестественных позах, но ни крови, ни ран на них видно не было. Эрик присел рядом с пленницей на корточки и внимательно посмотрел в ее карие глаза.
– Ты не стреляла? – полувопросительно сказал он и ободряюще улыбнулся.
Девушка упрямо поджала губки и отвернулась.
– Правильно делала, – тем же дружеским тоном заметил сыщик. – Видишь, что из этого могло выйти? Он указал на тела и вздохнул.
– Твоих друзей уже не вернуть… И стоило ли ваше дело погубленных жизней?
– Стоило, – неожиданно ответила девушка и уверенно взглянула Эрику в глаза. – Вы из милиции?
– Почти, – уклончиво ответил сыщик. – А ты?
– Это не имеет значения, – отрезала пленница. – Вы уже и так знаете слишком много.
– Это наша работа, – Эрик улыбнулся. – Твоя группа следила за нами или вы сами нашли это место?
– Я не буду отвечать ни на какие вопросы, – упрямо наклонив голову, ответила девушка и замолчала.
– Это неразумно, – возразил Эрик. – Расследование наверняка можно построить так, чтобы твоя роль в этом происшествии была представлена как минимальная, и тогда ты можешь даже оказаться на свободе. С другой стороны, вокруг столько доказательств твоей вины, что при желании я могу гарантировать тебе очень долгое пребывание в ограниченном пространстве…
– Я не стреляла!
– Верю, – по‑прежнему доброжелательно согласился Эрик. – Тогда помоги нам это доказать! Упрямство только погубит твою жизнь!
– Я вам не доверяю! – уже не так воинственно ответила девушка и покосилась на Красавчика.
– А что, если мы сейчас договоримся? – предложил Эрик снова обращая взгляд пленницы на себя.
– Ты расскажешь нам все, что нас интересует, а мы тебя отпустим?
– Как? – девушка с подозрением взглянула сыщику в глаза.
– Очень просто, – Эрик пожал плечами. – Ты же догадалась, что мы не из милиции, а значит, правила игры можем менять по своему усмотрению. Я не хочу тебя торопить, однако сотрудники уголовного розыска уже в пути, поэтому лучше ответить сразу. Согласна?
– Где гарантия, что вы не обманете? – спросила пленница уже заинтересованно.
Эрик подал знак, и Красавчик разомкнул наручники.
– По большей части наши гарантии – это честное слово, но разве мы можем сейчас предложить тебе что‑то еще? – туманно ответил Эрик, наблюдая, как девушка потирает запястья.
– Спрашивайте, – согласилась она.
– Что привело вас сюда, да еще с таким странным вооружением? Только коротко и внятно! – сменив тон, строго спросил сыщик.
– Черные Монахи похитили Судью, – ответила пленница. – Апостол не мог допустить, чтобы такого сильного воина отправили обратно в Бездну или уничтожили вместе с телом. Мы должны были отбить у монахов носителя и привезти его в свой лагерь. Там бы он закончил трансформацию, и у нас появился бы шанс переломить ход противоборства в свою пользу…
– Ты чувствуешь? – отвлекаясь, спросил Красавчика сыщик. – Или есть еще какие‑то сомнения?
– Пусть продолжает, – неопределенно ответил напарник.
– Так, значит, вы воины Бездны, а главного зовут Апостол? – сделал вывод Эрик. – А как его величают «в миру»?
– Я не знаю, – девушка поджала губы. – Я его даже ни разу не видела…
Эрик укоризненно посмотрел на пленницу и вынул из кармана жестяную коробочку. Раскрыв ее, он показал девушке лежащие там шприц и ампулы.
– Это препарат, при помощи которого мы можем заставить тебя говорить только чистую правду, но тогда ты не сможешь уйти и милиция застанет тебя на месте преступления, даже если после разговора мы не будем, как и договаривались, тебя задерживать…
– Я действительно не знаю, кто он! – испуганно прошептала девушка. – Он живет в городе, в лагерь не приезжает. Комендант и полковник сами ездят к нему на встречи или связываются по телефону… Апостола видели только они!
– Ладно, – словно поверив, прервал ее Эрик.
– Сколько вас в лагере и где он расположен?
– Станция «Сорок девятый километр», по восточной ветке железной дороги. Там есть заброшенная деревня Красновка… Это территория Бездны… Нас там около трех сотен…
– А в городе?
– Тысяч двадцать, но городские в боевых действиях не участвуют…
– На чем вы приехали сюда?
– Там, в перелеске, остался наш планер.
Эрик придержал следующий вопрос, споткнувшись о слово «планер».
– Вы прилетели?
– Ты посмотри, какое оснащение! – удивленно поддержал его Красавчик.
– Это не то, о чем вы подумали, – возразила девушка. – Планер не в смысле безмоторный самолет…
– А в смысле аппарат, летающий в метре от земли при помощи антигравитационной подушки системы Брагина, – закончил за нее Красавчик. – Мы подумали правильно, сударыня. Потому и удивились. Слишком уж дорогое это удовольствие. Их серийный выпуск еще не налажен, и каждый экземпляр стоит как десять «Мерседесов»…
– Да, интересно, – задумчиво сказал Эрик и вдруг спросил: – А в чем заключаются твои… таланты?
– Как и у других, – пленница опустила взгляд. – Я могу говорить с Бездной и пользоваться ее памятью… Поэтому мы быстро учимся и неплохо соображаем.
– Не льсти себе, – ехидно заметил Красавчик и снова защелкнул на ее запястье наручники. Второй «браслет» он застегнул на своей руке.
– Вы же обещали! – возмущенно воскликнула пленница и обернулась к Эрику.
– А мы и не отказываемся, – равнодушно ответил сыщик. – В милицию ты не попадешь, и в конце концов мы тебя отпустим. Но наш разговор еще не окончен. Вспомни, ты же обещала ответить на все наши вопросы, а их с каждой минутой становится только больше… Вставай…
Он поднялся и указал на дверь.
– Поедем, красотка, кататься? – спросил девушку Красавчик и подтолкнул к выходу. – Всю жизнь мечтал обручиться с ведьмой! Ты не обижаешься, когда тебя так называют?
Он потряс наручниками и рассмеялся. Пленница презрительно фыркнула и отвернулась.
Машина действительно стояла в перелеске, на сотню метров восточное того места, где недавно прятался Эрик. Это был вместительный аппарат, внешне напоминающий приземистый микроавтобус. Эрик уселся в кабину и несколько минут разглядывал приборы, вспоминая краткий курс обучения управлению подобными новинками, который совсем недавно прошел у самого «изобретателя» машины Константина Брагина. Наконец он освоился и запустил генератор. Машина плавно поднялась над землей и бесшумно скользнула над полем в сторону укрывшего монахов лесного массива.

Глава 7.
АЛЕКСЕЙ

Это были одержимые? – задал вопрос Кузьмен‑ко, когда Томас объявил первый привал и братья расселись на мягкой хвое.
Томас взглянул на Евгения и кивнул. Длинноволосый потянулся и, словно нехотя, произнес:
– Они давно бродили вокруг нашего убежища, но напасть осмелились только сейчас. Это лишний раз подтверждает тезис об исключительной важности Судьи для закрепившихся в нашем мире воинов Бездны. А еще, вы сами убедились, насколько полезными могут быть способности Инквизитора для нас самих.
– А вы не боитесь пропустить тот момент, когда Судья завладеет мной полностью и я стану более опасен для вас, чем для врагов? – снимая сапоги и разминая уставшие мышцы ног, спросил Алексей.
– Такой риск полностью оправдан, – ответил Евгений и положил на колени ружье. – С вашей помощью мы получим перед противником такое серьезное преимущество, что сможем ограничить присутствие Бездны в нашем мире до ничтожно малых количеств.
Ради этого стоит рискнуть.
– Возможно, – согласился Алексей. – А как я буду себя чувствовать? Мне придется чем‑то пожертвовать? Ну, я не знаю, например, кошмарные сны или постоянные головные боли?
– Нет, вы не будете ощущать никаких неудобств, кроме редких нервных срывов. Но у них будут отчетливые предвестники, и вскоре вы сами научитесь их различать и контролировать. По крайней мере предупреждать нас об их приближении. Судя по вашим вопросам, вы подумали и согласились на наше предложение?
– Разве у меня есть другой выход? – резко спросил Алексей.
– По большому счету – нет, хотя вы можете потребовать ограничения вашей службы по времени. Нечто вроде военного контракта.
– На три года?
– Не меньше, – согласился монах.
– Хорошо, – Алексей махнул рукой, – хотя мне почему‑то кажется, что эта договоренность никакого значения не имеет.
– Вы напрасно расстраиваетесь, – заверил его Евгений. – Когда вам откроются многообразие и насыщенность жизни воина Армии Света, вы забудете о серой и монотонной жизни обывателя, встанете на путь истинной веры, и единственной целью для вас станет сверкающая в конце пути победа над злом. Так было с каждым из нас, хотя не все прошли через испытание вселившимся бесом…
– Вы же сами сказали, что окончательная победа невозможна, раз у нашего мира и Бездны нет определенных осязаемых границ, – Алексей устало прикрыл глаза и оперся затылком о ствол сосны.
– Совсем без зла может быть только рай, и мы не стремимся создать его на земле, – ответил Евгений. – Но мы добьемся своего бесспорного перевеса. Этого будет вполне достаточно.
– Ладно, – прекращая дискуссию, – согласился Кузьменко. – Разбудите, если что…
Он немного поерзал, устраиваясь поудобнее, и задремал.
Брат Томас коснулся плеча Евгения и указал на тропу. Монахи поднялись и отошли подальше от места привала.
– Я ничуть не сомневаюсь в твоих способностях, но ты уверен, что сможешь его контролировать? – спросил своего молодого коллегу Томас, когда они оказались наедине. – Быть может, Судья вселился в него не напрасно, ведь досье на этого парня до сих пор не составлено, хотя раньше для подобной формальности требовалось не более часа?
– Кем бы он ни был, мы должны использовать свой шанс, а досье рано или поздно появится. Вот увидишь, в нем не будет абсолютно ничего сверхъестественного.
Школа,армия, работа, возможно‑институт,жена и пара ребятишек… Посмотри на него. Самый обычный, тридцатилетний горожанин… • – Он может быть подослан врагом, – задумчиво сказал Томас и покосился на спящего Алексея.
– Тогда не было бы заминок с досье и глупых попыток выкрасть его прямо из убежища. Враг нервничает, а это значит, что захват нами Судьи был для него полнейшей неожиданностью. Нет, я уверен, дело обстоит именно так, как и выглядит. Никаких рифов и подводных течений в нем нет. И дальше с божьей помощью мы станем контролировать развитие событий сами, без оглядки на возможные контрмеры врага. Сейчас главное – побыстрее добраться до запасного бункера. Реальный Храм в нем занимает всего лишь одну келью, но когда парень станет чувствовать влияние Судьи в полной мере, этого окажется достаточно. А одним только внушением подчинение тела Алексея бесу я остановить не смогу…
Они неторопливо вернулись к остальным, и Томас отдал приказ двигаться дальше. Через несколько минут ходьбы местность пошла под уклон и беглецы оказались в глубоком, поросшем деревьями распадке между холмами. На самом дне ложбины журчал мелкий прозрачный ручей. Монахи сняли обувь и, несмотря на довольно прохладную воду, побрели вверх по течению прямо по воде. Алексей пошел было по берегу, но брат Евгений улыбнулся и жестом предложил ему присоединиться к остальным.
– Это обязательно? – недовольно спросил Кузьменко.
– Да, – коротко ответил монах и вынул из кармана длинный полиэтиленовый пакет, в который быстро упаковал ружье и патронташ. Горловину пакета он тщательно завязал и положил оружие на сгиб локтя. Алексей оглянулся и обнаружил, что остальные братья делают со своими ружьями то же самое. Догадавшись, что предстоит в скором времени, Алексей достал из кармана почти полную пачку дорогих сигарет и с сожалением подбросил ее на ладони.
– О, такие жаль выбрасывать, – экономно отреагировал Евгений и достал из кармана презерватив. – Если вы уверены, что натянете, берите…
– А зачем святому человеку иметь при себе такие богомерзкие штучки? – Алексей рассмеялся.
– Так вот, для упаковки, – ничуть не смутившись, ответил монах и подмигнул.
– Для упаковки? – лукаво щурясь, переспросил Кузьменко.
– Исключительно! – не слишком убедительно заверил брат.
– А я думал…
– Для упаковки!
– Ладно, – продолжая смеяться, согласился Алексей и спрятал сигареты, немного помяв пачку, в резиновом хранилище. – Пожалуй, ваше Братство не такое уж скучное, как кажется на первый взгляд.
– Я говорил об этом с самого начала, – подтвердил монах и добавил: – Брат Алексей.
Путники прошли метров двести, прежде чем русло стало расширяться и в конце концов превратилось из узкого ручья в небольшое круглое озерцо. Ручей вытекал из него между двумя огромными валунами. Братья с трудом протиснулись в эту щель и сразу очутились в воде по самое горло. Однако шедший первым Томас не остановился ни на мгновение, и через десяток шагов его седая шевелюра скрылась под водой. Алексею стало не по себе. Братья уходили в глубину, словно роботы. Совершенно спокойно и уверенно. Он беспомощно оглянулся на замыкающего процессию Евгения и спросил:
– Это какой‑то ритуал?
– Это вход в запасное убежище, – монах улыбнулся, – не беспокойся, брат. Поскольку ты новичок, тебе помогут. Главное – набери побольше воздуха и не паникуй, когда пойдешь на дно. Иначе проникнуть внутрь невозможно.
– Я постараюсь, – пообещал Алексей и заранее сделал пару глубоких вдохов‑выдохов.
Вода поднималась равномерно и неумолимо, на пару сантиметров с каждым шагом. Алексей был почти на середине озерца, когда вода сомкнулась над его головой. Он почувствовал, что теряет равновесие, и в то же мгновение за его ногу зацепилось что‑то живое и тяжелое. Внутренности Алексея окатила волна страха, и он непроизвольно попытался высвободиться из мягкого захвата, но тут же вспомнил наставления Евгения и затих. Его тянуло куда‑то вбок и вниз. Давление воды усиливалось, это Алексей чувствовал по растущей нагрузке на барабанные перепонки. Он погружался гораздо глубже, чем стоял за секунду до того. Погружение длилось целую вечность, и Алексей уже начал ощущать нехватку кислорода. В голове сначала мелькнула мысль, что монахи все‑таки его обманули и решили утопить, потом ее сменила уверенность, что произошел сбой в планах, и, наконец, в голове взорвалась какая‑то бомба. Алексей почувствовал приступ такой дикой ярости, что испугался самого себя. Его тело непроизвольно напряглось, и руки принялись выгребать вверх. Захват ноги усилился, кто‑то схватил и вторую ногу. Стреноженный Алексей забился в конвульсиях и яростно закричал, выпуская из легких воздух. Сразу же последовал резкий рывок, и Кузьменко ушел вниз еще на три метра. Затем его тело занесло далеко вправо, а схватившие за ноги злодеи не только отпустили, но и подтолкнули его кверху. Алексей выскочил из воды, как пробка, взлетев над поверхностью почти по пояс. Сквозь стекающую по глазам воду он увидел протянутую руку и, не раздумывая, ухватился за нее. Мотая головой из стороны в сторону, он судорожно вдохнул и протер глаза свободной рукой.
Он плавал на середине небольшого круглого бассейна. Высокий потолок над водоемом был выложен голубой плиткой и освещался несколькими яркими лампами. Слева от Алексея в воду уходила никелированная лесенка. Он подплыл к ней и уже без посторонней помощи выбрался на сушу. Протянувший ему секунду назад руку Евгений вылез следом.
– Это было… неприятно, – признался Кузьменко, принимая от одного из стоящих у бассейна монахов полотенце.
– Привыкнешь, – заверил его Евгений и принялся вытирать волосы.
– Зато теперь мы в полной безопасности. В рыбу бесы вселяться не любят, а другого пути сюда нет.
Брат кивнул в сторону невысокой двери и сказал:
– Можешь делать все, что вздумается. На сегодня приказов больше не предвидится. Выбирай любую свободную келью и отдыхай. На ужин тебя пригласят.

Глава 8.
СЫЩИКИ

Здесь они разулись и вошли в ручей, – сделал вывод Эрик и поднялся с корточек. – Вопрос – куда они пошли, вверх по течению или вниз?
– Скорее всего – вниз, – предположил Красавчик. – Ручеек проистекает из озера, значит, они должны были выйти на его берег. Я обошел всю лужу кругом и не обнаружил ни одного человеческого следа.
– Значит, вниз, – согласился Эрик. – Только там через триста метров начинается совершенно непроходимый бурелом. Ручей исчезает под ним на некоторое время, а появляясь снова, вливается в болото, по берегу которого тоже нет никаких следов. Загадка?
– Специалисты, – с оттенком уважения сказал Красавчик. – Надо осмотреть ближайшие к ручью деревья. Может, они как Тарзан, ушли по лианам?
– Где ты видел лианы в сосновом лесу? – Эрик Скривился.
– Но крыльев у монахов я тоже не заметил. Или… а, может, они тоже наскребли деньжат и закупили у Костика один из планеров?
– На какие пожертвования? – Эрик в сомнении покачал головой. – Нет, здесь что‑то похлеще… Эти братья очень непростые ребята. Мы с ними еще хлебнем…
– Обычно так я говорю, – пробормотал Красавчик. – Но сути это не меняет, ты прав. Слушай, а не спросить ли нам у ведьмы? Раз эти два воинства так давно изучают друг друга, она может знать о монахах что‑то, до чего мы со своими человеческими мозгами вовек не додумаемся.
– Ты же не веришь в сказки о Бездне?
– Это мы уже прошли, и я признал свою неправоту…
Девушка, пристегнутая наручниками к третьему ряду задних сидений, посмотрела на севших в машину сыщиков с вызовом.
– У нас возникли затруднения, киса, – с интонациями дешевого ухажера сказал Красавчик. – Не поможешь их разрешить?
– Потеряли след? – презрительно взглянув на сыщика, спросила дива. – Это естественное следствие вашей самоуверенности. Черные Монахи – лучшие воины вашего мира, и для них нет практически ничего невозможного. Мы их за это даже уважаем…
– Вы их за это – боитесь, – резко возразил Эрик. – Тебе, кажется, был задан вопрос. Ты поможешь нам отыскать пропавший след или нет?
– А вы меня отпустите?
– Для начала ограничимся мелкими поблажками и презентами, – вмешался Красавчик. – Например, купим тебе новую метлу или духи, чтобы в машине не так сильно пахло серой…
– Твой юмор бесконечно далек от совершенства, – спокойно отреагировала пленница и повернулась к Эрику: – Мы давно предполагали, что под озером у них есть еще одно убежище. Однако вход в него, сколько ни старались, найти так и не смогли. Это все, что я знаю.
– И на том спасибо, – Эрик поднял машину в воздух и повел к водоему. – Придется поискать самим… Как тебя, кстати, зовут? По‑человечески, конечно.
– Ирина…
– А меня Эрик. Моего напарника можешь называть Красавчиком, хотя эпитет ему явно не подходит.
– Называя мне свои имена, вы попадаете в тень Бездны, – немного зловеще произнесла Ирина. – Через имя устанавливается контакт с энергетической оболочкой человека…
– Стоп! – Эрик поднял руку и рассмеялся. – Никаких лекций по оккультизму! Достаточно с нас того, что мы оказались в поле зрения двух отрядов сумасшедшего спецназа, которые считают себя избранными покорять‑защищать мир… Скажи мне лучше вот что: вы все можете мысленно связаться с Бездной?
– Да, – подтвердила девушка.
– А через нее вы можете заглянуть в мысли любого соратника?
– Да, хотя это считается неприличным…
– Этика у бесов? Интересно, – Эрик почесал подбородок. – Но все‑таки проделать подобное несложно?
– Думаю, да…
– Тогда последний вопрос, и ты свободна, – Эрик поиграл ключом от наручников. – Кто такой Апостол?
– Я же говорила, что не знаю! – рассерженно ответила Ирина.
– А ты подумай, – посоветовал Эрик. – Через Бездну…
– Послушайте, – взмолилась девушка, – вы не понимаете, что такое Бездна! Это не компьютерная сеть или необъятная база данных! Это мир! Такой же полный и разнообразный, как и ваш, только совсем другой. Людям никогда не понять принципов и законов, по которым он устроен и живет! Но поймите хотя бы одно: я не могу сделать того, о чем вы просите, потому что это для меня как… самоубийство, по меркам вашего мира! Я не больна, чтобы поднимать руку на свою сущность…
– Я так и знал. То есть ты не можешь связаться по этому поводу со своей всезнающей Бездной и воспользоваться ее памятью? Тогда тебе придется провести с нами еще очень много времени, – Эрик вернулся к управлению машиной. – Мне очень жаль…
– Я проводила время и в худших компаниях, – мстительно взглянув на Красавчика, ответила девушка.
– Спасибо, – сделав вид, что расценил ее реплику как комплимент, ответил Красавчик и указал на воду: – Ты плавать умеешь?
Ирина поджала ноги и опасливо посмотрела в окно.
– Только не здесь…
– Отчего же? – притворно удивляясь, спросил сыщик. – Водичка чистая, теплая… Неужели не хочешь освежиться? Или ты думаешь, что монахи ее освятили? Боишься раствориться в святой воде?
– Не говори чепухи! – возмутилась Ирина. – Просто они могут прятаться где‑то там, под поверхностью, и мне совсем не хочется быть утопленной в расцвете лет!
– Ты заметила у них за ушами жабры? – продолжая веселиться, спросил сыщик.
– Неужели тебе не известно о таком изобретении, как акваланг? – Ирина чуть наклонилась вперед и ехидно прищурилась. – Ты же бывший боевой пловец!
В салоне машины на минуту воцарилась полная тишина. Сыщики переглянулись и вопросительно уставились на девушку. Ирина закусила нижнюю губу а взгляд ее забегал, словно выискивая, куда спрятаться от такого пристального внимания мужчин.
– Продолжай, продолжай, – с интересом сказал Эрик. – Что тебе еще о нас известно?
– Все, – тихо призналась девушка. – И я теперь понимаю, что просто так от вас не отделаться.
– Это тебе подсказала Бездна? – спросил сыщик.
– Я же говорила, что, называя имя, вы попадаете в ее тень. То, что услышала я, – услышала Бездна. Она сразу же сделала подборку данных о вашем прошлом и передала мне. На этом свойстве и основана сила нашей армии.
– Да, знания – это сила, – согласился Красавчик, озадаченно разглядывая пленницу, правда, преимущественно в области бюста. – Но нырять нам все равно придется, и никаких знаний для этого не нужно. Одни умения.
Он неторопливо снял куртку, ботинки, отдал напарнику бронежилет и оба пистолета. Затем переместил ножны с длинным клинком внутри с голени на бедро и раскрыл дверь.
– Зависни точно над центром этой лужи, – попросил он Эрика, одновременно внимательно рассматривая воду. – Ненавижу пресные водоемы! Как в свинец ныряешь…
Машина вышла на середину озера, и Красавчик легко спрыгнул в прохладную воду.
Ирина закрыла глаза и, воспользовавшись тем, что Эрик сосредоточился на кругах, разбегающихся в стороны от места погружения напарника, заглянула в память Бездны. Черный водоворот затянул ее в сумрак пограничного пространства и вынес на усеянный острыми камнями берег Океана Вечной Боли. К ней приблизилась высокая серая тень Существа, и девушка ощутила легкое, горячее прикосновение к щеке. Существо не видело телесной оболочки, которая осталась сидеть неподвижным истуканом в салоне планера, оно обращалось к себе подобному контуру разумной энергии, высвободившемуся на минуту из чуждого мира. Судя по тому, что Существо бродило по берегу, ему предстояло проникновение туда, откуда вырвалась для передышки Ирина и оно, как любой новобранец, пыталось выяснить, что же его ожидает, не из памяти Бездны, а из первоисточника. Край контура девушки смешался с краем тени новичка, и они смогли обменяться впечатлениями.
– Там действительно так холодно? – спросил новобранец.
– Очень, – подтвердила Ирина.
– Зачем же тогда нам нужен этот мир? – в вопросах Существа чувствовались неуверенность и разочарование.
Ирина вспомнила тот момент, когда сама впервые выбралась на берег. Она была более фанатична в своем намерении исполнить долг, но и ее поразило ощущение одиночества, нахлынувшее перед самым проникновением в чужой мир. Она находилась тогда на грани отчаяния и паники. Только краткость подготовительного периода помогла ей пережить эти неприятные мгновения. А потом были долгие недели адаптации к холоду, к телу, его многочисленным недостаткам и капризам, а главное – уязвимости…
Существо попыталось проникнуть глубже, однако Ирина оттолкнула его и решительно, на правах ветерана, приказала:
– Иди! Тебе не в чем сомневаться! Бездна уже выбрала для тебя носителя?
– Да, – печально ответило Существо, – в самый последний момент.
– Это человек?
– Да, мужчина.
– Тогда тебе повезло. Перемещаться в кусок земли или строение гораздо легче, но тогда ты обречен на вечную скуку. Человек живет интересно и мало, а значит,ты скоро вернешься домой…
– Это хорошо, – Существо немного оживилось. – Я никогда не мечтал о военной карьере… А ты не могла бы провести меня через Барьер?
– Все, что ты слышал о каком‑то там Барьере, – сказки! – заверила девушка.
– Он находится только в твоем разуме. Этот Барьер, между нами и людьми, всего лишь разница в образе мышления. Когда ты освоишь новое тело, вытеснишь из его мозга человеческий разум – пресловутый Барьер исчезнет сам собой.
– Я хочу тебе верить, но мне все равно страшно…
– Хорошо, я провожу тебя, только спрошу у Бездны, как снять наручники…
– Я могу подсказать это и сам, я хорошо изучил анатомию людей. Тебе надо вывихнуть вот эту и эту кости запястья… – Существо подвесило в пространстве схему расположения костей в человеческой кисти.
– Ты уверен?
– Да.
– Ну, что же, тогда идем. Тебе куда?
– Мне надо к Озеру Черных Монахов…
– Сразу в бой? – удивилась Ирина и вдруг замерла, пораженная приятной догадкой. – Постой, а кто твой носитель?
– Какой‑то Гарик или Марек…
– Эрик, – подсказала девушка и улыбнулась.
– Отлично!
Эрик отвлекся от наблюдения за водой и посмотрел на пленницу. Она сидела неподвижно, а ее черные в полутени салона глаза, словно остекленев, глядели прямо перед собой. Сыщик помахал перед лицом пленницы рукой, прикоснулся к ее колену, однако девушка не реагировала. Эрик уже собирался вернуться к прерванному занятию, как вдруг заметил, что на губах Ирины появляется улыбка, а глаза постепенно принимают нормальное, осмысленное выражение.
– Добро пожаловать обратно, – пробормотал он и тут же ощутил сильнейший приступ головокружения.
Его руки бессильно упали вдоль тела, выронив в открытую дверь один из пистолетов Красавчика. Эрик беспомощно заморгал и попытался справиться с собой, но головокружение не проходило. Он принял решение не двигаться, чтобы не выпасть следом за оружием самому, и замер в кресле. Пейзаж за окном вращался со скоростью детской карусели. Эрик оглянулся на пленницу и увидел, что она наблюдает за ним с большим интересом. В голове сыщика мелькнуло ужасное подозрение, но он старательно отогнал его подальше и сосредоточился на том, чтобы взять себя в руки. Спустя минуту головокружение прошло и телу вернулась прежняя послушность. Эрик осторожно подвигал руками, поднял оставшийся пистолет и направил его на девушку.
– Твои проделки?
– Вы о чем? – удивленно спросила пленница и вновь очаровательно улыбнулась.
В ту же секунду за бортом машины послышался всплеск, и Эрик отвернулся. Над поверхностью воды показались голова Красавчика и край бесформенного предмета, который на поверку оказался телом мускулистого парня, j
– Языка прихватил, – сообщил Красавчик подплывая к планеру. – Надеюсь, еще живой…
Эрик с трудом втащил в салон обмякшего «языка» и помог взобраться Красавчику. Тот, не вытираясь, взвалил парня себе на колено и, перевернув на живот, несколькими движениями освободил его легкие от воды. До искусственного дыхания или непрямого массажа сердца дело не дошло, поскольку пленник закашлялся и судорожно вдохнул. Эрик тут же сковал его вялые руки «браслетами» и усадил парня на сиденье. Спасенного била крупная дрожь, а синеватые губы и бледная кожа свидетельствовали о том, что в себя он будет приходить еще достаточно долго.
– Мотаем отсюда! – крикнул Красавчик, выхватывая из руки напарника пистолет. – Где второй?
– Что? – смущенно спросил Эрик, пытаясь сделать вид, что не понимает, о чем речь.
– Пистолет второй где? – переспросил Красавчик,шаря взглядом по салону.
– Я его выронил, – признался Эрик и указал на воду.
– С тебя полторы тысячи условных единиц, – строго сказал Красавчик и махнул рукой.
– Давай жми на педали!
Причина спешки стала более понятна, когда планер успел отлететь от озера всего на несколько метров. Из воды показались головы многочисленных ныряльщиков. Они стремительно приближались к берегу, ориентируясь на машину. Поскольку планер не был вертолетом и не мог просто подняться повыше и скрыться за кронами деревьев, Эрику приходилось пробираться над более‑менее ровными участками побережья, а это требовало времени. Красавчик взвел курок пистолета и приготовился к стрельбе.
Дальнейшие события на борту планера слились в единый поток, происходя почти одновременно. Эрик был занят управлением и потому не видел, что делалось в салоне. Красавчик стоял на одном колене у распахнутой двери, целясь в мокрых врагов, когда пленный монах вдруг сорвался со своего места и мощным тараном врезался в его мокрую спину. Практически в то же мгновение, зеленея от боли, Ирина сжала свободной рукой скованное запястье и, приложив нечеловеческое усилие, вывихнула из суставов нужные кости. Красавчик и очнувшийся монах выпали из машины на прибрежный песок, а девушка в один прыжок оказалась рядом с Эриком. Она приставила к его шее спрятанный до того неизвестно где длинный острый нож и приказала:
– Держи обе руки только на штурвале! Прибавь скорость!
– Надо забрать Красавчика, – спокойно возразил Эрик и нажал на «стоп».
– Не смей останавливаться! – взвизгнула девица и прижала нож к его шее посильнее.
– Ведьма психованная! – чувствуя, как из поверхностной раны по горлу бежит струйка горячей крови, сказал Эрик и нажал на педаль ускорения. – Сейчас придет ваш безмозглый Судья и выпотрошит тебя, как селедку!
– Дави на газ! – подвывая от боли в распухающем запястье и страха, закричала Ирина. – Быстрее! Быстрее!
– Ты не ори! – заводясь не меньше девицы, рявкнул сыщик. – Я не глухой!
Планер наконец выбрался на ровный участок и стремительно заскользил над землей, быстро уходя по просеке далеко на северо‑восток…

Глава 9.
АЛЕКСЕЙ

– Что это за шум? – выглядывая из своей кельи, спросил Алексей у пробегающего по коридору монаха.
– На нас напали! – на бегу ответил брат. Алексей торопливо натянул штаны и последовал за ним. По всему убежищу слышался шум и возбужденные голоса. В отсеке с бассейном собралось не меньше двадцати человек. Большинство из них были мокрыми и обозленными. На полу, у самой кромки воды, лежал связанный толстыми веревками человек. Его лицо украшал сочный синяк под правым глазом, а губы извергали самые изощренные проклятия из всех, что Алексею доводилось слышать в своей жизни.
Кузьменко боком пробрался поближе к пленнику и, поравнявшись с братом Евгением, спросил:
– Он одержимый?
– Нет, – Евгений задумчиво посмотрел на пленного. – По его словам, он сыщик. Что, в общем‑то, для нас не важно. Все равно ему отсюда уже не выбраться;
– Но это же не наш противник! – возразил Алексей. – Разве мы воюем с нормальными людьми?
– В любой войне неизбежны потери среди мирного населения, – холодно заметил Евгений. – Мы не можем поставить на карту все ради благополучия одного бесполезного индивидуума…
– Так не годится! – упрямо возразил Алексей, хватая его за рукав. – Ты должен найти другое решение!
– Ничего я не должен! – раздраженно ответил Евгений и резко высвободил руку. – Ты пока не имеешь никакого права голоса, даже совещательного, так что смотри, слушай, запоминай и молчи! Ради бога, молчи!
Алексей ошарашенно отпрянул от монаха и поискал глазами брата Томаса. Тот, заметив обращенный к нему взгляд новичка, только отрицательно покачал головой и нахмурился. Кузьменко понял, что пропустил начало совещания и судьба сыщика уже давно решена. А теперь братья всего лишь определяют, от чьей руки лазутчик должен отправиться в иной мир. Алексей попятился и, лихорадочно соображая, что может предпринять, вышел из помещения. В его келье на туалетном столике осталась старомодная «опасная» бритва, и это было пока единственное доступное Кузьменко оружие. Он не знал, чем поможет ему такое слабое вооружение, но подобие плана уже вырисовывалось в его голове. Он быстро вернулся к себе и, сунув бритву в карман, снова вышел к бассейну. Большая часть монахов уже разошлась, и у воды остались только брат Томас, Евгений и выбранный на роль палача пожилой монах, имени которого Алексей еще не знал. В руках у экзекутора была блестящая, похожая на струну удавка. Он как раз собирался набросить ее на шею жертве, когда Алексей подошел поближе и негромко сказал:
– Я больше не желаю иметь с вами ничего общего.
– Можете удавить меня так же, как и его…
Брат Евгений тяжело вздохнул и, оборачиваясь к Кузьменко, ответил:
– Наша борьба стоит гораздо больших жертв, брат мой. Ты поймешь это очень скоро. Я тебе гарантирую. А пока ступай к себе, оставь нас наедине с нашей горькой долей и тяжким грехом…
Он положил на плечо Алексея тяжелую руку и скорбно потупил холодный взор.
Палач тем временем обвил шею приговоренного струной и принялся его душить. Тело сыщика напряглось, лицо побагровело, а из раскрытого рта начал вываливаться язык. Когда он захрипел, Алексей почувствовал почти такой же приступ ярости, как тот, что охватил его под водой на пути к убежищу. Он резко сбросил руку Евгения с плеча и со всей силы двинул ему локтем в живот. Монах потерял равновесие и, взмахнув руками, свалился в бассейн. Брат Томас попытался поймать Алексея в борцовский захват, но парень сумел увернуться и прыгнул на спину палачу. Пожилой монах не смог удержать на плечах внезапно навалившуюся тяжесть и резко согнулся почти пополам, значительно ослабив при этом давление удавки. Томас все же схватил Алексея за пояс и попытался оттащить от старика,но Кузьменко изо всех сил вцепился палачу в плечо и потянул его за собой. Монах развернул удивленное лицо в сторону рассвирепевшего Алексея и попытался что‑то сказать, но Кузьменко изловчился и сильно ударил старика кулаком прямо в приоткрытый рот. Хрустнули, ломаясь, остатки зубов, и Алексей с удовлетворением отметил, что по его кисти из глубокой, оставленной обломком стариковского зуба, Царапины побежала кровь. Он снова попытался вывернуться из объятий Томаса, однако монах был намного сильнее. Тогда Алексей поджал ноги и вместе с противником завалился вперед, прямо на хрипящего пленника. В момент падения Томас немного ослабил хватку, и Кузьменко успел вынуть из кармана бритву. С трудом изогнувшись, он раскрыл ее и наугад полоснул по стягивающим руки сыщика веревкам. В тот же миг на помощь Томасу подоспел Евгений, и они вдвоем потащили брыкающегося Алексея к выходу. Бритва выпала из руки Кузьменко, но поднимать ее никто не стал.
Все трое были страшно заняты борьбой и потому не видели, что старания Алексея не пропали даром. Палач страшно побледнел и беззвучно завалился на бок, а жертва освободила от разрезанных пут руки и, добравшись до оброненной бритвы, мгновенно сняла веревки с ног.
Потирая распухшую, посиневшую шею, сыщик догнал своих несостоявшихся инквизиторов и, схватив брата Томаса за темя и подбородок, резко повернул его голову вокруг вертикальной оси. Послышался противный хруст, и тело монаха рухнуло на пол. Евгений тотчас отпустил Алексея и принял боевую стойку.
– Вот так и замри! – хрипло посоветовал сыщик, оттягивая Алексея от монаха за шиворот.
– Не дай бог поцарапаешь меня чем‑нибудь. Тогда ведь кранты!
Сыщик и Алексей медленно попятились к бассейну,не сводя глаз с замершего монаха.
– Ты совершаешь ошибку, брат мой, – сказал Евгений, пристально глядя на Кузьменко. – Никто, кроме меня, не сможет остановить поглощающего твой разум и тело посланника Бездны! Без Братства ты обречен!
– Ничего, Женя, разберемся как‑нибудь! – ответил за Алексея сыщик и подтолкнул спутника к воде.
– Ныряй, я прикрою…
Кузьменко набрал побольше воздуха и решительно прыгнул в прозрачную воду.
Выбравшись на берег, беглецы с трудом поднялись на ноги и, шатаясь, побежали в тень окружающего озеро леса.
– Как ты думаешь, они за нами пойдут? – задыхаясь от быстрого бега, спросил Алексей.
– Обязательно! – ответил сыщик, перепрыгивая через ствол поваленной сосны.
– Они же фанатики ненормальные! Так что береги дыхание…
– А ты меня искал или их?
– Тебя, голубь мой, – не стал отрицать сыщик, – но об этом мы позже поговорим…
Когда выбившийся из сил Алексей споткнулся уже в пятый раз, сыщик остановился и махнул рукой:
– Привал – тридцать секунд…
– Как тебя называть? – стягивая хлюпающие ботинки, чтобы выжать мокрые носки, спросил Алексей.
– Красавчик, – ответил сыщик, восстанавливая дыхание при помощи простых упражнений. – Только не спрашивай, фамилия это или имя, просто пользуйся как позывным, и все…
– Ладно, – согласился Кузьменко. – Ты хотя бы представляешь, куда мы бежим?
– А как же! – Красавчик подмигнул свободным от синяка глазом.
– Обратно в логово врага.
– В деревню? – удивился Алексей.
– Так точно, – подтвердил сыщик и осторожно пощупал отекшую шею и синяк под глазом. – Кто теперь скажет, что я не красавчик?
Он хрипло рассмеялся, закашлялся и, сплюнув на землю кровавую слюну, махнул рукой.
– Поднимайся, пора…
– Слушай, – Алексей испуганно покосился на кровь, – а ты…
Красавчик проследил куда направлен взгляд спутника и похлопал его по плечу:
– Не бойся, на такие вещи твой паразит не реагирует, тут меня один профессор просветил…
– Я знаю, – согласился Кузьменко, – но это следствие экзекуции?
– Ну и что? – недоумевая, спросил Красавчик. – Следствие. Этот старикан мне всю гортань раздавил… Почти.
– Но тогда получается, что он все равно бы умер? Раз пошла кровь…
– Ах вот ты о чем?! – Красавчик ободряюще улыбнулся. – Точно, околел бы, сволочь, но сначала – я.Так что ты не зря кулак о него чесал. Спас меня, и теперь за мной должок. Если не возражаешь, я отдам его не деньгами, а ответной услугой. Например – спасу тебя. А если тебя беспокоит моральная сторона истории о несостоявшейся казни, могу тебя заверить еще раз…
Красавчик снова сплюнул кровью.
– …Сдох бы, как миленький! Не терзайся, нет на тебе вины за его скоропостижную кончину. Идем, не то замерзнем тут в лесу. Скоро ночь, а на дворе не июль месяц…
– У тебя там машина? – догадался Алексей, отгоняя мрачные переживания.
– А ты сообразительный, – похвалил Красавчик, уверенно вышагивая босиком по хвое. – Хочешь у нас в агентстве потрудиться? Подучим маленько следственной работе, годик постажируешься…
– А у милиции отобьете? – горько покачав головой, спросил Алексей.
– И это возможно, – загадочно улыбаясь, заверил Красавчик. – Если не сильно переродишься…
До поселка они добрались уже затемно. Машина стояла там же, где ее и оставили сыщики. Дом братьев был тщательно заперт и опечатан. Красавчик открыл автомобиль и вынул из‑под «дворника» оставленную Сидоровым записку. В послании тот требовал немедленно с ним связаться и объяснить, куда делся свидетель, якобы прикованный к трубе внутри дома. Красавчик смял листок и, выбросив его в приоткрытое окно,пробормотал:
– Кто бы знал, куда эта ведьма делась? Выпав из планера, Красавчик успел оглянуться и заметить, как Ирина приставляла к горлу Эрика нож, а потому не питал насчет их дальнейшего маршрута особых иллюзий. Это наверняка был долгий перелет в заброшенную Красновку или на какую‑нибудь другую тайную базу одержимых. Сыщик пошарил рукой под сиденьем и вынул оттуда запасной пистолет Эрика; Поставив оружие на боевой взвод, он скептически посмотрел на спутника и сунул оружие обратно.
– Надо бы нам переодеться да перекусить, – сказал Красавчик, выводя машину на дорогу.
– Я не против, – согласился Алексей. – Только скажи, ты имел в виду что‑то конкретное, когда сказал Евгению, что сможешь справиться с моей проблемой и без него? Или просто предположил, что он не единственный специалист по изгнанию бесов?
– Чтобы прочитать над твоей макушкой заклинание, нужно его всего лишь знать, верно? – спросил вместо ответа Красавчик. – Ну, так я знаком с одним профессором, который его наверняка знает! К нему и поедем, когда приведем себя в порядок. Он заодно объяснит, как найти Эрика. В моем активе только один подходящий адрес, и туда его наверняка не повезут. Годится?
– Ты – босс, – Алексей махнул рукой. – Главное, успеть до превращения… Ты, кстати, не знаешь сколько у меня осталось времени?
Красавчик молча покачал головой.
– Я тоже, – Алексей вздохнул. – Может, черт с ним, с ужином?
– Ну босиком‑то я все равно ходить не могу, – возразил Красавчик. – Пять минут погоды не сделают. Тем более мой дом по пути…
В квартире Красавчика спутники задержались почти на час и подъехали к дому профессора довольно поздно. Им долго никто не открывал, но как результат настойчивых звонков за дверью послышались шаги и глухой спросонья голос спросил:
– Чего хулиганите? Кто такие?
– Я был у вас сегодня утром, Михаил Моисеевич, вместе с Эриком. Мне нужна ваша помощь. Это срочно…
Дверь чуть‑чуть приоткрылась, и в образовавшейся щели показался глаз. Красавчик повернулся немного боком, чтобы на подбитую часть лица падало поменьше света, и натянуто улыбнулся. Историк раскрыл дверь пошире и заглянул Красавчику через плечо. Убедившись, что гостей только двое, он окончательно открыл проход и строго прошептал:
– Заходите, только очень быстро! Не хватало, чтобы меня заметили в компании беглого каторжника!
– Он пока подозреваемый, Михаил Моисеевич, – вступился за Алексея Красавчик. – Да оба вы хороши! – ответил историк и захлопнул за ними дверь.
– Проходите в кабинет. Я сейчас распоряжусь насчет бутербродов и кофе.Хозяин прошлепал в столовую, а беглецы – в его уставленный книгами до самого потолка кабинет и повалились в глубокие кожаные кресла.
– Неплохо живут светила оккультных наук, – сказал Красавчик Алексею и подмигнул.
– Что‑то меня знобит, – не реагируя на реплику спутника, сказал Алексей и передернул плечами.
– Да ты не бойся, – попытался успокоить его сыщик. – Скоро все кончится.
– Часа через два, не раньше, – словно отвечая на его замечание, сказал историк, появляясь в кабинете. – Для полного избавления от… недуга, назовем его так, необходима приличная доза одного весьма дефицитного препарата. Ночью его достать непросто. В дежурных аптеках такое не продают, а те, у кого он есть, уже спят. Придется посылать к ним гонца, ждать, пока они сообразят, что от них требуется, пока сходят в закрома… И действует снадобье не мгновенно… Так что два часа – самое малое. Но вы вряд ли торопитесь, не так ли?
– Так, профессор, но не совсем, – Красавчик развел руками. – Эрик попал в плен, и его надо выручать как можно скорее. Если даже борцы за правое дело не гнушаются устранением свидетелей для сохранения своих секретов, то я боюсь предполагать, на что способны воины Бездны… Жизнь Эрика в опасности.
– Да, будет очень жаль. Ваш напарник – весьма способный юноша… – историк снял и протер платком очки. – Однако ускорить процесс я не в силах…
– Что за снадобье, – поинтересовался Красавчик, – наркотик?
– Господь с вами, молодой человек, – историк махнул в его сторону обеими руками. – Совершенно безобидная смесь! Просто секрет ее приготовления знают только избранные. Вот, кстати, вы упомянули о борцах… По моим сведениям, среди них тоже есть люди, посвященные в таинство приготовления смеси. Они не смогли вам помочь?
– Они собирались меня удавить, Красавчик направил рефлектор настольной лампы на свою шею, – а нашего нового друга Алексея хотели продержать в частично перерожденном состоянии пару лет, чтобы он помогал бороться с бесами самым что ни на есть праведным образом – разрывая подозреваемым аорты с последующим кровопусканием.
– Какая глупость! Какая чудовищная глупость! – историк вскочил с необычайной для его возраста прытью и снял с полки одну из толстых книг. – Задержать процесс вселения беса невозможно! Его можно только остановить, раз и навсегда! К слову, те, кто однажды прошел процедуру очищения, приобретают своего рода: иммунитет к повторному вселению. Лазутчики Бездны считают их тела испорченными и, как мы никогда не селимся в зараженных радиацией местах, обходят своих бывших одержимых далеко стороной. Черные Монахи, кстати, нередко используют снадобье для профилактики, наподобие вакцины…
– Видимо, у них образовался серьезный дефицит препарата, – заметил Красавчик. – Меня они ни вакцинировать, ни поставить под свои знамена не пытались.
– Я не могу объяснить такую странную поспешность в действиях монахов, мой юный друг, – историк полистал книгу и, найдя нужную страницу, пробежал по ней глазами.
– Поспешность?! – Красавчик нервно усмехнулся. – Это было похоже на панику. Только я почему‑то уверен, что таким подготовленным солдатам, как эти монахи, не страшны даже американские «тюлени». Поверьте моему опыту! Почему же они так разволновались?
– О, пожалуйста, – историк прижал к груди ладонь, – я весьма далек от практики тайных военных операций…
– Задачка, профессор, скорее логическая, чем военная, – возразил Красавчик. – Будь с нами Эрик, он объяснил бы все подробно. Он в нашей паре мыслитель. Я, к сожалению, больше тяготею к «разговорному жанру» и только резюмирую его умозаключения. Вот вам еще одна причина найти моего друга как можно скорее.
– Да, да, – рассеянно согласился историк, одновременно читая книгу. – Удивительно! Просто невероятно!
– Что‑то новенькое о пресловутом Братстве? – сдержанно зевая, спросил Красавчик.
– Нет, вы только послушайте: однажды Черные Монахи уже пытались заполучить себе в союзники подобного получеловека. По каким‑то неясным причинам процесс вселения остановился на половине пути, и носитель вполне успешно использовал недоразвитого в своем роде беса для проведения разведки в стане врага, то есть в Бездне. Но тогда это был естественный сбой в программе переселения, и никакие попытки повторить подобное при помощи снадобья или других методов результата не принесли. Закончилась та старинная история все же плачевно. Бездна довольно скоро вычислила шпиона и заставила его носителя выброситься из окна третьего этажа на прутья железной ограды. На это ей хватило и половины вселения в человеческое тело. Я почти уверен, что монахи знают эту историю. А еще они знают совершенно достоверный факт – если бес не может определить, где находится, и поблизости нет никого из ему подобных, чтобы в этом помочь, то Бездна тоже не сможет этого определить. Понимаете, о чем идет речь?
– О дезориентации противника, – подтвердил Красавчик.
– Вспомните, что я рассказывал утром! Бесы приходят в наш мир сущими младенцами, и все, что им удается выудить из памяти носителя, требует для приятия их разумом подробного толкования. Теперь представьте, что вы сидите в темном пустом ящике и вас обучают китайскому языку. Без пояснения значения слов на родном языке или демонстрации предметов, которые они описывают. Насколько стремительно будет продвигаться процесс превращения вас в настоящего китайца?
– Ясно! – Красавчик хлопнул себя по колену. – Они собирались спрятать Алексея максимально глубоко и надежно, чтобы остановить процесс захвата его разума Судьей, а потому восприняли мое появление как диверсию потенциального носителя или сочувствующего Бездне, так? Но зачем было меня убивать?! Посадили бы под замок, продержали сколько требуется, а потом…
– Все равно убили, – закончил за него молчавший до сих пор Алексей. – Ты думаешь, что убежище под озером одно из многих? Нет, ты проник в их главный бункер. Да еще с такой легкостью, что им стало ужасно неуютно. Ты бы видел, каким надежным казался монахам этот подвал за пять минут до твоего появления! Короче, ты сам напросился на экзекуцию. Нечего было соревноваться с ними в степени крутизны…
– Виноват! – Красавчик рассмеялся, но боль в раненой шее заставила его оборвать смех. – Я все равно не согласен с их методом сохранения секретности.
Их беседу прервал резкий стук во входную дверь. Историк извинился и вышел из кабинета. Спустя пару минут он вернулся и поставил на стол маленький пузырек с прозрачной жидкостью.
– Вы сумеете попасть в вену? – спросил он Красавчика и вынул из углового шкафчика Одноразовый шприц. – Следует ввести десять миллилитров, только исключительно медленно…
– Легко! – согласился сыщик. – Жгут у вас найдется?
– Зачем? Ахда, извините, – профессор порылся в аптечке и достал резиновую ленту.
– Вот, извольте…
Алексей закатал рукав, а Красавчик набрал в шприц половину содержимого пузырька. Историк прижал заветную книгу о воинственном Братстве к груди и с интересом уставился на своих посетителей.
– Кулак сожми раз пять‑шесть, – попросил Алексея сыщик и занес иглу над вздувшейся под кожей предплечья веной.
– Медленно, – повторил историк.
– Помню, – отозвался сыщик и вдруг вложил шприц в свободную руку Алексея.
– Три пальца держат корпус, а двумя двигаешь поршень. Сначала назад, а когда в жидкости появится кровь – вперед. Понял? Но сначала попади в сосуд, он будет сдвигаться, поэтому коли увереннее, но неглубоко и под углом.
Алексей кивнул и, сжав губы, ввел иглу в вену. Наставления сыщика оказались не напрасными. Он попал с первого раза и принялся медленно вдавливать поршень.
Красавчик тем временем обернулся к немного побледневшему историку и сказал:
– Так просто от меня не отделаться, святой отец! Сыщик злорадно улыбнулся, а профессор отчаянно замотал головой.
– Я вовсе не хотел от вас избавиться! Я просто не подумал о возможных последствиях! Я не подумал, что Судья может расценить ваши действия как нападение! Ну что вы хотите от старого человека?! Господин Красавчик, будьте снисходительны!
Сыщик подошел к историку вплотную и взял его железными пальцами за дрожащий подбородок. Заглянув старику в воспаленные глаза, Красавчик выдержал паузу и тихо спросил:
– Ты у монахов главный?
– Нет, я всего лишь хранитель архивов, – горячо прошептал историк, коверкая из‑за неподвижности подбородка слова. – Я причислен к Братству только формально!
– Врезать бы тебе! – мечтательно сказал сыщик. – Да Великий Инквизитор не одобрит… Живи пока, архивариус!
Он отпустил историка и обернулся к Алексею.
– Ты как?
– Вроде бы ничего, – парень пожал плечами. – Жарковато, а в остальном – нормально…
В наружную дверь снова постучали, и сыщик насторожился.
– Вы кого‑то ждете? – спросил он историка.
– Нет, никого, – испуганно заверил Михаил Моисеевич.
Красавчик вынул из кармана пистолет, положил на освободившееся место пузырек с остатками препарата и, приложив палец к губам, указал историку на дверь. Тот покорно вышел из кабинета.
– Кто там? – спросил он через дверь.
Голос томящегося за порогом гостя в кабинете был слышен слабо, однако профессору, по‑видимому, показался знакомым. Историк распахнул дверь и впустил посетителя в дом. Красавчик прижался к стене и затаился.
– Вы сделали все, как я сказал? – строго спросил посетитель и, не дожидаясь ответа, направился в кабинет. – Тело сыщика убрали?
Гость прошел в комнату и, словно остолбенев, замер глядя на завершающего введение препарата Алексея. Рука вошедшего поднялась ладонью вперед, призывая Кузьменко остановиться и одуматься, а из горла вырвался стон:
– Нет!
– Отчего же? – поинтересовался Красавчик обхватывая шею гостя одной рукой, а другой приставляя к его виску пистолет. – Как ты думаешь, брат мой, когда я вышибу тебе мозги, Судья будет еще в состоянии отреагировать на такое безобразие и положить меня рядом с тобой или он уже на пути в Бездну?

Глава 10.
ЭРИК

Посадив машину на парковочную площадку, Эрик устало откинулся на спинку сиденья и зажмурил глаза.Последние полчаса полета перед ними постоянно мелькали какие‑то черные точки. Эрик помассировал закрытые веки и, вновь открыв глаза, осмотрелся. Место, куда только что прилетели он и Ирина, ничем особым отмечено не было. На обширном пустыре, с трех сторон прикрытом густым лесом, расположилось около сотни разнокалиберных, по большей части зеленоватых, брезентовых палаток. Палаточный лагерь без видимой границы соединялся с заброшенной деревней, от которой осталось не больше десятка обветшалых домов и надворных построек. На утрамбованной площадке, рядом с планером Эрика, стояли еще два таких же аппарата и множество обычных машин самого разного вида – от малолитражек до тягачей. Поскольку время было раннее, по лагерю практически никто не ходил, только зевающие часовые и несколько слегка отекших, видимо, после обильного ужина с возлияниями поваров. Над одним из сохранившихся сараев Эрик заметил длинный шпиль антенны, а крышу самого приличного из домов венчала тарелка спутниковой связи. Часовые топтались в основном у этих объектов, а также у самой опушки леса, где из земли торчал десяток каких‑то колонок. Эрик немного поразмыслил и решил, что там создан запас горючего. Где хранилось оружие, с первого взгляда определить было сложно, и он отложил этот вопрос до восхода.
Дверца со стороны Эрика вдруг открылась, и показалась Ирина. Она наставила на сыщика его же пистолет и спросила:
– Ждешь особого приглашения?
– В общем‑то нет, – спокойно ответил Эрик и выбрался из машины.
Он с улыбкой посмотрел на своего симпатичного конвоира и потянулся.
– Красновка? – томно спросил он и протянул в сторону девушки руку ладонью кверху.
– Ты что? – Ирина испуганно отпрянула.
– Пистолет отдай, он все равно не заряжен, – Эрик вынул из внутреннего кармана обойму и повертел ее перед глазами. – Пока сюда добежит караул, я успею сломать твоему телу шею…
Ирина презрительно скривила губы и протянула ему оружие рукояткой вперед.
– Бери, все равно ты уже не выстрелишь… Эрик немного удивился загадочному замечанию девушки, но внешне остался невозмутим. Похоже, Ирина знала нечто, ему пока непонятное. Сыщик догадывался, с чем может быть связано ее знание, но поставить самому себе столь неутешительный диагноз не решался. Тем более ничто его пока не подтверждало. Эрик принял из рук девицы свое оружие и вставил обойму на положенное место. Загнав патрон в ствол, он снова вынул обойму и дополнил ее, выщелкнув недостающий патрон из запасной. Зарядив оружие, он поставил его на предохранитель и сунул в карман.
– После таких приготовлений пушку следовало заткнуть за пояс, – иронично заметила девушка. – Как в кино…
– Чтобы отстрелить себе что‑нибудь жизненно важное? – Эрик подтолкнул ее в направлении дома со спутниковой антенной. – Идем познакомимся с твоим комендант‑полковником.
– Это два разных человека, – удивленно взглянув на Эрика, возразила девица.
– Да? – Эрик задумался.
Он вспомнил, что Ирина еще в монастыре упомянула о коменданте и полковнике, как о тех, кто обличен доверием Апостола. Упомянула о двоих. Что же заставило Эрика оговориться сейчас? Сыщик на время забыл про Ирину и очнулся лишь от ее негромкого окрика.
– Что? – Эрик поднял плывущий взгляд на девицу и с трудом зафиксировал его на ее лице. – Ты о чем‑то спросила?
– Нет, – девушка снисходительно провела по щеке Эрика прохладными пальцами. – Ты слышал не меня.
Эрик почувствовал, как его окатила волна жара. По телу, под одеждой, потекли проворные струйки пота. Ноги сыщика стали ватными, и каждый шаг теперь давался как во сне – медленно и вяло. Казалось, что воздух вокруг загустел и стал значительно холоднее, чем мгновение назад. Эрик посмотрел под ноги и увидел, что из‑под утрамбованной земли проселочной дороги поднимаются черные зазубренные края мелких острых камней. В ушах сыщика зашумело, а обоняние поймало отчетливый запах моря. Эрик провел по лицу рукой, и наваждение отступило. Он снова взглянул на дом с антенной и удивился,насколько удалилось строение,хотя он по‑прежнему шагал в его сторону. Сыщик упрямо наклонил голову и побежал. Дом резко приблизился и вытянулся, воткнувшись двускатной крышей в серое предрассветное небо. Огромная перекошенная дверь со скрипом открылась, и Эрик заглянул внутрь. Сразу за порогом кипел черный океан. Его вода дыбилась высокими волнами, пенилась и надувалась метровыми пузырями. То и дело волны сталкивались между собой, и на месте их яростной схватки вспыхивали фонтаны разноцветного огня. Низкие тучи местами проседали до самой воды, образуя своеобразные арочные мосты из океана, через небо, в океан. Внутри некоторых из пенных гребней проскальзывали отчетливые тени причудливых существ. Эрик заметил, как одно из них покинуло волну и, взлетев высоко над поверхностью, исчезло, словно растворившись в воздухе. Сыщик тяжело опустился на колени и зачерпнул немного черной воды в ладонь. Жидкость казалась прохладной и подвижной, как ртуть. Эрик поднес ладонь к глазам и посмотрел на воду внимательнее. Загадочная частица черного океана, как живая, протекла между пальцев и без остатка вылилась обратно. Рука сыщика осталась совершенно сухой. Тем не менее он тщательно вытер ее о куртку и поднялся с колен. Дом сразу же принял нормальные размеры, а дверь стремительно захлопнулась. Волосы Эрика колыхнул порыв ветра, и одновременно в тело вернулись прежняя сила и уверенность движений.
Сыщик растерянно обернулся и обнаружил, что Ирина отстала от него достаточно сильно. По‑видимому, он действительно бежал. Однако дыхание оставалось ровным, а сердце билось даже медленнее обычного.
Девушка наконец тоже добрела до странного дома и, обойдя неподвижного Эрика, распахнула уже знакомую сыщику дверь. На ее губах играла легкая улыбка.
Эрик с опаской заглянул внутрь и обнаружил там самую обычную обстановку переполненного деревенского дома. Из‑за прикрывшего половину обзора угла побеленной печки слышался раскатистый храп, прямо напротив дверей на широкой кровати спала какая‑то парочка, а поперек входа, вдоль высокого порога, расположился на ночлег грузный небритый детина, с первыми ниточками седины в растрепанной бороде. ' Ирина перешагнула через бородача и, подойдя к кровати, тронула одного из спящих за плечо:
– Полковник, проснитесь…
– А? Что? А, Ира, это ты… – разбуженный сел и пошарил рукой по прикроватной тумбочке. – Сейчас, подожди…
Он нацепил на длинный острый нос очки и спустил босые ноги на пол.
– Я буду во дворе, – сказала девушка и вышла из дома.
– Это полковник, – заключил Эрик, – а где комендант?
– Он сейчас в городе, – доверительно сообщила девушка, и сыщик от ее тона поежился.
Сбывались его худшие предчувствия. Одержимые начинали доверять Эрику секреты, а это означало только то, что он был обречен стать одним из них…
Полковник появился через несколько минут. Несмотря на ранний час и экстренное пробуждение, он выглядел свежим и бодрым. Его короткие волосы были мокрыми, но тщательно причесанными. Серые глаза за стеклами очков смотрели внимательно и строго. Ростом полковник был намного ниже Эрика, однако его осанка и надменное выражение лица скрадывали этот недостаток.
– Это Судья? – спросил он, разглядывая Эрика.
– Нет, полковник, но этот человек скоро присоединится к нам…
– Новобранцы меня не интересуют, – резко оборачиваясь к Ирине, заявил полковник. – Вы должны были привезти Судью!
– Нам помешали Черные Монахи, – пытаясь оправдаться, пролепетала девушка.
– Но я знаю, где они его прячут. Мы сможем его отбить со второй попытки…
– Второй попытки у нас может и не быть, – строго глядя на Ирину, возразил полковник. – Бездна потеряла контакт с Судьей около полуночи! Вы понимаете, что это значит?!
– Так точно, полковник, – уныло ответила Ирина. – Либо Судью изгнали из тела его носителя и сейчас он ползет к Океану, либо монахи спрятали его в одном из Реальных Храмов…
– Как первое, так и второе – совершенно недопустимо! – отрезал полковник.
– Даю вам два часа на подготовку и сбор новой спасательной команды. Если вы не приведете ко мне Судью и на этот раз, я лично обеспечу вам перевод в участок земли и тогда можете забыть о возвращении домой, поскольку задержитесь в этом мире практически навсегда!
– А если Судью изгнали? – покорно кланяясь, спросила девушка.
– Тогда принесите мне голову его бывшего носителя! – полковник четко повернулся и вошел обратно в дом.
– Так ты, оказывается, была в своей группе захвата самой главной? – удивленно спросил Эрик.
– А что в этом такого? – с вызовом спросила Ирина.
– Ничего, – ответил Эрик. – Будь ты даже Мата Хари, монахов твоя группа все равно бы не одолела…
– Спасибо за комплимент, – обиженно сказала девушка и пошла в сторону палаток.
– Постой, – Эрик быстро нагнал ее и пошел рядом. – Я не собирался тебя поддевать. Это была чистая правда, без всяких намеков. С монахами не справится никто… Прими это как аксиому. Но ведь война не ограничивается стрельбой. Подумай над этим. Если противника нельзя победить в открытом бою, его следует обмануть…
Ирина замедлила шаг и искоса взглянула на сыщика.
– Ты поможешь мне? – без обиняков спросила она, и Эрик почувствовал волну жара от прикосновения Бездны.
– Обычно я в такие передряги не ввязываюсь… – неуверенно сказал сыщик.
– Не скромничай, – с ехидцей посоветовала девушка. – Год назад ты очень умело использовал подобную передрягу в своих интересах. Кто нагрел шайку оборотней на кругленькую сумму? Не ты?
– Не я один, – поправил ее Эрик.
– На твоего друга у Бездны почему‑то аллергия, – Ирина развела руками, – здесь я бессильна помочь.Ему придется или присоединиться к нам на правах подручного, или уйти в сторону. А иначе он станет для нас опасен, и его придется убрать…
– Во‑первых, убрать его не так‑то просто, – возразил Эрик. – А во‑вторых, я не допущу этого, даже если твоя Бездна проглотит мою личность на все сто процентов!
– Милый мой Эрик, – Ирина остановилась и, обняв сыщика обеими руками за шею, прижалась щекой к его лицу. – Ровно через сутки тебе станет совершенно наплевать и на Красавчика, и на весь этот холодный, неуютный мир. А через неделю ты сможешь сравнить его с миром Бездны и поймешь, что истинное твое место именно там, под волнами Великого Океана. А если тебя вдруг настигнет смерть, ты обрадуешься, потому что получишь возможность вернуться в Бездну и жить там в богатстве и счастье, поскольку ветераны всегда пользовались почетом и уважением и будут пользоваться ими вечно… Так что забудь о человеческих проблемах, отныне ты должен избегать лишь двух вещей: гибели твоего носителя на территории Реальных Храмов и позорного изгнания из тела при помощи снадобья Черных Монахов…
Эрик резко сбросил ее руки и в мрачной задумчивости покачал головой. Слова Ирины стучали в его черепе, как артиллерийские залпы. Следовало срочно найти из ситуации какой‑то выход, но как было это сделать при постоянном мысленном контроле со стороны Бездны? Храмы?
– Насчет снадобья все понятно, – стараясь говорить спокойно, произнес Эрик. – А что такое Реальные Храмы?
– Не спеши, – лукаво улыбаясь, ответила девушка. – Всему свое время. Когда Бездна решит, что ты достаточно созрел для такого знания, она откроет тебе память и расскажет о Храмах сама… Мне пора, а ты пока выбери себе палатку, где не слишком тесно, и отдохни…
Ирина помахала ему рукой и, заливисто смеясь, скрылась между тряпичными домиками.
– Еще бы на метлу вскочила… – с отвращением пробормотал Эрик, – ведьма!
Он заглянул в ближайшую палатку и подсчитал количество спящих обитателей. В этом укрытии свободного места явно не было. Округлые бревна туристских спальных мешков лежали весьма компактно. Из одного выглядывало две головы.
– Тел, надеюсь, тоже два, – проворчал сыщик м двинулся дальше.
После двадцатой из обследованных палаток он оставил безнадежную затею и помянул «добрую» Ирину парой крепких слов. Над лагерем уже поднималось солнце, и Эрик решил, что обойдется без сна. Он воспользовался тем, что уже одет, и одним из первых пробился к длинному навесу полевой столовой.

Глава 11.
КРАСАВЧИК

Что вы наделали?! – обхватив голову руками, ска‑зал сидящий на диване напротив Красавчика брат Евгений. – Это была такая возможность!
– Да не было никакой возможности! – оборвал его причитания Красавчик. – Вон, у профессора спроси!
– Что может знать этот книжный червь об истинном положении вещей?! – Евгений метнул в сторону притихшего историка гневный взгляд. – Ситуация меняется ежедневно, а ему информация поступает раз в год, да и то в виде наших полустертых воспоминаний!
– Ты здесь не шуми, – спокойно перебил его Красавчик. – Когда последний раз в нашем мире появлялся Испанский Судья? Лет двести назад? А когда вы в первый и последний раз смогли взять беса под контроль? Тоже лет сто прошло? И чем закончилась попытка контроля? Что ты молчишь? Ты же вот только что так распинался!
– Слушай, парень, – Евгений поднял на сыщика уверенный взгляд, – я прошу у тебя прощения за это… Он провел рукой поперек своей шеи.
– …но ты ни черта не смыслишь в этой войне, поэтому заткнись, пожалуйста, со своими заумными речами!
– Ты мне все еще должен, – напомнил монаху Красавчик, направляя пистолет ему в лоб. – Извинения отклоняются!
– Хорошо, – более спокойно сказал Евгений. – Спроси его, что он знает о Реальных Храмах… Ну, спроси, чего ты ждешь?
Красавчик скривился и обратился к историку:
– Что за Храмы?
– Я не совсем понимаю… – ответил историк, поправляя очки.
– Чего ты не совсем понимаешь?! – крикнул, распаляясь, Красавчик. – Реальные Храмы! Два цензурных русских слова! Что в них непонятного?!
– Такого термина не существует ни в одном религиозном течении, – взобравшись на своего конька, профессор немного успокоился.
– Теперь ты убедился, что он некомпетентен? – вяло спросил Евгений. – Реальные Храмы – это крошечные участки земли, на которых Бездна не только бессильна закрепиться, но слепа и глуха. Попавшие на такой участок одержимые становятся совершенно беспомощными. Бесы, сидящие в телах людей, «теряют сознание», если описывать охватывающий их ступор человеческими словами. Почему это происходит, мы пока не выяснили, но нашли уже более сотни таких участков, площадью от квадратного метра до нескольких гектаров! Сейчас мы работаем над переносом своих основных баз в такие места. А один из Храмов уже оборудован под «зону» для одержимых, которые попали к нам в плен…
– Я думал, вы пленных не берете, – Красавчик недоверчиво наклонил круглую голову, – а линчуете врагов на месте…
– Хватит тебе, – Евгений раздраженно скривился. – В пределах Реального Храма мы могли бы держать Судью сколько нам вздумается, выпуская только на короткие боевые операции, за время которых бес не смог бы развиться более чем на половину. Постепенно он, конечно, занял бы значительную часть разума Алексея. Но тогда бы мы его сразу же изгнали!
– Все прекрасно и очень гладко, – признал Красавчик. – Только почему вы уверены, что Храмы призваны вам помогать?
– А как же иначе? – Евгений удивленно уставился на сыщика. – Мы считаем их естественной реакцией Земли на оккупацию. Нечто вроде противовеса тем участкам, где закрепилась Бездна. Так же, как мои братья противостоят одержимым…
– Постойте, – слабым голосом попросил Алексей. Он только сейчас пришел в себя от инъекции и смог заговорить, хотя слышал разговор с самого начала. – А кто вселен в вас? И в эти Храмы тоже, раз они созданы в противовес Бездне?
Трое собеседников замолчали и недоуменно посмотрели на Кузьменко.
– Я же говорил, что бесам эти места недоступны, а у братьев к вселению иммунитет, – растерянно повторил Евгений.
– Я не об этом спросил, – Алексей отрицательно качнул головой. – Кто воюет против Бездны на самом деле? Кто стоит за вами и Реальными Храмами? И почему он это делает?
– Отец, сын и святой дух, – убежденно ответил Евгений и перекрестился.
– Чушь! – возмутился историк. – Как вы, член христианского братства, можете позволять себе такие вольные заявления?! Если ваши новоявленные Храмы действительно настолько реальны, то у них должна быть в первую очередь физическая основа! Мир, созданный нашим Творцом, не настолько беспринципен, как Бездна, здесь все подчиняется строгим логическим схемам и не берется из пустоты! Вопрос Алексея совершенно справедлив. Борьба Братства имеет в своей основе истинную веру, поэтому монахам не нужно вселения в их тела ангелов или поддержки от замаскированных под людей серафимов. А вот происхождение Храмов стоит тщательно исследовать, прежде чем пользоваться ими да к тому же делать на них ставку…
– Ставка уже сделана, – твердо возразил Евгений. – Отступать поздно.
– У тебя на самом деле был план? – отвлекаясь от дискуссии, вдруг спросил Красавчик.
– В результате игры с Судьей мы могли бы выйти на Апостола и лишить местное отделение одержимых руководства, – уныло сказал Евгений и принялся разглядывать ногти.
– Так давай выйдем на него, – предложил Красавчик.
– Как? – монах сокрушенно вздохнул. – Судьи больше нет…
– А кто об этом знает, кроме нас четверых? – сыщик ухмыльнулся. – Ты же хотел выманить Апостола из логова, чтобы передать ему Судью лично в руки? Такая была задумка? – Что‑то в этом роде, – монах кивнул.
– Вот и заманивай его в Храм или хотя бы на прицельную дальность.
– Нам придется доказать, что Судья до сих пор сидит в носителе, а не подыхает на побережье Океана Боли, – возразил Евгений.
– Ты же сказал, что в Храме Бездна беспомощна? Уедем на ближайший из этих участков и сделаем вид, что Алексей наш пленник.
– Апостол в любом случае потребует доказательств, – согласился с монахом Алексей.
– Да это я и сам понимаю, – Красавчик почесал затылок. – Архивариус, а вы почему отлыниваете от обсуждения?
– Жду, когда мне предоставят слово, – гордо ответил историк.
– Достойный ответ, – Красавчик улыбнулся. – Обнародуйте свои соображения, будьте так любезны…
– Мы можем разыграть карту человеческой непредсказуемости, – торжественно заявил Михаил Моисеевич и обвел присутствующих долгим взглядом. – Сколько бы людей ни прошло через фильтр Бездны, она вряд ли смогла понять сущность человека до конца. Давайте устроим грандиозный блеф. Если мы сможем выдержать хорошую мину при плохой игре, Бездна будет вынуждена нам поверить хотя бы на один процент. А это значит, что Апостол, если и не выйдет из логова, то, по крайней мере, обозначит, где это логово расположено. Как действовать дальше – дело монахов… Нам следует проявить самое отчаянное и необъяснимое упрямство, тогда противник нам поверит…
– Сомнительное предложение, – сказал Красавчик, – но оно созвучно с моим. Значит, идею с блефом можно поставить на голосование. Кто «за»?
– Пока нет другого варианта, я согласен, – нехотя сказал Евгений и поднял руку.
– Я против, – заявил Алексей, – но сделаю все возможное.
– Единогласно, – подытожил Красавчик. – Где ближайший Храм?
– Станция «Срок девятый километр», по восточной ветке железной дороги, – начал брат Евгений.
– Деревня Красновка? – закончил за него Красавчик.
– Полтора километра восточнее, – удивленно ответил монах. – Откуда ты знаешь?
– От одной весьма привлекательной, но совершенно одержимой ведьмы, – пояснил сыщик. – Это территория Бездны, братец. Вот так‑то…
– Такого не может быть! – возмущенно воскликнул Евгений. – Брат Томас переправил туда всех захваченных в стычках одержимых! Там находится наш лагерь для военнопленных!
– Я не знаю, кто из вас пытается водить меня за нос, ты или ведьма, но слово «Красновка» слышу уже не впервые, – оборвал его речь Красавчик, вновь поднимая пистолет. – Скажи‑ка лучше правду, братец. За какую команду ты играешь? И не вздумай врать! Это меня нервирует!
Евгений вместо ответа медленно закатал рукав и протянул руку в сторону Алексея.
– Можете ввести мне остатки снадобья, чтобы развеять все подозрения. Мы не сможем драться, если не будем доверять друг другу! Один из Реальных Храмов находится рядом с Красновкой! У меня нет причин не верить словам покойного брата Томаса!
– Хорошо, – согласился Красавчик. – Ты с профессором поедешь вперед. Мы двинемся следом, с интервалом в пару километров. Если твой покойный брат не заблуждался, намеренно или по недомыслию, мы остановимся в Храме у Красновки, если это засада, то выкручиваться будешь самостоятельно…
– Согласен, – ответил Евгений, поднимаясь с дивана. – Пара передатчиков и оружие у меня в машине, так что мы можем ехать прямо сейчас.
Архивариус уже сидел на пассажирском сиденье машины Евгения, а Кузьменко листал позаимствованную у историка книгу в автомобиле Красавчика, когда сыщик придержал монаха за плечо и что‑то незаметно прошептал ему на ухо. Евгений кивнул и невозмутимо уселся за руль. Красавчик включил оставленный ему передатчик и, выждав несколько минут, вывел машину на дорогу.
– Под твоим сиденьем припрятан дробовик и пачка патронов, – сообщил он Алексею, не отрывая взгляда от дороги.
– Я же по сценарию пленный? – возразил Кузьменко.
– Верно, но имей это в виду… Кто знает, как все обернется?

Глава 12.
ЭРИК

Эй ты, новенький, иди сюда! – позвал сочным басом высоченный бородач.
Эрик присмотрелся и узнал в нем того самого громилу, что спал поперек двери в доме полковника. Стоя он казался еще более грузным и устрашающим. Сыщик не стал препираться и, оставив неоконченный завтрак, приблизился к бородатому.
– Полковник хочет с тобой познакомиться.
– Да мы уже вроде бы познакомились, – Эрик пожал плечами.
– Разговорчики! – прикрикнул верзила и отвесил сыщику хороший подзатыльник.
Пока Эрик приходил в себя, считая посыпавшиеся из глаз искры, бородач подтолкнул его, направляя к дому.
Полковник, заложив руки за спину, прогуливался у крыльца. Увидев Эрика, он остановился и с интересом окинул его взглядом с головы до ног, словно видел впервые.
– Сыщик?
– Да, – Эрик потер затылок и покосился на бородатого.
– Это хорошо, – сказал полковник, – в разведке у нас сейчас небольшой дефицит кадров. Пока с тобой говорить особо не о чем, однако очень скоро ты сможешь быть нам полезен.Понимаешь,о чем я?
– Смутно, – признался сыщик. – Наверное, о том, что вселившийся в меня бес скоро освоится и начнет вытеснять из мозга мою уникальную личность?
Полковник на секунду округлил глаза, а затем громко рассмеялся.
– Точно сыщик! Откуда у тебя такие сведения? Наслушался вражеской пропаганды?
Эрик вежливо улыбнулся, но промолчал.
– Чего ты скалишься! – внезапно оборвав смех, сквозь зубы спросил полковник. – Думаешь, я намерен с тобой спорить? Убеждать тебя в том, что ты ошибся и все не так плохо?! Федор, объясни человеку, где его место под солнцем!
Верзила с чувством размахнулся и ударил Эрика в затылок тяжелым кулаком. Сыщик ожидал подобного развития событий, а потому чуть присел, и удар лишь скользнул по его макушке. Федор, вложив в удар избыток силы, немного потерял равновесие и подался вперед. Эрик, не оборачиваясь и уловив движение противника лишь боковым зрением, резко ударил его локтем в верхнюю часть объемного живота, а затем молниеносно отбросил руку назад, не разгибая ее в локте. Тыльная сторона сжатой в кулак кисти сыщика попала Федору точно в переносицу, и громила, охнув, упал на колени.Из разбитого носа ручьем потекла кровь. Бородач удивленно провел по окровавленным усам ладонью и заревел, как раненый медведь. Пока он поднимался с колен, Эрик успел развернуться и без заминки пнул медлительного верзилу ниже пояса. Рев противника сменился хриплым стоном. Федор свалился на землю и зажал руки между ног. На этот раз подниматься он не спешил.
Полковник наблюдал за коротким сражением молча. Когда Эрик убедился, что гигант опасности больше не представляет, он поправил одежду и нагло уставился на местного начальника.
– Его давно пора было привести в чувство, – одобрительно заметил полковник. – Возомнил себя непобедимым, а это расхолаживает. Однако навыки рукопашного боя для разведчика не самое главное. Нужны наблюдательность и способность к логическому мышлению. Как у вас с этими качествами?
– Думаю, так же, – уверенно ответил сыщик. – Однако я пока не согласился с вашим предложением.
– А я ничего и не предлагал, – недобро улыбаясь, ответил полковник и направил на сыщика спрятанный до этого за спиной электроразрядник. – Сначала следует немного ускорить процесс вашего преображения…
Эрик непроизвольно отпрянул назад, но в грудь ему впился голубой луч электрического разряда, и сознание сыщика угасло.
В себя он пришел, лежа на жесткой кушетке внутри деревянного сарая. Руки и ноги были пристегнуты к ложу толстыми кожаными ремнями. Сыщик попробовал их на прочность, но, убедившись, что связан на совесть, оставил бесполезную трату сил и попытался сосредоточиться на размышлениях. Голова болела и кружилась, однако мыслительным процессам мешало не это. Им мешали идущие вокруг приготовления. Эрик повернул голову влево и увидел колдующего над передвижным инструментальным столиком полковника.
Рядом с ним стояла какая‑то женщина, а у дверей маячил Федор. Нос его был похож на картофелину, а вокруг глаз расположились багровые синяки. Бородач крутился перед автоклавом, пытаясь разглядеть на его хромированном боку свое отражение. Эрик усмехнулся, и полковник сразу же заметил, что пациент пришел в себя.
– Как ваше самочувствие? – поинтересовался он, приближаясь к Эрику с наполненным шприцем в одной руке и проспиртованной ваткой в другой.
– Голова болит, – честно ответил Эрик. – Это анальгин?
– Не совсем, – слащаво улыбаясь, сказал полковник и деловито ввел содержимое шприца сыщику в бедро. – Через пять минут мы будем понимать друг друга гораздо лучше…
– Да? – Эрик скептически поморщился. – Что‑то я сомневаюсь…
Внезапно он почувствовал непреодолимую сонливость и закрыл глаза.
Головная боль сжалась в маленькую, почти осязаемую точку и вскоре исчезла вовсе. Вместе с ней исчезли путы, и сыщик почувствовал, что может двигаться. Он открыл глаза и поднялся на ноги. Эрик стоял в полнейшей темноте. Волосы и одежду трепали порывы свежего, теплого ветра. Он совершенно достоверно знал, что там, где заканчиваются носки его ботинок, заканчивается и почва. Лежащая под ногами земля по цвету ничем не отличалась от воздуха или плещущегося впереди моря. Эрик слышал его звук и чувствовал запах. Кроме плеска волн вокруг носились и другие звуки, а самым необычным, пожалуй, было приближающееся сзади шуршание. Словно по хорошо просеянному и высохшему песку престижного пляжа ползла гигантская змея. Эрик обернулся на звук, хотя прекрасно понимал, что ничего рассмотреть ему все равно не удастся. Рука непроизвольно коснулась бедра, но пистолета в кармане не было. Сыщик сделал осторожный шаг назад от обрыва и повернулся к ползущей загадке всем телом. Он не мог понять, что происходило с его зрением, но мрак потихоньку рассеивался, и дело было не в том, что где‑то за горизонтом занималось некое свечение, а в постепенной адаптации к полной темноте. Словно его глаза начинали преображаться в совиные. Эрик уже различал контуры прибрежных скал и текущее между ними, пульсирующее тело неведомого существа. Определить его видовую принадлежность сыщик не мог, как ни пытался. Условно обозвав его большим слизняком, Эрик замер, стараясь даже не дышать, в надежде, что существо проползет мимо. Слизняк остановился перед сыщиком и медленно растекся студенистым полукольцом. Теперь Эрик был прижат к обрыву неизвестной глубины. Сыщик примерно прикинул, насколько сильно нужно оттолкнуться, чтобы перепрыгнуть возникший перед ним барьер, и тут же, словно в ответ на его мысли, слизняк вздулся множеством огромных пузырей, вырастая при этом втрое против прежних размеров. Эрик почувствовал запах плесени и гнили. Тело, слизняка находилось теперь буквально в нескольких сантиметрах от его лица. Поборов отвращение, сыщик поднял руку и осторожно прикоснулся к существу. Слизняк втянул на пару сантиметров участок тела, где к нему притронулась рука, и тут же вернул его обратно.Эрик потер пальцы, ожидая обнаружить слизь, но они были сухими. Существо внезапно надулось еще сильнее, и сыщик оказался зажат с трех сторон. Эрик чувствовал, как слизняк двигается вперед, медленно подталкивая его к обрыву. Чтобы сохранить равновесие, сыщик сделал вынужденный шаг назад, а затем еще… Он чувствовал, что пятки уже повисли над пустотой. Эрик упрямо наклонил голову и всем весом навалился на пузырящееся существо, стараясь придавить его к земле.Центр тяжести сместился вперед, и слизняк немного приостановился. Сыщик усилил натиск, и существо, так же резко, как надувалось, вдруг потеряло половину своего объема.
– Отпусти его, – пронесся над побережьем легкий шепот.
Слизняк тотчас сдался и, приняв свои первоначальные размеры, быстро зашуршал прочь. Эрик вытер со лба испарину и поискал глазами источник звука. Берег был по‑прежнему пуст. Сыщик повернулся и заглянул через край обрыва. В паре десятков метров внизу из черной воды торчали острые скалы.
– Не сегодня, – пробормотал он и сплюнул вниз.
– Ты все равно придешь, – немного печально заверил все тот же шепот, удаляясь от Эрика гулким эхом. – Полковник, двойную дозу!
Сыщик на всякий случай отбежал от обрыва подальше и принял боевую стойку. Внезапно нахлынувший поток яркого света почти свалил его на песок. Эрик непроизвольно присел и закрыл глаза ладонью. Когда шок от перепада освещенности миновал, сыщик убрал руку и, щурясь,осмотрелся. Он стоял на песке, но никаких скал или обрывов поблизости не было. Местность больше походила на пустыню. Застывшие песчаные волны, красно‑коричневые барханы и высохшие дочерна кусты верблюжьей колючки. Эрик поднял взгляд к небу и обомлел. Вместо синевы Или белых облаков над ним плескался черный океан, почти такой же, как тот, что он видел в доме сразу по прибытии в лагерь. Из перевернутых волн торчали острия серых скал, направленные вниз, на Эрика, как оружие. Сыщик не мог объяснить, почему уверен в том, что скалы направлены именно на него. Он это просто знал. В его душу заполз предательский холодок страха. Эрик понял, что с этой минуты начинает воспринимать происходящее не как сон или галлюцинацию, а как самую настоящую явь со всеми вытекающими последствиями… Одна из скал вдруг задрожала и со скрежетом сорвалась со своего места. Она врезалась в песок метрах в трех от замершего сыщика, подняв в воздух огромный фонтан песка и пыли. От вибрации потревоженной земли Эрик упал навзничь и больно ударился затылком. Земля стала вдруг твердой, как камень. Осевшая волна песка присыпала сыщика толстым, тяжелым одеялом, и Эрик понял, что не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Подвижные песчинки проворно потекли в нос, рот, набились в глаза. Дышать становилось все труднее. Эрик попробовал откашляться, но ощутил, что может лишь дышать. Ни кашлять, ни глотать. Эти рефлексы вдруг словно исчезли. Эрик сосредоточился на том, чтобы поднести к лицу правую руку, но конечность его так и не послушалась.
«Не сопротивляйся, – послышался уже знакомый шепот, – это бесполезно! Если не сейчас, то позже ты поймешь, что только я смогу наполнить твою жизнь великим смыслом. Необъятность познаний, которая может раскинуться перед тобой, стоит гордости всего человечества, а не только твоей. Разве тебе не наскучил холодный и убогий мир Земли? Ты прозябаешь в его тесных рамках, ты тщетно пытаешься ему что‑то доказать, а он лишь равнодушно смотрит на твои усилия и молчит. Я дам тебе счастье общения с единомышленниками, раскрепощение ума. Ты узнаешь то, чего не[знает ни один человек! Ты увидишь глубину мира Бездны, его совершенство и бесконечное разнообразие. Не будучи закованным в неуклюжее вместилище земного тела, ты сможешь совершить путешествие любой сложности в самые потаенные уголки моего мира, а возвращаясь в человеческую оболочку, ты будешь сравнивать и анализировать увиденное при помощи ее нелогичного, но подвижного ума. Неужели такой мощный толчок в развитии тебе не интересен?»
«Я перестану быть собой! – мысленно ответил Эрик. – То существо, что ты пытаешься в меня вселить, не я, а значит, ничего из сказанного тобой не осуществимо!»
«Вы образуете союз, – возразил шепот, ты сильный человек, и полностью занять твой разум Существо не сможет. Воспользуйся его способностями, совмести их со своими, и ты познаешь истину. Ты увидишь реальную картину мироздания, а не один лишь свой трехмерный мир!»
Перед ослепшими от песка глазами сыщика вдруг промелькнул обрывок яркого видения. Эрик сосредоточился и увидел еще один обрывок, затем еще и еще.
Своеобразные кадры замелькали раздражающе быстро, но спустя секунду замедлились, и перед внутренним взором сыщика приоткрылся фрагмент картины мира,лежащего под Океаном Боли. Эрику казалось, что он падает с огромной высоты с нарастающим ускорением, и в то же время вокруг него неторопливо кипит жизнь. Существам и творениям их разума не нужна была твердая почва. В мире Бездны падение становилось бесконечным, причем ни о какой гравитации речь даже и не шла. Было только Падение. Эрик это знал. Почему и откуда – сказать невозможно. Его путь пролегал через лабиринты черных ветвей, облака светящегося пара, паутину поблескивающих металлом тросов. Несколько раз он сливался с режущими пространство сверху вниз молниями. Они стремительно прорывали себе путь сквозь густой воздух, с оглушительным треском уносясь к недостижимому дну. Эрик скользнул по витку горизонтального вихря и, получив дополнительный толчок, начал падать еще быстрее. Он почувствовал, как сквозь его невидимое тело пронеслись тугие стрелы неизвестных эмоций. Эрик не смог понять их сути или сравнить с человеческими. Боль и радость от страха? Сыщик не успел задуматься, потому что на пути возникла стальная стена, и от ее украшенной острыми шипами поверхности его отделяло не более двух секунд падения. Эрик хотел зажмуриться, но его бестелесная сущность не умела этого делать. Он смотрел на приближающийся кошмар, немея от ужаса. Минимально совладав с собой, Эрик оглянулся в поисках помощи и увидел то, что могло действительно заинтересовать. До страшного конца оставалось одно мгновение, а потому сыщик разобрал лишь общие очертания предметов, но их назначение благодаря бурлящей в мозгу памяти Существа из Бездны он понял весьма неплохо. Это были системы управления и связи. Те самые, к которым обращались одержимые за советом и помощью. Сыщик видел не только их форму, но и суть, он чувствовал, что, будь у него запас времени, разобраться в действии этого нагромождения материализованной информации не составило бы особого труда. Эрик не знал, чем может послужить подобное знание, но интуитивно почувствовал, что стальная стена еще не финал, а потому внешний вид систем стоит хорошенько запомнить…
Удар о стену разлился по телу острой болью, а перед глазами вспыхнул яркий оранжевый шар. Сыщик почувствовал, что снова лежит одновременно на песке и под песком, а неизвестный собеседник внимательно наблюдает за его реакцией.
«Пожалуй, я обойдусь, – отказался Эрик. – Для головной боли мне хватает знаний и без полной картины!»
«Как пожелаешь», – уже неласково прошептал собеседник и умолк.
«Хотя я еще подумаю», – предчувствуя недоброе, отступил сыщик и вспомнил застывшие под поверхностью черного Океана конгломераты информации. Без частицы Существа внутри собственного тела до них Эрику было не добраться, и здесь приходилось согласиться с собеседником. Любопытство упорно не давало отказаться наотрез. К тому же в голове сыщика начал формироваться новый план…
Прошло довольно много времени, однако никакого ответа на свою реплику он не получил. Неподвижный во время беседы песок снова ожил, проник в гортань, трахею, забил бронхи… Сыщик несколько раз конвульсивно дернулся и затих…
– Просыпайся, хватит кайфовать! – Эрик почувствовал, что его грубо трясут за плечо.
Он открыл глаза и увидел склонившееся над ним лицо Федора.
– Крепкий орешек, – неожиданно уважительно сказал верзила и помог Эрику сесть. – Две дозы еще никому не кололи, даже мне… Зато теперь ты на сто процентов свой парень!
– А ты‑то чем отличаешься от других? – слабым голосом спросил сыщик, потирая освободившиеся от ремней запястья. – Массой тела?
– Я из староверов, – многозначительно пояснил Федор.
– Значит, не куришь, – сделал вывод Эрик, – а жаль. Я бы сейчас не прочь подымить… и выпить чего‑нибудь.
– Ну, выпить мы, пожалуй, найдем, – Федор подмигнул и достал из кармана оловянную фляжку.
– Держи, если не брезгуешь.
– Чего там, – Эрик махнул рукой и принял сосуд. – Мы же теперь «свои парни»…
Судя по поведению Федора, сыщику одержимые теперь доверяли, не догадываясь, что его «вербовка» с треском провалилась. Эрику было не совсем понятно, почему Бездна скрывала свой провал от подданных. Надеялась взять «крепость» его разума следующим штурмом? Он оставил размышления и приложился к сосуду. Во фляжке оказался крепчайший самогон. Сыщик сделал большой глоток и, не поморщившись, вернул ее хозяину. Тот тоже отпил и шумно выдохнул.
– Полковник приказал, как очухаешься, ввести тебя в курс дела. Показать что, где и почем… Так вот, я тебе предлагаю начать с самого главного. Ты же разведчиком будешь? Ну и пошли в разведку сходим…
– Что, так вот, запросто? – Эрик удивленно склонил голову набок.
– А чего усложнять? – Федор сделал еще один глоток и завинтил горлышко фляжки. – Тут километра полтора, не больше… Вон туда, за лесок.
– Передовая? – сыщик усмехнулся.
– Вроде того, – согласился Федор. – Реальный Храм в том месте образовался. Говорят, во всем мире такого больше не найдешь. Ну, чтобы наша территория и Храм так близко были…
– А что это такое? Как он выглядит? – осторожно спросил Эрик.
– Да никак! – Федор помотал огромной головой. – Издалека смотришь – поле и поле. Ничего в нем необычного. Ну, пара вагончиков на опушке стоит, монахи под геодезистов маскируются, да и все… А как ближе подходишь, мигать все начинает, будто первача перебрал, а уж если границу Храма переступил – все, крышка. Отключаешься в момент. Хорошо, если свои баграми оттащат, а коли нет, пиши пропало! Монахи сцапают и на ближайшей березе вздернут!
– Что, прямо так и вздернут? – недоверчиво переспросил Эрик.
– А то как? Если просто изгонят из тела, то мы же сможем домой попасть, а когда тело убивают на территории Храма, дороги домой вовек не сыщешь! А сколько можно прожить в это мире без носителя? Час‑другой? И то, если повезет…
– Но ведь когда изгоняют, то из носителя тоже выходишь? – спросил Эрик.
– А изгонять в Храме у них не получается. Изгонялка, ну, снадобье это, не действует. Они там уколют, а потом выбрасывают за территорию. Иди, мол, куда хочешь. А куда пойдешь, кроме Бездны? Так и расходимся: мы домой, а носители наши бывшие – в психушку. Они же, получается, без мозгов остаются… – разоткровенничавшийся Федор снова отвинтил крышку и приложился к заветному сосуду. – Ты, пока не до конца вселился, по Храму можешь пройтись запросто, на тебя эта дрянь не подействует. Вот и сходишь, разузнаешь, что новенького. Может, они там уже минометную батарею поставили! Лупанут в один прекрасный день, куда бежать будем?
– А почему вы не перебазируетесь? – удивленно спросил Эрик.
– Это ты у Апостола спроси, – Федор развел руками. – Наше дело телячье… Ну пошли, что ли?
– Идем, – согласился Эрик. – Только пистолет верни…
– Разведке шуметь не полагается, – возразил Федор и похлопал себя по карману. – Тут он в сохранности. Вернемся – отдам… Твое оружие пока вот это…
Он протянул Эрику хороший морской бинокль. Сыщик повесил футляр с оптикой на шею и пошел за верзилой в сторону леса.
Разведчики залегли под кустами и притаились, внимательно осматривая лагерь врага. Эрик навел бинокль на вагончики. Никаких минометов там, конечно, не было, а на ближайших к лагерю березах никто не болтался. Зато из‑за левого строения выглядывал до боли знакомый капот автомобиля. Мощный бинокль вполне позволял разглядеть свежую грязь на его шинах и прийти к выводу, что подъехала машина совсем недавно. Эрик равнодушно перевел прибор на другие вагончики и, выяснив все, что ему требовалось, опустил бинокль на траву. Враг явно что‑то затевал, это подтверждалось появлением на сцене Красавчика. Раз он выжил и приехал сюда на своей машине, значит, с монахами ему удалось договориться. Вполне возможно, сюда же переместили и Судью…
– Надо пойти проверить, – вслух подвел черту под своими размышлениями Эрик.
– Проверить что? – поинтересовался Федор.
– Я думаю, Судья у них… – сыщик указал на вагончики.
– Тогда проверь, – согласился бородач. – Только учти – в дом не входить, если что – бежать со всех ног. Поймают – придется тебя убрать. Здесь у нас четыре снайпера на постоянном боевом дежурстве кукуют, так что не обессудь!
– Понятно, – Эрик усмехнулся. – Бездна убийство на территории Храма вряд ли одобрит, но будем считать, что я тебе поверил…
– Вот и ладно, – Федор протянул Эрику его пистолет. – Шагай. Убедись, что Судья здесь, и сразу обратно! И смотри, без самодеятельности там!
Сыщик сунул пистолет в карман и пошел вдоль опушки к тому месту, где лес подступал к вагончикам максимально близко.
Часовые монахов несли службу из рук вон плохо, и Эрик легко обошел их стороной. Такое отношение к безопасности было, с одной стороны, подозрительным, ведь братья точно знали, насколько близок враг. С другой стороны, их защищали необычные и губительные для одержимых свойства Реального Храма, поэтому Эрик не стал придавать проблеме большего, чем она заслуживала, значения. Он бесшумно подобрался к первому вагончику и заглянул в окошко. Внутри строения было чисто, но обстановка выглядела исключительно спартанской. За дощатым столом сидел Красавчик, один из монахов и хорошо знакомый Эрику историк, а на стоящей вдоль стены армейской койке неподвижно лежал Алексей. Сыщик мысленно сравнил его лицо с изображением на фотографии и, подтвердив таким образом свою догадку, быстро отошел под прикрытие деревьев. Вернуться к своим оказалось еще проще, поскольку беспечные часовые уселись пить чай, и кроме термоса, в окружающем мире их ничто не интересовало.
Добравшись до позиции Федора, Эрик не остановился, а лишь тихонько свистнул и пошел дальше в глубь леса. Верзила вскоре догнал его, и они не спеша побрели в лагерь.
– А ловко ты их обошел, – похвалил Федор.
– Им некогда было, они как раз чай разливали, – с усмешкой пояснил Эрик.
– Совсем нюх потеряли! – возмутился бородатый. – Зря Апостол не позволяет снайперам порезвиться. Давно бы всех там уложили!
– Значит, есть на то причины, – возразил Эрик.
– Это да, – Федор уважительно закивал. – Не зря говорят, что у Апостола мозги за пятерых работают…
– За пятерых? – Эрик удивленно посмотрел на спутника и задумался. Нелепая на первый взгляд фраза бородатого могла иметь очень глубокий смысл… За пятерых… Или пятеро за одного? Что, если Апостола никто не видел лишь потому, что его не существует? По крайней мере, как физическое лицо…
– Слушай, а ты Судью‑то видел? – опомнился Федор.
– Конечно, потому и спешу к полковнику на доклад…
– Это хорошо, – Федор обрадованно потер ладони. – Только ты не спеши. Полковник в городе, на совещании. Апостол по срочному каналу вызвал…
– А кто остался за него? Комендант?
– Нет, он в городе еще со вчерашнего дня. Без них тут капитан Бобров командует. Ему доложим, – решил Федор и указал на дальние палатки.

Глава 13.
КРАСАВЧИК

Все прошло как по маслу, – войдя в вагончик, сообщил один из монахов. – Мы пили чай, пока он не вышел из Храма.
– Молодцы, – похвалил Красавчик. – Крючок проглочен! Главное, чтобы одержимые не слишком задумывались над деталями!
– Почему Эрик? – вдруг спросил молчавший от самого города историк.
– Не понял? – простодушно переспросил Красавчик.
– Почему они послали на разведку Эрика?
– Так ведь сами‑то не могут, – Красавчик закатил глаза, изображая обморок.
– Но тогда Эрик должен был остаться здесь, ведь они фактически выпустили его на свободу! Почему же он этого не сделал и даже не оставил нам никакого сообщения? – разъяснил суть своих сомнений Михаил Моисеевич.
– Его начинает поглощать бес! – догадался Евгений. – Просто пока он не занял носителя полностью, и Эрик способен войти в Храм без всяких последствий.
– Что ты такое придумал! – возмущенно перебил его Красавчик. – Эрик начал игру и никаких посланий нам не оставил, потому что игра ведется всерьез! Бес!Где бы он его подцепил?!
– Это не грипп, – возразил историк. – Его не «цепляют». Бездна сделала грамотный ход. Хотя логичнее было бы вселить беса в вас…
– В таких оболтусов, как я, нечистая сила не вселяется, – убежденно возразил Красавчик. – Если вы правы, у меня появляется дополнительная заинтересованность в этом деле. Эрика требуется вытащить оттуда как можно быстрее!
– А как же Апостол? – не поднимаясь с кровати,спросил Алексей.
– Вы, товарищ, отдыхайте, – посоветовал Красавчик. – Апостол – дело десятое. По крайней мере, для меня. Мы с Эриком подрядились вас найти и сдать в лапы правосудию. Ни вступать в религиозные распри, ни лишаться при этом мозгов мы не планировали.
– И как вы это себе представляете? – спокойно спросил Евгений. – Возьмете их лагерь штурмом или прокрадетесь под покровом ночи и вколете спящему напарнику наш препарат? Учтите, там, за лесом, территория Бездны, и по ней вы не пройдете незамеченным даже метра.
– Ситуация патовая, – авторитетно заявил историк. – Обе проблемы придется решать в комплексе…
– Уж не вы ли их решите, архивариус? – ехидно спросил Красавчик.
– Вы напрасно иронизируете, молодой человек. Вполне возможно, что я знаю, кто такой Апостол, – ответил историк и обвел присутствующих торжествующим взглядом.
– Оригинальный поворот, – признал Красавчик. – Так что же вы молчали до сих пор?!. – Я не был в этом до конца уверен, – историк развел руками. – Вернее, не смел разбрасываться столь серьезными обвинениями…
– Кто же он? Не тяните, мы ждем ответа, – поторопил Евгений.
Михаил Моисеевич загадочно улыбнулся и уже открыл было рот, чтобы ответить на вопрос, как дверь в вагончик внезапно распахнулась и на пороге возник один из часовых. Он был весь перепачкан кровью, которая струилась из раны на шее. Воин оперся о дверной косяк и, зажимая рану рукой, с трудом произнес:
– Нас атакуют…
– Что за черт?! – выругался Красавчик. – Мы же на территории Храма!
– Снайперы? – подскочив к раненому, спросил Евгений.
Тот через силу кивнул и медленно сполз по косяку на пол.
Евгений вынул из кармана пистолет и приказал:
– Алексей, не поднимайся. Профессор, ложитесь на пол. Сыщик, со мной!
– Куда с тобой?! Под пули?! – возмущенно возразил Красавчик. – Ты надеешься перестрелять всех снайперов из своей хлопушки?!
– Винтовки с тепловыми прицелами в соседнем вагончике, – спокойно пояснил монах и осторожно выглянул из двери.
Тотчас раздался едва слышный хлопок, и от двери откололся приличный кусок дерева. Евгений отпрянул назад и указал на окно. Красавчик распахнул его пошире и выбрался наружу. Монах выпрыгнул следом. Прикрывая друг друга, они перебежали к другому вагончику и так же через окно забрались внутрь.
Винтовки были немного громоздкими, но их прицелы, будучи продуктом высоких технологий, того стоили. Красавчик прихватил оружие, пару пачек патронов и выпрыгнул обратно. Он быстро заполз под первый вагончик и раздвинул густую траву. Тепловая картинка желтеющего сентябрьского леса была не слишком насыщенной красноватыми тонами теплокровных существ. По большей части это были мелкие птицы и несколько пятен вражеских наблюдателей у самой земли. Вряд ли они были снайперами, от земли стрелять неудобно. Красавчик перевел прицел повыше и медленно описал стволом винтовки полукруг. Снайперы прятались среди желто‑красной листвы деревьев. Он насчитал четверых. Пока сыщик выбирал, кто из них станет его первой жертвой, откуда‑то слева стукнул выстрел Евгения. Слева через двадцать метров открытого пространства начинался лес. Монах, видимо, сумел пробраться туда и затаился среди деревьев. Как он умудрился пересечь совершенно чистую поляну незамеченным, Красавчик не понял, но слишком долго думать на эту тему не стал. Один из снайперов сместился на полметра вниз, однако с дерева не упал. Красавчик, решив, что Евгений промахнулся, тоже выстрелил во врага, но тот больше не сдвинулся. Возможно, стрелок был надежно пристегнут к стволу страховочным ремнем. Обругав себя за то, что напрасно раскрыл свою огневую точку, Красавчик быстро переместился к противоположному краю вагончика и прицелился в крайнего снайпера справа. На этот раз выстрелы Евгения и сыщика слились в дуплет. Тепловые изображения правого и левого стрелков сместились, а оставшийся в живых четвертый принялся быстро спускаться вниз. Красавчик не стал менять позицию и, тщательно прицелясь, выстрелил вновь. Снайпер успел спуститься только до середины отделявшего от земли расстояния. Он на секунду замер, а затем свалился вниз, обламывая сучки и ветви. Сыщик опустил винтовку и для острастки несколько раз выстрелил по вжавшимся в землю наблюдателям. Они стремительно отползли поглубже в лес, и тепловая картинка стала почти равномерно голубоватой. Больше никаких крупных теплокровных поблизости не осталось. Красавчик выбрался из‑под вагончика и отряхнул одежду.
– Я думал, у вас одни дробовики в арсенале, – сказал он подошедшему Евгению и протянул винтовку. – Хороший прицел.
– Оставь пока при себе, – ответил монах. – Раз они нарушили главное неписаное правило – не провоцировать вооруженных столкновений, – то пойдут и на другие рискованные шаги.
– Но ближе подойти они все равно не смогут? – с надеждой спросил сыщик.
– Они – нет, – Евгений присел на крыльцо и, вынув магазин, пополнил его патронами. – Однако я недаром сказал о других рискованных шагах. Они могут нанять штурмовую группу из обычных людей.
– Мне кажется, они пытаются нас напугать и заставить выйти за пределы Храма. Вместе с Алексеем, – сказал Красавчик.
– Это понятно, – согласился монах. – Но я не стал бы отбрасывать и вариант с наемниками.
– Будем окапываться? – поинтересовался сыщик.
– Серьезной атаки втроем нам не отбить, – возразил Евгений.
– Тогда придется идти на переговоры, – решил Красавчик. – Другого выхода нет. Вот только узнаем у историка, с кем предстоит разговаривать…
Евгений кивнул, и они вернулись в вагончик.
В помещении, кроме раненого часового, не было ни одной живой души. Красавчик удивленно посмотрел на монаха и покачал головой.
– Ты что‑нибудь понимаешь?
– А ты? – так же растерянно переспросил Евгений.
– Неужели историк все это время водил нас за нос?
– Мне кажется, дело не в нем, – возразил монах. – Скорее всего здесь под прикрытием снайперов побывал твой напарник…

Глава 14.
АЛЕКСЕЙ

Изгнали? – на рябом лице капитана Боброва проступила гримаса недовольства. Он обернулся к Эрику и добавил: – Вряд ли это понравится Апостолу.
Алексей и профессор сидели со связанными за спиной руками на полу, опираясь на деревянную стену сарая, в котором совсем недавно полковник проводил процедуру приобщения Эрика к Бездне. Сидящий недалеко от пленных сыщик равнодушно взглянул на капитана и закурил. Стоявший в дверях Федор потянул носом задымленный воздух, поморщился, но промолчал.
– Чья это была идея? – спросил Бобров у Алексея. – Кто проводил таинство?
– Да никакого таинства и не было, – Алексей отвечал спокойно и даже немного заносчиво. – Мне дали шприц, и я ввел препарат в вену…
– Вот как, значит, обошлись без спецэффектов?! – капитан недобро улыбнулся и повернулся к историку: – Тебя разве не предупреждали? Что молчишь, Михаил Моисеевич? Разве я не предупреждал тебя лично?
Или ты забыл?
– Помню, – с готовностью подтвердил историк, – но вы должны меня понять! Там были монахи! Я не мог им отказать, чтобы не вызывать подозрений!
– Что толку от твоей глубокой конспирации, если мы теряем такие ценные кадры? Ты, кстати, для нас гораздо менее важен, нежели Судья! – капитан недвусмысленно расстегнул кобуру.
– Нет! Пожалуйста, господин капитан! Я что‑нибудь придумаю! Я смогу исправить ситуацию! – взмолился историк. – На самом деле еще не все потеряно! Ведь Судья не вернулся под Океан! Он где‑то на пути, и я знаю способ, как узнать – где!
– Это невозможно, – твердо заявил Бобров и приказал Федору: – Выведи его в лес…
– Вы совершаете ошибку! Свяжитесь с Апостолом! Спросите Бездну, в конце концов! Я единственный, кто может исправить эту чудовищную оплошность!
На историка было жалко смотреть. Алексей перевел взгляд на Эрика и с удивлением отметил про себя, что сыщик слушает спор более заинтересованно, нежели прежде. Из его глаз исчезла та отчужденность, что Алексей принял поначалу за тень поглощающего душу Эрика Существа из Бездны. Сыщик встретился с пленником взглядом и быстро отвел глаза.
Капитан Бобров между тем засомневался и, поднявшись со стула, прошелся по сараю. Немного подумав, он кивнул и согласился:
– Хорошо, я воспользуюсь памятью Бездны, хотя и сомневаюсь, что это продлит твою жизнь…
Капитан отошел к двери и замер, уставившись в невидимое другим пространство. Эрик закурил новую сигарету и, словно бы невзначай, отошел чуть дальше от выхода, так, чтобы Федор, капитан и пленники не были на одной линии.
Прошло несколько томительных минут. Капитан наконец очнулся и немного озадаченно посмотрел на историка. Напряжение, повисшее в помещении за время его контакта с Бездной, достигло максимума. Бобров потер выступающий подбородок и медленно произнес:
– Бездна приказывает отправить вас обоих к Апостолу. Я по‑прежнему не верю, что ты сможешь вернуть Судью, но спорить с Высшими силами не намерен, капитан заложил руки за спину и упрямо наклонил голову. – Федор, повезешь пленных в город. Возьми с собой еще кого‑нибудь… Да вот разведчика и возьми… Капитан кивнул на Эрика.
– И смотрите в оба! Апостол нами не слишком доволен, так что постарайтесь довезти их в целости и сохранности. Может, хотя бы это его успокоит.
– Все понятно, господин капитан, – ответил Федор и, ухватив за шиворот, легко поставил историка на ноги.
Алексею помог подняться Эрик. Бобров пожелал им удачи и быстро покинул сарай. Федор подтолкнул Михаила Моисеевича к двери, и они, выйдя на улицу, направились к стоянке планеров. Эрик и Алексей побрели следом, отстав от первой пары на полсотни метров.
– Как ты это делаешь? – оборачиваясь к конвоиру,спросил Алексей.
– Ты о чем? – удивленно поднимая брови, вопросом на вопрос ответил сыщик.
– Как ты умудряешься ими всеми управлять? – уточнил Алексей.
– Ты ошибаешься, парень, – Эрик усмехнулся. – Нами управляет Бездна через свои воплощения в этом холодном мире: Апостола, полковника и коменданта.
– Однако я не слепой, – упрямо возразил Алексей. – Сначала ты заставил их послать тебя в разведку, потом – организовать диверсию, вопреки строжайшему запрету от самого Апостола на стрельбу по Храму, наконец, ты играючи заставил капитана отправить нас в город, да еще под твоим же конвоем… Ты что же, нашел способ действовать от имени Бездны?
– Ты меня прямо каким‑то хакером выставляешь, – по‑прежнему улыбаясь, ответил Эрик.
– Разве дело обстоит иначе? – настойчиво спросил Алексей.
– Ты не мог бы воздержаться от разговоров до тех пор, пока мы не покинем территорию? – прекратив улыбаться, спросил Эрик и едва слышно добавил: – Всю конспирацию мне разрушаешь…
Алексей облегченно вздохнул и бодро прибавил шаг.
Всю дорогу до города историк молчал, усиленно пряча глаза от Алексея, а тот, в свою очередь, так же молча размышлял над феноменом Эрика. Было похоже, что на пути экспансии Бездны, кроме Реальных Храмов и братства Черных Монахов, появился еще один бастион. Человек, который был в силах обмануть Бездну, притворяясь ее рабом! Более того, человек, способный управлять детищами Бездны от ее же имени! Это казалось невероятным, но живой пример сидел напротив и лениво разглядывал проплывающие за окном окрестности. Каким образом Эрик смог проникнуть в нечеловеческий коллективный мозг потустороннего сообщества загадочных существ? И не только проникнуть, но и найти ключи к управляющей системе этого странного конгломерата энергетических организмов. Алексей старался рассматривать Бездну критично, избегая, насколько возможно, оккультных формулировок и ярлыков. Она представлялась ему многомерным существом, состоящим из силовых и электрических полей, обитающим в дополнительных, недоступных биологическим объектам измерениях. Такое представление о Бездне совершенно не имело мистической нотки. Ограниченные возможности «вселявшихся» в людей «бесов» только подтверждали теорию Алексея. Способность же Эрика противостоять Бездне и даже обманывать этот дьявольский суперкомпьютер ставила на любых сомнениях жирный крест. Инфильтрация Бездны в наш мир оставалась достаточно необычным событием, как для верующих, так и для закоренелых материалистов, поскольку фактически являлась контактом с иной формой разумной жизни. Однако уязвимость агрессивных соседей по измерениям совершенно стирала с портрета Бездны любые штрихи сверхъестественности…
Планер летел по окраине города, углубляясь в лабиринты заборов и зданий промышленной зоны. Федор практически не управлял его движением, лишь притормаживая, если на пути показывался беспечный пешеход, и останавливая машину у редких светофоров. Маршрут был заложен в память бортового компьютера, а последнюю пару километров планер должен был пройти по командам из резиденции Апостола. Таким образом ни Федор, ни любой другой житель Красновки до конца маршрута не знали и, даже вскрыв память планера, получили бы только примерное направление, в котором следовало двигаться, чтобы попасть на прием к Апостолу.
Машина скользнула мимо последнего скопления жилых домов, и Алексей с удивлением отметил, что в одном из них он побывал не далее как сегодня ночью. Это был дом историка. Знакомыми эти места оказались не только для Кузьменко. Опытный глаз Эрика вдруг выхватил из окружающей обстановки какую‑то деталь, и сыщик хлопнул замечтавшегося Федора по плечу:
– Притормози!
– Что стряслось? – спросил гигант, тбже пытаясь рассмотреть вокруг нечто необычное.
– Вон там, между домами, стоит наша машина, – Эрик указал на поблескивающий в узком переулке край корпуса планера.
– Точно, – Федор сдал немного назад. – Никак Ирина окопалась?
– Разве ей не передали, что пленники у нас? – удивленно спросил сыщик.
– А кто бы ей передал? Боброву таких указаний не поступало, а полковник, видимо, занят. Сейчас свяжусь, – Федор поднял трубку телефона и набрал нужный номер. Прошло не меньше минуты, прежде чем Федор оставил свои попытки и озадаченно посмотрел на молчащую трубку. – Что‑то я не понял… По этому каналу все обязаны отвечать без промедления.
– И машина стоит как‑то неправильно, – подлил масла в огонек зарождающихся в голове Федора сомнений Эрик. – Пойдем проверим?
– Нам надо к Апостолу, – возразил громила.
– Только заглянем, если все в порядке, дадим ей указание лететь на базу. Ведь там не осталось ни одного планера, а вдруг тревога? А если здесь засада монахов,уйдем без шума, как и пришли…
Как ни странно, довольно примитивные аргументы сыщика подействовали на Федора, и он решительно покинул водительское кресло, прихватив с собой короткий автомат. Эрик тоже выбрался из машины, предварительно пристегнув пленных к заднему сиденью. Пистолет доставать он не спешил. Разведчики бесшумно подобрались к дому и, легко перепрыгнув через низкую ограду, оказались под окнами кабинета. Окна были занавешены плотными портьерами, и ничего разглядеть им не удалось. Эрик подал знак, и они двинулись в обход стены, направляясь к заднему двору. Как только они скрылись из поля зрения оставшихся в машине пленных, Эрик вынул пистолет и резко ударил Федора по кучерявому затылку. Гигант споткнулся и рухнул лицом в мелкий гравий опоясывающей дом дорожки. Эрик вынул из кармана небольшой телефон и, набрав номер, сообщил:
– Сидор, я слева от дома. Упрячь парня за незаконное ношение нарезного оружия.
– Сейчас пришлю ребят. Что с ведьмой твоей делать? Она мне все нервы измотала своими заклинаниями!
– «Держать и не пущать»! – строго ответил Эрик. – Когда позвоню, устроишь ей побег. Только чтобы достоверно! Она должна быть абсолютно уверена, что сбежала сама, пользуясь собственной смекалкой и счастливым случаем.
– Обижаешь! – Сидоров усмехнулся. – Сделаю в лучшем виде. Помощь нужна?
– Справлюсь, – заверил сыщик. – Ты только не спи, следи за картинкой и не вздумай испортить прибор!
– Да ты что?! Я же самый аккуратный опер в мире! Такой прибор слежения, и вдруг испортить! На него до сих пор даже ни одна лишняя пылинка не села!
– Верю, – Эрик улыбнулся. – Учти, Сидоров, начинается игра покрупному!
Сыщик спрятал телефон и бегом вернулся к планеру.
– Монахи? – встревоженно спросил историк.
– Милиция, – ответил Эрик, – что ничуть не лучше. Он запустил генератор, и планер снова заскользил по прерванному маршруту.

Глава 15.
КРАСАВЧИК

– Как же так? – Красавчик завел машину и включил передачу. – Не могу я поверить, что Эрика захватила какая‑то тварь из Бездны!
– Чем он отличается от других? – спросил сидящий рядом Евгений.
– Одержимость, к сожалению, может поразить любого. Хвала всевышнему, мы способны с ней бороться!
– Эрик – это особый случай! – упрямо возразил сыщик. – Он любого беса сам может на завтрак живьем слопать! И не подавится!
– Тогда о чем ты волнуешься? – удивился Евгений.
– Не знаю… А вдруг ты прав?
За окном автомобиля промелькнуло здание железнодорожной станции, и Красавчик, скользнув по нему рассеянным взглядом, вдруг затормозил. Он приоткрыл окошко и уставился на дощатое строение, словно перед ним был вход в пресловутую Бездну.
– Что? – спросил Евгений и посмотрел через его плечо в открытое окошко, но Красавчик не ответил, а только поднял указательный палец, призывая к тишине.
Евгений так и не понял, в чем была причина остановки, потому что Красавчик вдруг резко ударил по педали газа и машина, взвизгнув шинами, сорвалась с места.
– Что ты увидел? – снова спросил монах, но ответом ему послужил звонкий щелчок по заднему стеклу.
Евгений втянул голову в плечи и обернулся. В стекле зияла аккуратная круглая дырочка подозрительно знакомого диаметра.
– Пепельницу испортили, – тоже заглянув назад, сказал Красавчик и кивнул на вмонтированную между передними сиденьями пепельницу для пассажиров. – С крыши стреляли…
– Ты их видел?
– Траектория, – коротко пояснил Красавчик. – А видеть я их не мог, иначе что они за снайперы?
– Какого черта им от нас теперь‑то надо? – немного нервничая, пробормотал Евгений.
– Эй, святой отец, вам же не положено чертыхаться? – Красавчик рассмеялся.
– Мы уже вне прицельной дальности, так что расслабься… Мы – свидетели. Соображаешь, как много в этом слове для сердца бесова слилось?
– Конечно, – согласился монах. – Ты поэтому и решил убраться отсюда подальше?
– Не совсем, – ответил Красавчик и загадочно улыбнулся. – В кого бы ни превращался сейчас мой напарник, астральная связь между нами еще не прервалась. Эрик в городе.
– Астральная связь? – удивленно переспросил Евгений.
– Ну, почти астральная, – уклончиво ответил сыщик, продолжая улыбаться.
Он взглянул в зеркало и, вдруг увеличив скорость, уже серьезно приказал:
– Возьми винтовку!
Евгений снова оглянулся и увидел, что их стремительно нагоняет планер. Шансов уйти от пустившейся в t погоню антигравитационной машины у них практически не было. Монах опустил спинку сиденья и перебрался назад. Выбив несколькими резкими ударами приклада часть заднего стекла, он устроился поудобнее и навел оружие на планер.
– Стреляй по колесам, – демонстрируя завидное самообладание, пошутил Красавчик и громко рассмеялся.
Евгений не поддержал его веселья и тщательно прицелился. В планере сидели пять человек. Евгений выбрал тепловой контур водителя и плавно нажал на спусковой крючок. Машину Красавчика тряхнуло на выбоине, и монах не успел разглядеть, попал ли он в цель. Снова наведя оружие, он отметил, что все‑таки не промахнулся, но планер шел тем же курсом, будто им управлял автопилот. Пассажиры преследующей машины засуетились, и один из них сместился далеко влево, высовываясь за пределы планера. Евгений навел винтовку на контур его головы и снова нажал на спуск. Человек дернулся и медленно вывалился на дорогу. На такой скорости его тело еще долго катилось следом за машиной, словно подхваченный ветром комок тряпья. Трое оставшихся преследователей пригнулись пониже, и их тепловые изображения исчезли с экрана прицела. Монах положил еще несколько пуль в корпус машины и, перезарядив винтовку, принялся выжидать, когда планер поравняется с автомобилем Красавчика. Сыщик выжимал из своего транспортного средства все, что мог, и трехлитровый двигатель машины гудел уже немного виновато. Планер между тем сокращал дистанцию, словно беглецы стояли на месте, а не летели на сумасшедшей скорости по пригородному шоссе.
– Чтоб он провалился, этот технический прогресс! – с чувством сказал Евгений, щурясь от врывающихся через разбитое стекло порывов ветра.
– Бери дробовик! – посоветовал Красавчик и сунул руку подсиденье. – В ближнем бою твоя винтовка не пригодится.
Евгений взял предложенную «пятизарядку» и опустил боковое стекло. Превратившись в сквозняк, ветер завыл с новой силой. Планер поравнялся с машиной, и его стекла тоже поползли вниз. Монах имел перед нападающими преимущество, поскольку держал окна их аппарата под прицелом, зато агрессоров было трое, а планер летел на полметра выше. Встали они почти синхронно и так же синхронно открыли огонь из коротких израильских автоматов. Евгений успел сделать только один неточный выстрел, прежде чем Красавчик резко нажал на тормоз и планер ушел далеко вперед. Автомобиль занесло и развернуло на сто восемьдесят градусов. Послышался скрежет оголившихся колесных дисков и рвущегося о стальные швеллеры дорожного ограждения железа.
– Рысью! – крикнул Красавчик и выскользнул на дорогу через окно. Дверь с его стороны не открывалась.
Евгений утер струящуюся по лицу кровь и выбросил наружу обе драгоценные винтовки, ружье, а потом выбрался и сам.
– Зацепило? – с тревогой осматривая лицо монаха,, спросил Красавчик и поднял оружие.
– Ерунда, рикошет, – Евгений махнул рукой в сторону придорожных кустов. – Уходим!
– Только недалеко, – согласился Красавчик и нырнул в кусты.
Планер развернулся и подлетел к искореженной машине. Воины выходить из аппарата не спешили, видимо, выясняли поточнее, где скрылись преследуемые. Красавчик стоял на одном колене, и ему было очень хорошо видно пространство под вражеским аппаратом. В нем показалась сначала одна пара ног, затем другая. Агрессоры прятались за корпусом своей машины, видимо, зная, что сквозь антигравитационное поле под ней пули не пролетят. Третий воин опрометчиво выглянул из окна и несколько раз наугад выстрелил по кустам. Тотчас стукнул выстрел Евгения, и человек безжизненно повис на дверце планера. Ноги из просвета между брюхом машины и дорогой исчезли, и Красавчик выпрямился. На уровне глаз оказалась толстая ветка старой березы, и сыщик, положив ствол винтовки на эту прочную основу, открыл беглый огонь. Его поддержал Евгений. Через несколько секунд все было Кончено. Сыщик сверился с показаниями прицела и, выждав пару минут, положил оружие на плечо.
– Конец фильма! – торжественно объявил он, обращаясь к скрытому кустами напарнику. – Эй, брат мой во Христе, ты как там?
Евгений не ответил, и сыщик быстро пробрался к нему через густые заросли. Монах сидел, опираясь спиной о березу. Его голова склонилась на широкую грудь, а руки бессильно повисли вдоль тела, выронив разря‑женную винтовку на траву. Сыщик нащупал пульс, осмотрел рану на голове и критически заметил:
– Это не рикошет, а касательное… Просто башка у тебя чугунная…
Вздохнув, он легко взвалил достаточно крупного монаха на плечо, подхватил его оружие и быстро выбрался на дорогу. Почти все стекла планера были выбиты, и он стал похож на сито. Однако основные системы работали нормально. Красавчик уложил раненого монаха на заднее сиденье, принес из своей машины аптечку и тщательно обработал рану. Кости черепа в ране под его пальцами подались вовнутрь, и сыщик нахмурился. Состояние Евгения становилось критическим, поскольку начинала образовываться обширная гематома, которая давила на мозг, а значит, в любой момент могла стать причиной, например, остановки дыхания. Монаха следовало срочно доставить в больницу. Красавчик сбросил тела одержимых в кювет и развернул планер в сторону города. Пробитое во многих местах и покрытое паутиной трещин, лобовое стекло все‑таки оставалось на месте, и сыщик, не опасаясь встречного ветра, утопил педаль ускорения в пол, бросив планер «с места в карьер»…

Глава 16.
ЭРИК

Планер самостоятельно сбросил скорость, и Эрик был вынужден прижать его к обочине. На дисплее компьютера загорелась надпись «конец маршрута». Сыщик согласно инструкции включил радиосвязь на «прием» и принялся ждать. Долгие минуты ожидания тянулись в полном молчании. Алексей и Михаил Моисеевич смотрели на улицу, стараясь придать лицам как можно более нейтральные выражения. Эрик незаметно для них пролистывал сообщения, пришедшие на его электронную записную книжку. Сидоров рапортовал, что не спит и ждет дальнейших указаний. Красавчик сигналил секретным кодом, что едет в город и просил ответить с указанием координат. Маячки двух полевых агентов работали в режиме опознания «свой – чужой», а это означало, что парни следят за Эриком, вполне профессионально оставаясь вне поля зрения…
Занятие сыщика прервал фоновый шум включившегося приемника. Эрик настроил видеосвязь и внимательно всмотрелся в темный экран. После нескольких секунд напряженного молчания из темноты послышался монотонный гул, в общем многоголосии которого отчетливо выделялись высокие нотки девичьего, а возможно детского, голоска. Высокий голос приблизился и стал отчетливо различим. Прошло еще несколько секунд, и Эрик смог разобрать слова.
– Теолог ничего не изменит, и я, право, не понимаю, почему Бездна решила провести этот авантюрный эксперимент с возвращением Судьи. Однако я смиренный исполнитель ее воли… Поезжайте прямо, вдоль водоема, потом остановитесь перед воротами и подайте сигнал…
Связь оборвалась, и Эрик, слегка насторожившись, оттого что инструкции были такими краткими, вывел планер на дорогу. Беспокойство понемногу нарастало, и, когда впереди показались упомянутые детским голоском ворота, сыщик все понял. За железными створками скрывалось не только то самое место, откуда поступали указания всем одержимым в этом регионе, но и наиболее прямой путь к разгадке тайны многовекового противостояния Бездны и Черного Братства. В том, что такая тайна существует, Эрик уже не сомневался. Еще он ничуть не сомневался в том, что стоит ему войти в ворота и приобщиться к этой тайне, как его жизнь стремительно обесценится. Причем не только для и без того решительных монахов, но и для одержимых, которые пока считали его одним из своих…
Апостол сомневался в справедливости решения Бездны, а это говорило о высокой степени самостоятельности тайного руководителя одержимых…
Сыщик задумался. Получалось, что Апостол вполне мог быть таким же нестандартным представителем человеческого рода, как и Эрик? Открытие не стало для сыщика неожиданностью. Подобную версию он продумывал с самого начала. Последствием такого развития событий могло стать разоблачение Эрика. Для этого Апостолу не придется особо утруждаться. С другой стороны, сыщику не давали покоя слова Федора о множественности талантов Апостола, а следовательно – его возможная, мягко говоря, неоднозначность… Конечно, все эти размышления почти утратили свою актуальность, ведь планер стоял перед воротами, и до момента истины оставались считанные секунды. Однако Эрик предпочитал иметь в голове полную ясность, до того как ее внесет кто‑то со стороны. Тем более что от того, насколько точно он предугадал ход событий, зависел исход всей истории в целом…
Створки ворот медленно разъехались в стороны, и в лобовое стекло планера плеснула волна полутораметровой пелены черного тумана. Он эффектно стелился от ворот до самого подъезда дома, скрытого в глубине огороженной территории. Эрик про себя оценил выдумку на «троечку» и потому скептически скривился. Возможно, для существ из‑под Океана Вечной Боли это могло служить неким символом, но для нормального человека такая дымовая завеса имела мало смысла. Сыщик на всякий случай сбросил и без того минимальную скорость. Если настоящему одержимому следовало отреагировать на туман именно так, то Эрик получал «очко» в свою пользу, а если нет, то он мог списать все на демонстрацию важности дела, которое привело его к самому Апостолу. Что в целом приносило ему такое же верное «очко».
Планер остановился вплотную к широкому крыльцу мрачного двухэтажного дома. Серые стены и лишенная гармонии архитектура не устрашали, а скорее разочаровывали. Особняк ничуть не походил на киношные замки вампиров или другой нечисти. Больше всего он напоминал стандартную контору захудалого строительно‑монтажного управления прежних времен, коим в те далекие времена, собственно, и являлся. Обитая рейкой, затертая дверь конторы со скрипом открылась, и перед глазами пассажиров умного планера появился невысокий, но еще крепкий старичок самого благообразного вида. Он подслеповато прищурился и, разглядев выбравшихся на крыльцо людей, махнул рукой,приглашая пройти внутрь здания.
Эрик деловито проверил оковы пленников и подтолкнул их вперед. Сразу за дверью начиналась довольно крутая лестница, по которой пожилой привратник проводил посетителей на второй этаж, в просторный холл. Внутреннее убранство дома практически полностью соответствовало его внешнему виду. На покрашенных блеклой голубой краской стенах висели ржавеющие огнетушители и пара плакатов на тему обязанностей гражданина по своевременной постановке на воинский учет, а также о сроках замены фотокарточек в паспорте. На почти пустом фанерном стенде с заголовком «Наши передовики» одиноко болтался листок с колонкой выцветших фамилий. Старичок остановился у входа и по‑прежнему молча указал на дверь в дальней стене слева. Гости пересекли гулкий холл и вошли в следующее помещение. Здесь обстановка была не менее спартанской, но ее скрашивало наличие стола и нескольких дешевых стульев. За столом вполне по‑хозяйски восседал уже знакомый Эрику полковник, а у стены верхом на скрипучем стуле расположился еще один мужчина. Что‑то в его внешности показалось Эрику знакомым, но что, он вспомнить не смог. Скованные пленники остановились на середине комнаты и уставились в грязноватый пол.
– Возмутители спокойствия? – с иронией спросил полковник и перевел взгляд на Эрика. – Где Федор?
– Мы хотели помочь Ирине и наткнулись на засаду. Федора пришлось оставить… – как можно более естественно ответил сыщик. – Кроме монахов, в игру вступила милиция.
– С твоей подачи, – принимая спортивную терминологию, заметил полковник.
– Меня нельзя винить за то, что я делал раньше, – нагло заявил Эрик и уставился полковнику в глаза. Тот спокойно выдержал взгляд и ответил:
– А тебя, разведчик, никто и не винит. Если в этой комнате и есть кто‑то в чем‑то виновный, так это наш уважаемый специалист по истории религий…
Михаил Моисеевич поднял усталый взгляд и кивнул:
– Я с вами согласен, только убежден в поправимости случившегося…
– В поправимости! – полковник рассмеялся. – Ну и выражения у вас, профессор! Что ж, выкладывайте, раз убеждены. Что нам следует делать?
– Это я могу сказать только Апостолу, – неожиданно заупрямился историк.
– Пожалуйста, – невозмутимо ответил полковник и нажал под столом на какую‑то кнопку. В стене за его спиной вдруг образовалось мутное, неправильной формы окно, за которым прорисовалась тень сидящего человека. – Апостол вас слушает, профессор.
– Говорите, – не искаженный радиоволнами голос Апостола теперь казался однозначно девичьим, а не детским.
Эрик, сомневаясь, так же как и остальные, в том,что у историка есть определенный план действий, насторожился.
Что хотел предложить историк, так и осталось загадкой. Внезапно дверь в комнату рухнула, и в образовавшийся проход ворвалось несколько человек в масках. Судя по экипировке и отработанным выкрикам, это были не монахи. Эрик отошел в сторону, поскольку препятствовать группе захвата было бессмысленно. Полковник и человек, сидевший верхом на стуле, никакого сопротивления не оказали. Они послушно легли на пол и завели руки за спину. Мутное окно в стене исчезло, затянувшись, как ряской, слоем штукатурки. Пленных воины усадили в угол, а на Эрика один из них направил ствол автомата. Сыщик спокойно повернулся лицом к стене и оперся на нее руками. Когда следом за группой в комнату вошел их начальник, Эрик скользнул по его рыжей шевелюре недовольным взглядом и тихо, так, чтобы слышал только он, произнес:
– Сидоров, ты идиот!
– Всех в машину! – не обращая внимания на реплику сыщика, приказал Сидоров и, кивнув в сторону Эрика, добавил: – Этого пока оставить…
– Чего ты ругаешься? – спросил милиционер, когда они остались наедине. – Вся территория оцеплена, мышь не прошмыгнет! Убийца пойман, сообщники тоже. Апостол и главари банды у нас. Тех, что в Красновке, «заметут» внутренние войска. По‑моему, все сделано качественно. Гонорар твой, можешь получить в лю бое время…
– Ты закончил? – Эрик тоскливо посмотрел на Сидорова. – Хочешь, я расскажу тебе, что произошло на самом деле?
– Да я же все. видел при помощи твоего прибора слежения! – попытался сопротивляться милиционер.
– Помолчи! – строго приказал сыщик. – Апостола здесь не было! А те, кого вы взяли, без него – просто пешки! Ты хотел раскрыть грандиозный заговор? И чего добился? Что у тебя есть? Федор с «незаконным ношением оружия» и куча трупов неизвестного происхождения? Притянуть Алексея к делу о бескровных телах ты не сможешь: ни к одному из погибших он не прикасался. Главари пошлют тебя подальше, поскольку оружия при них нет, а доказать, что они руководят бандой, ты опять же не в состоянии. Все обитатели лагеря в Красновке достанут из карманов губные гармошки, возьмут в руки гитары, и ты снова не докажешь, что там проходят подготовку одержимые бесами террористы, а не собрались на слет любители самодеятельной песни…
– Постой, но как же так?! – возмутился Сидоров. – Я слышал голос! Такой же, как в планере! Этот Апостол где‑то там, за стенкой!
– Сидоров, раскрой глаза, – Эрик устало опустился на стул, – это наружная стена! За ней ничего нет, только свежий воздух…
– Черт! – сдержанно выругался Сидоров.
– Вот именно, – подтвердил Эрик. – Я же тебе говорил: не дергайся и строго следуй моим указаниям. Говорил?
– Ну, говорил, – нехотя согласился милиционер. – Но я же не пацан! Мне,на днях подполковника дают, а значит, я тоже могу оценить ситуацию…
– Получается, что не можешь, – жестко оборвал его Эрик. – По крайней мере, в подобных делах. Пойми, майор, к этим нелюдям нельзя применять человеческие методы. Логике такие расследования не подчиняются, и четкого результата в них не бывает. Только временный перевес. Вот сейчас мы могли бы выследить Апостола, упрятать его в Реальный Храм и тем самым лишить местное воинство одержимых единого командования. Дезорганизованную таким образом армию монахи постепенно переловили бы поодиночке, потом ввели всем «вакцину» и отпустили бы на все четыре стороны. С точки зрения формального закона здесь возникает множество вопросов, но поверь, что ни один из них человеческие власти решить не в состоянии. Нет в Уголовном кодексе статьи, предусматривающей наказание за одержимость существами из другого измерения или за изгнание пришельцев… Даже если ты упрячешь их всех за решетку – придут другие. Монахи придерживаются верной тактики: партизанская война с выслеживанием и устранением ключевых в иерархии одержимых фигур. Если мы согласны с их позицией, то и действовать должны так же, как они.
– Что значит: если мы согласны? – удивился Сидоров.
– А как доказать, что Реальные Храмы нам во благо, а одержимость – во вред? – серьезно спросил Эрик. – В контакте с Бездной есть свои преимущества. Это необъятный мир, полный новых знаний. Разве знания – это плохо?
– Ты меня совсем запутал, – признался Сидоров. – Мы продолжаем искать Апостола или нет?
– Продолжаем, продолжаем, – сыщик похлопал его по плечу.
– Только при условии, что ты забудешь смысл слова «инициатива». Пришло время выпускать приманку. Полковника и коменданта надо отдать монахам – пусть введут им препарат. Таким образом, у Апостола останется два кандидата на освободившийся пост полковника: Бобров и Ирина. Капитан Бобров больше подойдет на роль коменданта, это я обеспечу, а полковником Бездна посоветует назначить Иру… Соображаешь?
– Что? А, ну да, твоей ведьме надо организовать побег, – вспомнил майор.
– Только так, чтобы она решила, что ей просто повезло, – повторил свое недавнее указание Эрик. – Она последняя из тех, кто знает, где можно найти Апостола…
– Ты же ей вроде бы поверил, когда она это отрицала? – спросил Сидоров.
– Вроде бы… – подчеркнул сыщик. – Она еще та штучка, и так вот, с ходу, ее не расколоть. Зато можно обмануть и выследить… Смотри, Сидор, не обделайся хотя бы в этот раз!
– Хотя бы! – обиженно проворчал майор. – Стоило один раз допустить промах, как сразу – «хотя бы»! Ты, кстати, с напарником воссоединиться не желаешь? Он полчаса назад прилетел на едва живом планере с едва живым пассажиром. Сейчас отпаивается чаем в ординаторской первой «Скорой»…
– Спасибо за информацию, – Эрик покачал головой, – однако еще не время.
– Любишь ты тумана напустить! – Сидоров махнул рукой и вышел из комнаты.
– И тебе удачи, – пробормотал ему вслед сыщик и подошел к окну.
Воины майора уже проверили все помещения и территорию, по‑прежнему окутанную странным туманом. Кроме схваченных в комнате и старичка привратника, они никого не нашли, а потому, оставив пару сотрудников, погрузились в машины и уехали. Планер Сидоров великодушно оставил в распоряжении Эрика. Сыщик заложил руки за спину и в раздумье прошелся по комнате. Проходя мимо стола, он наклонился и с удивлением обнаружил, что на обратной стороне столешницы действительно есть нечто вроде кнопки. Эрик незамедлительно нажал на нее и обернулся к стене. Совершенно неожиданно в серой штукатурке снова «протаяло» окошко, и за ним по‑прежнему сидела тень.
– Удивлен? – звонко спросил Апостол.
– Немного, – признался Эрик. – Ты женщина?
– Очень молодая и красивая, – подтвердила собеседница. – Но тебе от этого факта будет мало проку. Это не те приметы, по которым меня можно найти.
– Я привык работать много и монотонно, – возразил сыщик.
– Начну с модельных агентств…
– Ценю твою смелость и трудолюбие, – прервала его девушка и рассмеялась. – Кто ты на самом деле? Не менее загадочный, чем я, лидер Черных Монахов? Или эмиссар тех, кто разбросал по Земле Реальные Храмы?
– Разве Храмы изобрели не монахи? – удивился Эрик.
– Монахи – тупоголовые вояки! – собеседница снова рассмеялась.
– Они, конечно, значительно осложняют нашу жизнь, но мы к ним привыкли и считаем их чем‑то вроде фактора естественного отбора. Попался монахам – поделом! Значит, был слаб, нерасторопен или глуп. С Реальными Храмами все сложнее. Бездна не знает, что это за явление, поскольку не видит ни их, ни то, что расположено на их поверхности. Я думаю, перед Бездной, а заодно и перед людьми, встала новая и гораздо более грозная, чем взаимное проникновение наших миров, опасность…
– Не пытайся изобразить из себя овечку, – вмешался в ее монолог Эрик. Отчасти мнение Апостола совпадало с его собственными подозрениями, но в споре сыщик сразу же принял сторону монахов. – Проникновение миров не взаимное, а только с вашей стороны к нам. Следовательно, его логичнее назвать экспансией! Поэтому все, что помогает людям бороться с Бездной, можно рассматривать как благо. Так что монахи абсолютно правы, используя Храмы против твоих воинов.
– До поры до времени, – возразила девушка. – Разве стремление строителей Реальных Храмов не похоже на попытку разделить два наших неразрывно связанных мира, чтобы справиться с каждым поодиночке? Представь, что будет, когда вся Земля превратится в единый Храм и Бездна утратит возможность проникать в ваш мир? Строители Реальных Храмов выйдут из подполья, а вы даже не заметите, как быстро они сделают вас своими рабами…
– Чем ты можешь подтвердить свое предположение? Реальные Храмы пока не навредили ни одному человеку. В отличие от Испанского Судьи, например. Ты просто боишься, что время вашего контроля над людьми подходит к концу, и единственное, что мне пока не понятно – почему? Что такого привлекательного для Бездны скрыто в человеке?
– Нами движет элементарный дух исследователей, – собеседница произнесла это уже совсем серьезно. – Подумай сам. Вы – наши соседи, но в вашем мире есть три измерения и время, а в нашем – измерений пять, зато нет времени. Разве не любопытно взглянуть на мир, который изменяется, развивается, стареет, рождается заново? Особенно если собственное пространство на такое не способно? Конечно, если быть до конца честной, то следует упомянуть, что в ваш мир приходят не только романтики‑исследователи. Некоторые добиваются разрешения проникнуть на Землю, чтобы удовлетворить свои нездоровые фантазии… Кстати, как раз для их устрашения нами был вызван Судья. Его местом обитания в вашем мире должна была стать Красновка, и прочим людям его таланты повредить не могли. К сожалению, нам вновь помешали монахи…
– Как все складно, – по‑прежнему недоверчиво, но уже почти без неприязни сказал сыщик.
– Ты все‑таки намерен меня поймать? – игриво спросила девушка.
– Только для того, чтобы пригласить в ресторан, – примерно с теми же интонациями ответил Эрик.
– Не верю я мужчинам, – собеседница снова рассмеялась. – Сначала обещают золотые горы, а потом исчезают, и ни адреса, ни телефона…
– Я не такой, – тоже улыбаясь, заверил сыщик. – Где встретимся?
– Пока нигде, но я подумаю над твоим предложением, – почти ласково ответила девушка. – А ты пока подумай над тем, что я тебе рассказала. Договорились?
Эрик не успел ответить, поскольку окно в стене исчезло и беседа прервалась.
– Спасибо, коллеги, за чай, но мне пора! – Красавчик встал из‑за стола и распрощался с докторами. – Отделению нейротравмы особый привет и наилучшие пожелания! Передадите? Тогда до встречи в менее рабочей обстановке. Пока!
Сыщик вышел из больницы и, остановившись перед своим потрепанным транспортным средством, закурил. Пара обследовавших планер сотрудников из конторы майора Сидорова уже закончили свою кропотливую работу и теперь сидели на порожке, также покуривая.
– Как техника? – поинтересовался Красавчик.
– На грани фантастики, – охотно ответил один из экспертов. – Вот ведь, история прогресса: трудились себе люди спокойно, то газовые амортизаторы выдумывали, то новые протекторы целыми конструкторскими бюро рисовали – шины летние, шины зимние, – а появился какой‑то умник по фамилии Брагин и просто отменил понятие «подвески» как таковое! Разве это справедливо?
– Вопрос, наверняка мучивший в свое время производителей конской сбруи и кремневых пищалей, – парировал Красавчик, не уточняя, что вместе с Эриком является равноправным партнером пресловутого Брагина и получает от производства планеров на антигравитационной подушке немалую прибыль. – Что‑нибудь интересное нашли?
– Гильзы, кровь, стекло, пару ошметков от мозгов… – ответил разговорчивый эксперт. – Что тебя конкретно интересует?
– Сам не знаю, – признался Красавчик, – что‑нибудь необычное. Но нет так нет. Поеду на мойку…
Он запрыгнул на водительское сиденье и повел планер к выезду с территории больницы. Когда машина скрылась за поворотом, один из «экспертов» вынул из кармана пульт радиовзрывателя и нажал на кнопку. Мощный взрыв встряхнул больничный городок до самого основания. Ворота, с которыми как раз поравнялась машина, выгнулись наружу и слетели с петель. По счастливой случайности рядом с местом происшествия не оказалось ни одного из гулявших по больничному парку пациентов, и все обошлось без жертв.
Красавчик втоптал окурок в мягкую траву и под прикрытием кустарника вернулся к травматологическому корпусу, в котором минуту назад оставил Евгения.
Пока шла операция, монаху ничего не грозило, в палате интенсивной терапии он, пожалуй, тоже был в безопасности, но потом… Сыщик оглянулся на догорающий остов планера и оскалился. Пока одержимые не могли схватить Евгения, у «погибшего» Красавчика были все шансы незаметно добраться до их предводителя. Сыщик проследил, куда спрятались мнимые эксперты, и поиграл ключами от стареньких «Жигулей», приобретенных полчаса назад у одного из докторов. Просчитывать ходы противника Красавчик научился у Эрика уже очень давно. Потому и прикупил запасную машину, а потом вовремя спрыгнул с борта обреченного планера, поставив его на «автопилот».
Диверсанты выждали, когда на территории больницы начнется суета, а потом, воспользовавшись неразберихой, спокойно вышли за ворота и сели в неприметный автомобиль. Красавчик на спеша завел свою «новую» машину и выехал за ними следом.
Одержимые катались по городу больше часа. Наконец они остановились у здания высотной гостиницы и, оставив машину на парковке, скрылись в холле. Красавчик проследил через стеклянную дверь, с какой полки им был выдан ключ, и, выждав пару минут, вошел в гостиницу. Сделав вид, что интересуется курсом валют в гостиничном обменном пункте, он пробежал взглядом по ячейкам с ключами от номеров и, запомнив интересующие цифры, вернулся в машину. Набрав на мобильном телефоне нужный номер, он без предисловий спросил:
– Прибор слежения у тебя? Найди в компьютере файл «Гостиницы». Нашел? Это не процессор медленный, а ты заторможенный… Открыл? Да… гостиница «Северная»… Номер двенадцать ноль два. Видишь на панели инструментов значок «просмотр»? Нажимай… Что там?.. Кто?.. И что они делают?.. Нет, опергруппу присылать пока рано… Кто приказал ее отпустить? Эрик?.. Ты не путаешь?… Хорошо, следи и комментируй…
– Ты лучше сам послушай, – предложил Сидоров и поднес телефонную трубку к динамику следящей аппаратуры.
В номере гостиницы шел горячий спор, и один из голосов Красавчик определил как голос Ирины. Отвечал ей тот словоохотливый «эксперт», что беседовал с сыщиком у больницы.
– Нам приказал Бобров! – оправдывался мужчина.
– Апостол назначил полковником меня, а не Боброва! – резко ответила Ирина.
– Но мы об этом не знали! Вас в лагере не было, а эти парни между тем уложили четверых наших снайперов и ранили одного наблюдателя! Капитан приказал их догнать и уничтожить любой ценой!
– И это обошлось нам еще в пять человек и планер! – возмущенно закончила Ирина. – Все, вендетта окончена! По вашей милости мы теперь под прицелом не только монахов, но и милиции! Вы понимаете, что с нами будет, если стражи порядка причислят нас к разряду террористов? Они устроят в городе такую облаву, что нам придется год сидеть в подполье!
– Пусть Бездна пришлет побольше добровольцев и вселит их в милицейское руководство, – недовольно возразил мужчина.
– Не умничай! – оборвала его Ирина. – Как будто ты не понимаешь, что слишком большой приток наших воинов нарушит баланс и вызовет такой рост Реальных Храмов, что будет некуда ступить! Пусть сначала регрессируют существующие участки… Нам придется подождать…
– Теперь вы начальник, – соглашаясь, ответил «эксперт». – Но прежний полковник выжидать точно бы не стал! Что толку прятаться по углам, когда нас пытаются элементарно уничтожить?! Монахи обнаглели и должны получить по заслугам! Люди тоже! Если нельзя вселить в них достаточно воинов, значит, их надо убить! Для этого мы все время и готовились! Разве не так?
– Еще рано, – уже более спокойно возразила девушка.
– А может, уже поздно? – недоверчиво спросил мужчина. – Что думает по этому поводу Апостол?
– То же, что и я, – уверенно ответила Ирина. – Если вы недовольны руководством, можете уехать в другой регион или вообще вернуться домой. Вы – доброволец, и останавливать вас я не имею права. Однако если вы решите остаться в моем отряде, держите свое мнение при себе и выполняйте приказы!
– Извините, полковник, – после недолгой паузы сказал мужчина. – Просто я озабочен понесенными отрядом потерями…
– Я сама ими озабочена, но это не повод для раздоров, – снисходительно ответила Ирина. – Обсуждение окончено. Я должна встретиться с Апостолом и получить от него, в подтверждение своих полномочий, ключ‑код от арсенала. Вы пока возвращайтесь на базу.
– А кто обеспечит вашу безопасность? – настороженно спросил молчавший до сих пор второй «эксперт».
– В одиночку я менее заметна, не волнуйтесь…
В номере воцарилась тишина, затем послышались шорох и звук шагов. Наконец хлопнула входная дверь, и все стихло.
Красавчик выключил телефон и нацепил найденные в перчаточном ящике солнцезащитные очки. Спустя несколько минут из дверей гостиницы появились подрывники. Они уселись в свой экипаж и отъехали, почти мгновенно растворившись в потоке транспорта. Ирина вышла почти сразу за ними и направилась к автобусной остановке.
Красавчик завел двигатель и уже собрался тронуться, как вдруг в его машине раскрылась пассажирская дверца и на правое сиденье уселся бородатый тип.
– Все‑таки она знала, где искать Апостола, – сообщил неожиданному пассажиру ничуть не удивившийся Красавчик.
Бородач кивнул и ответил:
– И как его зовут, она тоже знает.
– Где тебя носило? – поинтересовался Красавчик, выезжая на обочину и притормаживая так, чтобы остановка была в поле зрения.
– Мы уже решили, что в тебя вселили беса…
– Пытались, – признался Эрик и почесал подбородок. – Чертова маскировка! Чешется – сил нет!
– Да брось ты эти детские игры! – посоветовал
Красавчик и рассмеялся.
– Сам‑то зачем очки напялил? – Эрик снял с носа напарника очки и рассмотрел на свет. – Ползарплаты,за такой шедевр, наверное, выложил?
– Да больше! К ним же в нагрузку машину давали! – округлив глаза, признался Красавчик и уже более серьезно добавил: – Рад тебя видеть, если, конечно,это по‑прежнему ты…
– Я, не сомневайся, – Эрик улыбнулся и хлопнул напарника по плечу.
– Мы с тобой Бездне не по зубам.

Глава 18.
АПОСТОЛ

Смотри, зажили ручонки, – Эрик указал на Ирину, которая прошла мимо автобусной остановки и теперь ловила такси у обочины чуть подальше.
– А что произошло? – спросил Красавчик.
– Из «браслета» выскользнула, – пояснил напарник.
– Чужое тело не жалко, – Красавчик покачал головой. – Вот в этом и заключается вся их дьявольская сущность! Хотя ей все равно было больно?
– Наверняка, – согласился Эрик. – Так, говоришь, к Апостолу наша дива собралась?
– К нему, родимому, – подтвердил Красавчик.
– К ней, – уточнил напарник. – Я не далее как час назад имел с Апостолом весьма приятную беседу.
– Ну и как? – удивленно спросил Красавчик.
– Договорились на ресторан, – Эрик многозначительно ухмыльнулся.
– Отлично! Я со вчерашнего вечера ничего не ел, – напарник потер руки. – Кухня, надеюсь, будет классическая? Или змеи, жабы, саранча?
– Ничего обещать не могу, почти серьезно ответил Эрик.
– Давненько я не пробовал супчика с гадюкой, – мечтательно протянул Красавчик и скривился. – Однако нам пора!
Ирина наконец поймала расписанный рекламными обещаниями автомобиль и по устаревшей традиции объяснила водителю маршрут до того, как уселась на заднее сиденье. Такси ловко вклинилось в довольно плотный поток транспорта и покатило в сторонуюго‑западного района города.
– Надо было ехать на планере, – заметил Красавчик, с трудом удерживаясь на допустимом удалении от объекта. – Все бы уступали нам дорогу…
– И мы были бы видны, как фонарь, – Эрик указал на встречную полосу движения, над которой пролетел новый черный планер с транзитными номерами. – Богатеем на глазах…
– Брагин наконец‑то внял моим молитвам, – живо отреагировал Красавчик. – Мне пришлось процитировать не меньше сотни раз знаменитое изречение товарища Форда, прежде чем он согласился покрасить партию планеров в черный цвет!
– «Машина может быть любого цвета, при условии, что она черная», – Эрик кивнул. – По‑моему, девяносто раз из ста, я при этом присутствовал…
– Вы оба зануды и консерваторы, – огрызнулся Красавчик.
– Какого черта я сижу за рулем этой колымаги и пытаюсь выследить сумасшедшую ведьму из очередной нечеловеческой шайки? Лежал бы сейчас на пляже где‑нибудь в Каннах…
– И подыхал со скуки, – закончил за него Эрик. – Они останавливаются…
– Вижу, – Красавчик вздохнул и включил правый поворот. – Как ни противно, ты снова прав. Куда это она направилась?
Ирина вышла из такси и быстро скрылась в арке, которая вела в замкнутый колодец старого двора. Из этого тупичка было только два выхода: через арку на улицу и в единственный на весь пятиэтажный дом подъезд. Сыщики остановились у подъездной двери и прислушались. Легкие шаги девушки оборвались, а спустя секунду хлопнула дверь.
– Четвертый? – озадаченно спросил Красавчик.
– Третий, – возразил Эрик. – А может, и четвертый… У меня с собой усилитель, так что не будем терять время.
Сыщик вынул из кармана звукоусилитель и вставил его миниатюрный динамик в ухо. Проводок с чувствительным микрофоном он воткнул в принимающее гнездо. После всех приготовлений Эрик достал пистолет и осторожно толкнул дверь.
На третьем этаже располагались четыре квартиры. За дверями двух из них царила полная тишина. В третьей ворчливыми старческими голосами переругивались мужчина и женщина. В четвертой тоже было тихо, но Эрик почему‑то вернулся к первой из обследованных дверей.
– Здесь ты все‑таки что‑то услышал? – шепотом спросил Красавчик.
– В том‑то и дело, что нет, – ответил напарник. – В тех двух тикают часы, в трубах журчит вода, мухи периодически жужжат, а здесь – как в гробу…
– Здравствуйте, девочки! – кланяясь закрытой двери, прошептал Красавчик и снял оружие с предохранителя. – Сидорова ждать, как я понимаю, мы не будем?
– Или четвертый? – не отвечая на его вопрос, пробормотал Эрик. – Подержи дверь пару минут под прицелом, а я все же проверю четвертый этаж. Для надежности.
– Нет проблем, – Красавчик пожал плечами и приставил ствол к дверному «глазку».
Эрик быстро поднялся этажом выше и принялся выяснять, есть ли жизнь за еще одной четверкой дверей.
От увлекательного занятия его оторвал страшный грохот и появившийся в лестничном пролете клуб белой пыли. Из пыльного облака послышались торопливые, удаляющиеся вниз по лестнице шаги, сдавленный стон и затем глухой, но отборный боцманский мат.
Эрик, перепрыгивая по нескольку ступенек, спустился на третий этаж и обнаружил, что дверь в первую из прослушанных квартир вынесена вместе с косяком и теперь лежит на партнере.
– Догоняй этих… – Красавчик подобрал самый нелестный эпитет и закашлялся. – Я уж сам… как‑нибудь… выберусь…
Эрик пулей спустился на первый этаж и пинком раскрыл дверь подъезда. Все, что он успел заметить, это две мелькнувшие в просвете арки женские фигуры. Сыщик сунул руку с пистолетом за пазуху и побежал следом.
На улице был тот самый час, когда работающие граждане возвращаются по домам, и эта ежедневная миграция населения принимает угрожающий характер. Найти в такой толпе двух женщин, одна из которых и вовсе незнакома, – задача не для слабонервных. Эрик отдышался и отошел в сторону, поближе к стене дома, чтобы никто из прохожих не помешал ему сосредоточиться.
Бездна на его призывы почему‑то не откликалась. Сыщик попробовал влезть в ее мысли более решительно. Бездна уступила, но тут же попыталась дать сдачи. В глазах у Эрика потемнело, он покачнулся и сел, вытирая спиной побеленную стену. Бездна раскусила его тактику «подглядывания» и больше не желала иметь с ним ничего общего. Эрик пока не понял, убрался ли из мозга вселившийся бес, но то, что его шпионская карьера закончилась, уже не сомневался.
– А жаль. Мне было бы интересно покопаться в подноготной вашего мира не меньше, чем вам болтаться в моем, – сказал он неизвестно кому.
– Ты с кем это беседуешь? – протирая засыпанные пылью глаза, спросил перепачканный Красавчик. – Где дивы?
– Ушли… – с досадой констатировал Эрик и поднялся на ноги.
– Ты это брось! – напарник повертел головой и указал на южный конец улицы.
– Вон там не они?
– Черт! Куда ты смотрел?! Как мы теперь найдем твоего Апостола в юбке?!
– А нам это на самом деле надо? – устало спросил Эрик.
– Поехали домой. Отмоемся, переоденемся, сходим пообедать куда‑нибудь… Дело закрыто! Пусть катятся со всеми своими Храмами, Безднами и Апостолами куда подальше! Согласен?
Красавчик внимательно посмотрел на партнера и прищурился. Эрик снова затевал какой‑то фокус, напарник видел это по его глазам.
– Наконец‑то ты меня понял! – поддержал он игру. – Я тебе еще когда говорил, что это не наша забота? Наша специальность – воров ловить, бандитов, за дельцами нечестными следить…
Сыщики неторопливо сели в машину и покатили в сторону дома.
– Ты опять что‑то задумал? – спросил Красавчик,когда они отъехали достаточно далеко.
– Это наш последний шанс, – ответил Эрик. – Если не выгорит, можно бросать это дело по‑настоящему.
– Какой шанс?
– Ресторан…
– Что? – Красавчик в недоумении уставился на партнера.
– Смотри на дорогу, – Эрик потер высокий лоб. – Такова психология существ из Бездны. Я долго не мог найти объяснения их присутствию в нашем мире. Я, честно говоря, не нахожу его и сейчас, но Апостол объяснил это любопытством. Или любознательностью, название ничего не меняет. Им скучно в своем статичном мире, и они рвутся на поиски приключений. Например, на завоевание нашего мира…
– Насчет завоевания ты верно подметил, – вмешался Красавчик. – Там, в гостинице, они говорили, что собираются нас когда‑нибудь просто уничтожить и, насколько я понял, – всех, под корень.
– И ты считаешь, что Апостол ради достижения этой цели в будущем не воспользуется возможностью довести нынешнюю интригу до конца? Событий произошло столько, что любое разумное существо должно просто сдохнуть от любопытства, если не узнает, чем все это безобразие закончится. Ты думаешь, Апостол устоит против такого соблазна?
– Ну, в психологии созданий Бездны я не так силен, как ты…
– А в психологии людей?
– Это разные вещи!
– Принципиально – нет, – возразил Эрик. – Иначе бесы никогда бы не додумались вселяться в нас.
– Тогда… – Красавчик почесал затылок. – Я бы на ее месте нас добил! Ведь мы знаем слишком много, особенно ты…
– Вот! – Эрик поднял указательный палец. – Итак, мы идем в ресторан! Апостол – девушка со вкусом и не станет душить нас в постели. Это будет сделано эффектно, при большом скоплении народа. Кульминация – так кульминация! Понимаешь?
– А как же?! – Красавчик потер все еще синюю от удавки шею.
– Хотя в постели было бы тоже эффектно…
– При большом скоплении народа? – с ехидцей уточнил Эрик.
– Нет, я не такой! – нарочито возмущаясь, ответил напарник. – Зачем мне народ? Ну разве что если с ней будет пять‑шесть ассистенток…
– Ладно, хватит трепаться, – улыбаясь, приказал Эрик. – План понятен?
– А что же в нем непонятного? Идем в ресторан, садимся за столик, пьем аперитив и ждем, когда нас начнут убивать…
– Молодец, – похвалил Эрик и хлопнул напарника по плечу.
– Я подтягиваю к заведению группу быстрого реагирования, – раздался из миниатюрных горошин динамиков голос Сидорова. – Постарайтесь продержаться минут десять без инцидентов.
– На все воля… Черт его знает чья, но не наша, – процедил сквозь зубы Красавчик и пригубил коньяк. – Неплохой ты выбрал кабачок…
Последнее замечание он произнес громко, так как предназначалось оно Эрику.
– Ты отсталый тип, – ответил напарник.
– Это самое модное место в городе.
– Поэтому ты решил, что нас будут искать именно здесь?
– Нас нашли еще дома, – возразил Эрик. – Просто я иду навстречу пожеланиям нашего очаровательного противника. Лучшей сцены для финала не придумать.
– А вдруг она не придет сама, а подошлет десяток «горилл»? – забеспокоился Красавчик. – Она не может не понимать, что нас будет страховать «уголовка».
– Подошлет, но обязательно будет присутствовать при всем лично, – уверенно ответил напарник. – Вот увидишь… А что до милиции, так Апостолу, по‑моему, на такие детали совершенно наплевать. Ведь ее воины, по сути, особо ничего не теряют, когда освобождаются от «испорченных» человеческих тел. Испытывают небольшой комплекс неприятных ощущений и возвращаются в скучную Бездну… Единственное, чего она не может допустить, это потери собственного носителя. Ведь путь до Бездны и обратно занимает продолжительное время, а бросать весь регион без руководства даже на час ей строжайше запрещено. Это единственное слабое место в ее плане, и мы им непременно воспользуемся…
– Не оборачивайся! – вдруг шепнул Красавчик.
– У стойки бара обосновалась изумительная парочка…
– Исключительная внешность отнюдь не означает,что это она, – возразил Эрик.
– Понимаю, – согласился напарник, – но эта дамочка очень внимательно осмотрела всех присутствующих, кроме нас… Словно за нашим столиком совершенно пусто.
– Тогда будь готов, – понизив голос, приказал Эрик и расстегнул пиджак. – Сидоров, ты на связи?
– У меня все готово, – мгновенно откликнулся майор. – Вас страхуют два моих снайпера… Кстати, мальчики, к вам уже идут!
Красавчик покосился вправо и заметил, что к столику приближаются двое подвыпивших парней и девица. В руках один из мужчин держал открытую бутылку коньяка и запечатанное шампанское. Выглядела троица так, словно, совсем недавно познакомившись, шла отмечать это событие в более уединенное место. Парни что‑то наперебой бормотали очаровательной спутнице на ушко, а она кокетливо смеялась, в то же время пытаясь отвести в сторону то и дело лапающие ее руки. Девушка была среднего роста, со стройной фигурой. Ее красивые каштановые волосы были уложены в аккуратную прическу, а большие синие глаза немного подернуты пеленой хмеля, хотя от этого они становились только еще более магнетическими. Компания поравнялась со столиком сыщиков, и на привлекательном лице девицы вдруг засияла неровная улыбка. Она капризно освободилась от объятий одного из ухажеров и уселась на свободный стул.
– А я вас знаю! – немного запинаясь, произнесла она и откровенно уставилась на Красавчика.
Парни сделали вид, что растеряны и остановились за спиной у Эрика.
– Вы – Дима! – уверенно сказала девушка. – Мы с вами танцевали на прошлой неделе в ресторане «У Богдана».
– Действительно! – поиграв бровью, согласился Красавчик.
– Танцевали, только меня в тот вечер звали Роман и это было «У Томаса»…
Девица захихикала, а сыщик ловко подвинул к ней бокал с коньяком. Парни пошатываясь подошли ближе, и один из них склонился над самым ухом Красавчика.
– Ты… это… слышь, мужик, – парень выдохнул крепким перегаром, – не лезь к ней!
Красавчик, не обращая на него внимания, наклонился к девушке и что‑то игриво прошептал. Собеседница залилась звонким смехом и обняла Красавчика за шею. Второй парень вдруг обошел вокруг столика и сел напротив Эрика. Сыщик скользнул равнодушным взглядом по новому соседу, но оставил его поступок без комментариев. Парень уже не казался настолько пьяным, как секунду назад. В его серых глазах появилась искорка сосредоточенности, а руки, словно невзначай, оказались ниже столешницы. Его товарищ положил тяжелую ладонь на плечо Красавчику и потянулся свободной рукой к внутреннему карману своего пиджака.
– Официант! – не слишком громко позвал Эрик и поднял руку. – Красного вина нам и нашим гостям!
Произнося эти слова, он посмотрел второму парню прямо в глаза, а потом перевел взгляд на его партнера. Парень проследил за взглядом Эрика, и глаза его на мгновение округлились. На белой сорочке первого, в проекции сердца, чуть подрагивал красный кружок системы лазерного наведения.
– То же самое у тебя на затылке, – негромко подсказал ему Эрик.
Услышав слова напарника, Красавчик незаметно для девушки вынул из бокового кармана небольшой револьвер и прижал холодный ствол к ее животу.
– Где Апостол? – продолжая любезно улыбаться, спросил он замершую, словно статуя, собеседницу.
Неизвестно, ответила бы девушка на его вопрос или нет, но второй из ее «ухажеров» не поверил Эрику и резко поднял спрятанную под столом руку с пистолетом на уровень глаз сидящего напротив сыщика. Тотчас раздался звон разбитой витрины, и на белоснежную скатерть из простреленной головы «ухажера» брызнул фонтан крови. Выстрел второго снайпера помешал его товарищу даже вынуть пистолет из кармана.
Тотчас в дверях заведения возникли ребята из группы Сидорова. Они организованно рассредоточились по залу и не самыми вежливыми выкриками попросили всех присутствующих лечь на пол. Пока народ пытался сообразить, что происходит, Эрик резко вскочил и ринулся к стойке бара. Он прекрасно понял, о ком говорил Красавчик, когда увидел, как ловко перескочила через стойку и скрылась на кухне ресторана симпатичная пара. Женщина, несмотря на высокие каблуки и длинное вечернее платье, проделала этот акробатический трюк не менее ловко, нежели мужчина. Эрик при форсировании преграды немного не рассчитал силу толчка, зацепился ногой за край стойки и просто свалился по другую сторону, опрокинув при этом множество бутылок и бокалов. Как оказалось, это позорное падение спасло его от множества неприятностей. Как раз на той высоте, где он мог находиться, если бы не упал, просвистело несколько пуль. Сыщик откатился от дверного проема в сторону и поднялся на ноги. Из кухни раздались грохот металлической посуды, крики и топот. Эрик оглянулся в сторону Красавчика. Тот пристегнул наручниками свою «подружку» к металлической перекладине тяжелого стола и теперь спешил ему на помощь.
– На улицу они не побегут! – крикнул Эрик. – Из кухни есть выход к грузовому лифту, беги через зал!
Красавчик развернулся и бросился туда, где располагались пассажирские лифты и вход в служебный коридор, который вел к грузовому лифту.
В здании было двенадцать этажей, но сыщиков интересовал только девятый. Именно на этом уровне располагалась крыша соседнего дома, и как раз из окон девятого этажа было совершенно несложно попасть на ее плоскую поверхность. Крыши следующего и еще трех примыкающих друг к другу почти вплотную зданий, по стечению архитектурных обстоятельств, были расположены практически на одном уровне. Затем следовал перепад высот еще на два этажа вниз и снова три или четыре удобных для бегства крыши. С земли убегающих по крышам врагов отследить было весьма проблематично, ведь они могли в любой момент спрятаться в одном из домов или спуститься вниз. Выбирая место встречи, Эрик учел это обстоятельство со свойственной ему масштабностью мысли. Чтобы не спугнуть дичь, он хотел дать ей иллюзию максимальной безопасности. Апостол наверняка просчитал варианты возможного отхода.
Бегство по крышам могло показаться идеальным способом отрыва от преследования.
Эрик миновал разгромленную кухню и выглянул в коридор. Лампочки над дверью лифта мигали, отсчитывая этажи. На цифре девять лифт остановился.
– Есть контакт, – спокойно сообщил Эрик в микрофон.
– Девятый? – уточнил напарник.
– Да, – подтвердил Эрик. – Преследуй их по‑честному, достань обеих!
– Так это две девки? – удивился Красавчик.
– А ты не заметил? – Эрик усмехнулся. – В мужском костюме наша любимая Иришка, а вторая…
– Подсадная утка, – оборвал его Красавчик. – Все, я на девятом. Начинаю спектакль «Погоня за Апостолом». Конец связи!
Эрик спрятал пистолет и вернулся в обеденный зал. Там вовсю кипела работа. Оперативники тщательно изучали документы и содержимое карманов всех присутствующих, включая женщин; их для обыска отводили в подсобное помещение две молоденькие девушки в форме. Сидоров важно прогуливался посередине зала и раздавал подчиненным короткие указания. Увидев Эрика, он шагнул ему навстречу, но сыщик махнул рукой в сторону лифта и сказал:
– Пошли ребят на девятый этаж, пусть выберутся на соседнюю крышу и помогут Красавчику. Он там пытается отловить пару привидений…
– Хорошо, – Сидоров быстро отдал приказ, и двое спецназовцев скрылись за блестящими дверцами лифта. – Постой, так Красавчик ловит Апостола? Тогда бы надо побольше народу послать?!
– Зачем? – Эрик пожал плечами. – Если не справится Красавчик, тогда не справится и батальон твоих парней, только не подумай, что я пытаюсь обидеть наших орлов!
– Понимаю, что ты имеешь в виду, – великодушно согласился Сидоров и вернулся к проверке документов.
Эрик между тем подошел к своему залитому кровью столику и, выдвинув стул, сел на него верхом. Прикованная к столу девушка сидела, размазывая по щекам слезы и тихонько всхлипывая. Эрик достал из кармана платок и протянул его пленнице. Девушка подняла на него заплаканные глаза и прошептала, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться в голос:
– Я их не знаю! Поверьте мне! Подсели, предложили выпить, потом позвали покататься по городу… Я сначала согласилась, а потом передумала. Только как от них отвязаться, сообразить так и не смогла… Тут вы… Я действительно решила, что видела вашего друга «У Богдана»… Я же не виновата, что они оказались такими…
Девушка покосилась на трупы и расплакалась пуще прежнего.
– Я с самого начала понял, что ты не с ними, – успокоил ее Эрик. – Тебя отпустят, не волнуйся. Конечно, не сразу, сначала заполним пару бумаг, но ты всего лишь свидетель, и задерживать тебя мы не имеем права…
– Да?! – девушка обрадованно шмыгнула покрасневшим носиком. – Я готова рассказать все, что видела! Я все подпишу!
– Хорошо, хорошо! – Эрик отстегнул «браслет» от перекладины стола. – Рассказывать, что видела, тебе и не нужно – мы видели то же самое, но один вопрос я тебе все‑таки задам…
– Да, да, конечно, задавайте! – с повышенной готовностью ответила девушка и подалась вперед, демонстрируя полную лояльность.
Эрик застегнул освободившийся «браслет» на своем запястье и, глядя пленнице прямо в глаза, спросил:
– Я так сильно похож на идиота? Девушка немного побледнела и почти шёпотом переспросила:
– Я не понимаю… о чем вы спрашиваете?
– Что же тебе непонятно?! – притворно удивился Эрик. – Только идиот может поверить, что умнейший, опирающийся на мудрость Бездны Апостол, пытаясь вырваться из кольца, станет скакать по крышам или будет пробиваться при помощи лобовой атаки через главный вход. Выбраться из зала можно лишь через «кутузку», где имеют право продержать сутки и откуда за неимением доказательств в причастности к инциденту, непременно выпустят. Конспирация при этом не страдает, и желание присутствовать на спектакле «Гибель сыщиков», как бы его назвал мой напарник, превращается из шага рискованного и с точки зрения Бездны, недопустимого, в невинную шалость. Разве не ловко придумано? Меня поначалу все же смущало твое неожиданное появление на самой главной роли, однако потом я понял, что это просто гениальное решение! Наблюдать смерть врага в упор и при этом оставаться вне всяких подозрений, словно суфлер, которому видна любая морщинка на лице актера, но которого не видит ни один зритель! Мои аплодисменты! И все бы у вас получилось, но, смею показаться самоуверенным, я все‑таки не идиот!
Эрик взял с соседнего стола чистый бокал и наполнил его коньяком из уцелевшей бутылки.
– За знакомство, госпожа Апостол! – он отсалютовал девушке бокалом и сделал небольшой глоток.

Глава 19.
БЕЗДНА

Скачу за ними, как горный козел, а они еще и отстреливаться пытаются! – рассказывал Красавчик, сидя на столе в кабинете Сидорова. – Ну я и не выдержал… Красотке той, что в вечернем платье, пришлось мягкие ткани бедра прострелить. Ее парни потом уже без меня повязали. А вот Ирочке я решил по блату устроить нормальный человеческий захват. Подождал, пока она расстреляет весь боезапас, и прижал ее в темном месте…
– Лишнего, надеюсь, себе не позволил? – с ухмылкой спросил Сидоров.
Красавчик состроил кислую мину и, бросив взгляд на его рыжую шевелюру, ехидно поинтересовался:
– С самого начала хочу спросить: ты, Сидоров, газировку в детстве не рекламировал?
– Да ладно вам, – вмешался Эрик. – Скоро это чертово зелье привезут?
– Потерпи, – ответил майор и взглянул на часы. – А жалко девчонок. Ведь после укола человеческая личность к ним не вернется? Станут бессмысленными куклами… Понимаю, что это правильное решение, в смысле – по заслугам, а душа не лежит!
– Это у тебя кое‑что другое не лежит, – заметил Красавчик. – Слышал же, что они наметили себе главной целью? Альтернатива проста: или мы их изгоняем, или они нас убивают. Тебе надоело коптить безоблачное небо Родины? Мне пока не очень… Нет, как представитель закона ты вправе поступить иначе: отдать их под суд, в тщетных попытках упрятать таким образом за полярным кругом или в солнечном Магадане… Только на основании чего? Этих двух скалолазок еще понятно – стреляли, а милейшего Апостола?
– Все равно это полумеры, – возразил Сидоров. – Изгоним этих, придут другие…
– Вся жизнь – борьба, – философски изрек Красавчик. – Зато следующие одержимые будут осторожнее и в наглую на нас не попрут! В общем, это уже головная боль Черных Монахов. Нам и без нечистой силы дел хватит.
Дверь в кабинет приоткрылась, и в проеме показался посыльный. Сидоров в ответ на его многозначительный взгляд кивнул и предложил:
– Ну, идем в «комнату пыток», инквизиторы?
– Идем, – со вздохом согласился Красавчик и легко спрыгнул со стола.
В тесной комнате в ряд сидели пятеро арестованных, а чуть поодаль от них примостился мрачный Алексей. Увидев Эрика и Красавчика, он немного оживился.
– Ребята, – взволнованно обратился он к сыщикам, – скажите этому майору, что меня уже вылечили!
Вошедший следом за сыщиками Сидоров остановился посреди комнаты и обвел компанию одержимых долгим взглядом.
– Кузьменко свободен, – наконец сказал он и махнул рукой вошедшему с ним помощнику. Тот разомкнул наручники, и Алексей отошел к двери, остановившись за спиной у Красавчика.
– Остальным прописаны прививки! – словно собравшись духом, выпалил майор.
Одержимые как по команде попытались подняться, но наручники были закреплены в специальных зажимах, расположенных на высоте полуметра от пола. Эрик толкнул майора в плечо и указал на Ирину, лицо которой покраснело от усилий.
– Девушка умеет снимать оковы, поэтому лучше начать с нее…
– Да ты что, коллега, – Сидоров усмехнулся, – у нас ведь не гестапо! Каждому клиенту будет выделен абсолютно одноразовый шприц, и вся процедура будет исполнена синхронно.
Майор отошел от двери, освобождая путь пятерым сотрудникам с наполненными шприцами и жгутами в руках.
– Медленно вводите! – предупредил Красавчик. Ни одна из трех девушек сопротивления не оказала. Они равнодушно отвернулись к серой стене, и лишь Апостол посмотрела перед этим на Эрика пристальным взглядом. Историк обреченно опустил голову на грудь и вздохнул. Один только Федор попытался лягнуть сотрудника ногой, но после удара по затылку резиновой дубинкой затих и дальнейшему проведению процедуры не препятствовал.
В комнате повисла густая напряженная тишина.
Эрик смотрел на одержимых без участия, но и без злорадства. Он видел не только их бледнеющие человеческие лица, он видел и охваченные мучительным холодом очертания Существ. Они корчились от боли и медленно выползали из теплых телесных оболочек в неуютный земной мир. Существо Апостола было гораздо сильнее прочих. Оно не бросилось сразу же искать лазейку в пограничное пространство – на берег Океана Боли, – а поднялось над бетонным полом комнаты и коснулось мыслей Эрика.
– Я не виню тебя за то, что человек оказался сильнее, – сказал Апостол сжавшемуся от страха и стыда Существу внутри Эрика. – Но Бездна тебя не простит.
– Я не хочу оставаться в этом мире! – взмолилось Существо. – Бездна отказывается со мной говорить, но я ее не предавал! Скажите ей! Как мне искупить свою слабость?! Я могу попробовать помешать вашему изгнанию!
– У тебя ничего не выйдет, – спокойно вмешался в их диалог Эрик.
– Человек прав, – согласился Апостол. – Нам придется временно отступить… Я не смогу убедить Бездну в том, что ты заслуживаешь прощения… Да я не стану и пытаться, но ты можешь договориться со своим носителем. Однако он любознателен, а ты – источник совершенно необычной информации. Если вам удастся найти вариант симбиоза, взаимовыгодного проживания в одном теле, то ты, возможно, не погибнешь… Как тебе, человек, мое предложение? Что ты молчишь, Эрик?
– Ищу подвох, – ответил сыщик.
– Это правильно, – одобрил Апостол. – Ты осторожен и умен. Но подвоха нет. Существо внутри тебя – изгой. Ему нет пути обратно в Бездну, однако он часть ее знания и одновременно инструмент, без которого понять это знание человеку никогда не удастся…
– И пятая колонна, которую, пообещав прощение, вы всегда можете поставить под старые знамена, – закончил Эрик. – Мы, кажется, уже выяснили, что я не идиот?
– Как знаешь, – разочарованно сказал Апостол и, обращаясь к Существу, закончил: – Твой носитель так же жесток, как и прочие его сородичи. Ты обречен погибнуть…
– Нет! Простите меня! Возьмите меня домой! Великая Бездна, я умоляю! Апостол! Помогите мне! Я не хочу…
– Тогда убей человека, – злобно прошипел Апостол и нырнул в пространство между Землей и Бездной, на черный берег Океана Боли…
Эрик почувствовал сильное головокружение и рухнул на пол.
Разум сыщика окутала темнота. В ней не было ни проблесков, ни очертаний окружающих предметов. Ничего, Словно все источники света на миллионы километров вокруг, вдруг исчезли, одновременно и бесповоротно. Эрик попытался ощупать землю, но рука провалилась вниз, и на смену неподвижности пришло уже знакомое ощущение падения. Сыщик знал, что он не в Бездне и даже не на берегу Океана, однако Существо упорно тянуло его куда‑то во тьму. Эрик сосредоточился, чтобы проникнуть в его мысли, и все понял. Противник сталкивал сыщика в колодец безысходности. В бездумный и глубокий водоворот смерти. Существо обволакивало нейроны его мозга, не давая импульсам проходить в нужном направлении и замыкая их в неверные цепи. Липкая и горячая субстанция сочилась густой слизью по поверхности извилин, пропитывала серое вещество и плавила подкорку. Эрик понимал, что на самом деле ничего подобного не происходит, но воображение рисовало именно такую картину. Враг уничтожал его мозг и, как бы этот процесс ни выглядел физически – как разрушение коры или как невидимое без. микроскопа уничтожение синапсов, – на грани гибели стояла не только личность сыщика, но и вся его биологическая сущность. Эрик сосредоточился на дыхании, понимая, что стоит процессу подобраться к дыхательному центру, как наступит конец. Он представил себе стальную стену, подобную той, что встретила его недавно в Бездне, и поставил этот барьер на пути врага. Существо, наткнувшись на выдуманное сыщиком препятствие, остановилось и выбросило в стороны сноп ослепительных белых искр. В их отблесках проступили острые шипы и лезвия, что украшали всю поверхность стены. Существо попыталось проползти вдоль преграды, чтобы отыскать ее край или лазейку, однако Эрик изогнул стальную плиту, заключая дыхательный центр в цельнометаллическую сферу. Враг издал пронзительный вопль и резко ударил в стену, обламывая закаленные шипы. Их обломки разлетелись в разные стороны и больно вонзились в незащищенные участки мозга. Эрик застонал. Одно из сломанных лезвий чиркнуло по участку, отвечающему за согласованную работу полушарий, а другое пронзило мозжечок. Сыщик тут же потерял способность ориентироваться в пространстве и беспомощно взмахнул воображаемыми руками. Теперь ему казалось, что противник везде. Эрик хотел представить себе огненный дождь, который помог бы нарушить беспросветный мрак, но вместо этого его невидимое тело обожгла струя кипящей воды. Сыщик отступил в сторону, но оказалось, что забыв о координации, он потерял способность делать правильные движения и вместо избавления от кипятка только углубился в поток. Острая боль пронзила все тело. Эрик стиснул зубы и заставил себя представить, что летит. Ему было уже не важно вверх или вниз, главное – подальше от жуткого гейзера. Поблескивающая в свете догорающих искр стальная сфера вдруг удалилась на огромное расстояние, и Эрик ощутил, что теряет с ней связь. Словно в подтверждение его опасений, по металлическому шару побежали наплывы ржавчины, его защитные шипы истончились до диаметра иголок, а лезвия свернулись, словно листья дерева под натиском гусениц‑листоверток. Эрик рванулся к сфере, но раненый мозжечок заставил его виртуальное тело отлететь далеко в сторону. Сыщик с ужасом смотрел, как ржавая сталь, рассыпаясь прахом, проваливается в огромную дыру на одном из серых боков его защитного сооружения. В образовавшуюся брешь потекла черная слизь, и Эрик сразу же почувствовал, что дыхательная мускулатура отказывается работать, поскольку мозг забыл, как выполняется эта простая процедура. Сыщик почти отчаялся, но какая‑то упрямая частичка его характера никак не желала признавать поражение. Сознание без притока кислорода к мозгу медленно угасало, но упрямство заставило Эрика вообразить огромную глыбу льда. Сверкающий синевой кусок замерзшей воды прижался к его груди, и сыщик судорожно вдохнул. Ненавидящее холод Существо отпрянуло и вытянуло свои щупальца из терзаемого мозга. Эрик заставил глыбу взорваться сотней мелких льдинок и нырнул в их хоровод. Враг в бессильном отчаянии изрыгнул клубок желтого пламени, однако этот фокус смог испарить лишь малую часть защищающего Эрика льда. Сыщик снова обрел способность к ориентации. Он развернулся к противнику лицом и обрушил на него целый водопад темной вязкой воды. Ее пониженная текучесть объяснялась тем, что Эрик представил себе жидкость почти нулевой температуры. Существо взвыло и сжалось в плотный черный комок размером чуть больше футбольного мяча. Сыщик заставил кружащие над головой льдинки спаяться в единый кусок. Полученный ледяной куб превышал размеры врага вдвое, и это Эрика вполне устраивало. Он пробурил в кубе углубление, а из холодного водопада соорудил тяжелую ледяную крышку. Существо не успело прийти в себя, как оказалось в ледяном заточении. Эрик устало оттолкнул льдины от себя, и они поплыли в бесконечность, с каждым мгновением все больше удаляясь от его разума.
Чем дальше уплывал враг, тем светлее становилось вокруг. Эрик с удивлением оглянулся и обнаружил, что стоит на своей любимой поляне в лесу, рядом с которым прошло все его детство. За спиной высились разномастные дачные домики, а где‑то за деревьями еле слышно плескалась река. Ослепительное летнее солнце нагревало короткие волосы и заставляло смешно щуриться. Эрик присел и провел рукой по бархатистой траве. Из потревоженной зелени высоко выпрыгнул кузнечик, а на пальцах остался след желтой пыльцы. Сыщик вытер руку о штаны и с удовольствием вдохнул ароматный воздух. Пахло летом и детством.
– Эрик! – донесся издалека голос матери. – Обедать!
Сыщик повернулся в сторону дач и ответил:
– Сейчас, мам…
– Эрик! – словно не услышав его ответа, повторила мама.
Сыщик поднялся на ноги и, отметив про себя, насколько высокими кажутся в детстве деревья, побежал на голос. Тропинка вывела его на дачную улицу, и он перешел с бега на шаг. Дом был уже в нескольких метрах.
– Эрик! – снова раздалось на этот раз у самого уха. Эрик вздрогнул и задрал голову. Его звала вовсе не мама. Он сделал шаг назад и присмотрелся к улыбающейся женщине повнимательнее. Она поправила каштановые волосы и протянула Эрику руку. Ее синие глаза смотрели ласково, но немного отчужденно. Сыщик неуверенно протянул ей свою ладонь и, как только коснулся ее пальцев, почувствовал нестерпимый жар. Непроизвольно отдернув руку, он попятился. Женщина вдруг перестала улыбаться, а ее синие глаза словно погасли, уступив место двум черным провалам. Ее глазницы в одно мгновение стали похожими на два окна, за которыми хаотично плескался черный Океан. Эрик услышал шуршание прибрежного песка и вспомнил свой первый визит на побережье Океана, покрывающего Бездну. До сыщика вдруг дошло, что женщина очень похожа на Апостола, только снизу, с высоты детского роста, она воспринималась немного по‑другому. Эрик не стал больше раздумывать, а просто развернулся и побежал. Сначала по дорожке между домами, потом по знакомой тропинке через перелесок и, наконец, прямиком сквозь кусты высыхающей летом отмели. Ивовый кустарник шелестел и ломался, поскольку с каждым шагом тело Эрика становилось все больше, возвращаясь к прежним размерам взрослого человека. Вот позади осталась последняя линия зарослей, и перед беглецом раскинулась любимая река.
– Эрик! – снова позвал издалека женский голос.
Сыщик оглянулся, потом снова повернулся к реке и без сил уселся на песок. Солнце над его головой стало медленно угасать, а вода в знакомой с детства речке. внезапно почернела и покрылась неровной рябью. Голос Апостола, продолжая монотонно выкрикивать его имя, звучал все ближе и ближе…
Эрик беспомощно посмотрел по сторонам и вдруг увидел, что вдоль линии прибоя, закатав по колено потертые джинсы, идет какой‑то мускулистый тип. Сыщик никак не мог вспомнить, где его видел, но лицо парня казалось ему знакомым.
Поравнявшись с сидящим на песке сыщиком, незнакомец приветливо улыбнулся, фамильярно похлопал его по спине и спросил:
– О чем задумался, детина?!
Эрик хотел было ответить, но слова застряли в глотке. Кусты позади незнакомца раздвинулись, и на берег вышла женщина с черными дырами вместо глаз. Эрик хотел предупредить парня об опасности, но тот, казалось, не замечал, что взгляд сыщика устремлен вовсе не на него. Женщина‑Апостол подошла к незнакомцу вплотную и положила руки на его крепкую шею. Ногти безглазой стремительно удлинились, превращаясь в острые трехдюймовые лезвия. Она немного откинула голову назад, словно заходясь в экстазе, и вонзила их в шею незнакомца. Тот отреагировал на безобразное поведение Апостола удивительно спокойно. Сбросив ее руки вниз, он лишь медленно протер раны краем воротника. Кровь мгновенно остановилась, и парень что‑то удовлетворенно промычал. Женщина испуганно присела и, не разгибая коленей, попятилась обратно в кусты. Незнакомец отрицательно покачал головой и указал ей на песок у своих ног. Она покорно подошла к указанному месту и села, опустив безглазую голову на грудь.
– Отсутствие глаз не освобождает от ответственности, – строго, словно выговор нерадивому ученику, произнес парень и чуть наклонился в сторону женщины. – Но об этом мы поговорим с тобой дома. Сейчас надо разобраться в другом. Я хочу знать, кто позволил тебе распоряжаться судьбой Существа? Разве тебе не известно, что даже Апостол не вправе наказывать детище Бездны? Что для этого созданы Судьи?!
– Но единственный Судья был изгнан, и я не знала, где он! – попыталась возразить безглазая. – То есть где ты, господин!
– Ложь! – уверенно заключил Судья. – Прошло не более суток по земному времени, как я покинул своего носителя, а это всего лишь половина положенного срока пребывания на побережье. Ты знаешь порядок возвращения домой, разве не так?!
– Так, но я думала, что столь быстрое изгнание может тебя расстроить и для себя ты отменишь этот дурацкий карантин…
– Я Судья, Апостол! Кому, как не мне, следить за соблюдением правил?
– Тогда реши судьбу этого предателя, Судья, – внезапно перешла в атаку женщина, – слабовольного труса, который проиграл борьбу с человеком!
– Ты хотела, насколько я понял, чтобы умерли оба? – поинтересовался Судья.
– Да, – ответила женщина. – Поскольку оба опасны. Один – по причине безволия, а другой – поскольку слишком силен для человека…
– Твои опасения резонны, – хмурясь, согласился Судья.
– Да будет так…
– Отпустите его, – неожиданно попросил новый персонаж, появляясь на прибрежном песке словно бы ниоткуда.
Эрик присмотрелся к Существу повнимательнее и с удивлением обнаружил, что и это создание Бездны имело определенное сходство с конкретным человеком. Глядя на изгнанных Существ, можно было предположить, что любой даже самый краткий контакт с человеком оставлял в их душах неизгладимый след, и проявлялось это в первую очередь во внешнем подражании.
Новое Существо было изгнано из Ирины. Это было сразу видно.
– С чего вдруг ты вздумала за него вступиться? – с подозрением спросила безглазая. – Тебя по инерции все еще преследуют присущие телу носителя эмоции?
– Нет, – Ирина подошла поближе и взглянула на Судью, – просто я, так же, как и Существо внутри Эрика, никогда не могла подчинить себе разум носителя полностью. Как ни пыталась. Мой случай проще – я добилась своего преимущества над человеком, и поэтому никто не заподозрил, что личность носителя мной не уничтожена, а только дремлет. Однако я склонна обобщить свои наблюдения и сделать вывод, что очень скоро Земле не понадобятся ни Храмы, ни монахи. Мы проиграем и без них…
– Что?!! – Апостол даже подпрыгнула на месте. – Ты понимаешь, что говоришь?!
– Постой, – оборвал ее Судья и обратился к Ирине: – Признаться, я тоже не совсем понимаю причину твоего пораженческого настроения. То, что тебе и Существу Эрика не удался полный захват разума носителя, вбвсе не означает провала всей экспансии. Бездна наверняка изучит причины вашей несостоятельности и примет меры, чтобы такое не повторилось…
– Мы не исключение, – перебила его Ирина. – Почти половина наших воинов несут в себе подавленное, но не уничтоженное ядро прежней личности. Отсюда и участившиеся случаи исчезновения солдат в Реальных Храмах. Вместо того чтобы терять сознание, они проходят сквозь запретные территории, не замечая их, так же, как простые люди, а оказавшись в центре Храма остаются там до тех пор, пока их не найдут монахи со своим изгоняющим зельем. Наша борьба за Землю вышла на новый уровень. Люди уже не те, что были два века назад, – они не боятся сверхъестественного. Люди уже не те, что были сто лет назад, – их не поднять на классовую борьбу. В конце концов, люди уже не те, что были вчера, – в последние годы они меняются ежедневно, и их уже ничем не удивить. Их уровень интеллекта идет все выше и круче в гору, недоступную нам, как суша дельфинам. При таком темпе прогресса мы никогда не успеем за людьми и станем проигрывать схватки за разум все чаще, до тех пор, пока не проиграем последнюю – схватку с новорожденным, который окажется даже генетически умнее и сильнее любого нашего воина. А все потому, что мы застыли в развитии, напрасно тратя силы на экспансию. На мероприятие, конечную цель и смысл которого не помнит даже тот, кто его когда‑то затевал. Эрик – первый пример в подтверждение моего предсказания. Уничтожив его, вы ничего не добьетесь. Вы только распишетесь в собственном бессилии…
Судья стоял, молча глядя в песок, безглазая женщина‑Апостол тоже молчала. Ирина шагнула к Эрику и помогла ему подняться.
– Иди, пока они не передумали… Сыщик кивнул и побрел, огибая кусты, к оплывающему, как тающий лед, дачному поселку.
– Нет! – раздался за его спиной голос Апостола, и Эрик почувствовал, как в его затылок ударила волна горячего воздуха.
Сыщик, не оборачиваясь, ускорил шаг, но песок под ногами стал зыбким, и он сразу же провалился почти по колено. Жар за спиной усилился, становясь почти нестерпимым.
– Эрик! – вдруг послышалось откуда‑то сверху, и сыщик, цепляясь за последнюю надежду, задрал голову к темнеющему небу.
– Эрик! – сквозь вату серых облаков донесся голос Красавчика. – Очнись! Черт вас всех подери! Дайте мне шприц!
– У нас было только пять доз препарата, – виновато сказал Сидоров, глядя, как побледневший Эрик, закатив глаза, покрывается крупными каплями пота. – Я сейчас пошлю курьера… Он продержится, как ты думаешь?
– Я думаю, ты хочешь его угробить! – хватая майора за лацканы куртки, заорал Красавчик. – Шприц давай!
Подоспевшие сотрудники оттащили сыщика от Сидорова и вложили ему в руку шприц. Красавчик лихорадочно закатал напарнику рукав и наложил жгут. Затем он вынул из кармана склянку с препаратом и, набрав полный пластиковый цилиндрик, начал медленно вводить снадобье Эрику в вену.
– Такой вот я запасливый, – вытирая свободной рукой крупный пот со лба, возбужденно сказал Красавчик и покосился на майора.
– И слава богу, – ответил ему Эрик, постепенно приходя в себя.
– Меня только что чуть не утянули в Бездну…
– Тогда с днем рождения, – поздравил напарника Красавчик и улыбнулся. – Это зелье я еще с Алексеевой процедуры придержал. Как чувствовал, что пригодится…
– Для себя, наверное, берег, как последний патрон? – вдруг раздался слабый голос из угла комнаты. Все присутствующие удивленно обернулись и увидели, что одна из девушек, а точнее, Ирина, сидит, опираясь затылком о стену, и разглядывает сыщиков совершенно осмысленным взглядом. Эрик навалился на плечо напарника и поднялся, внимательно глядя на пленницу.
– Не сработало зелье? – обеспокоенно спросил Сидоров, оборачиваясь к Алексею, как одному из тех, кто может сравнить поведение одержимого и обычного человека.
Кузьменко пожал плечами и указал на историка.
– Вы у него спросите… Он у нас бо‑ольшой специалист…
– Напрасно вы так, – обиженно ответил Михаил Моисеевич, потирая место укола. – Я, к вашему сведению, одержим никогда никем не был, и эта… процедура для меня имела чисто профилактическое значение! Насколько я могу судить о результатах реакции на препарат, этот бородатый гражданин и две из трех женщин были захвачены Существами настолько давно, что теперь уже не имеют никаких шансов на восстановление прежней личности. Я почти уверен, что сыграл свою роль и низкий интеллектуальный уровень носителей при их прежней, если можно так выразиться, жизни. Чем сильнее человек, чем выше его интеллект, тем труднее «бесу» завладеть его разумом и тем выше вероятность того, что, вовремя изгнав Существо, мы вернем человека в более‑менее прежнее русло… Видимо, эта сударыня в свое время была отнюдь не скучной домохозяйкой…
– Меня от него тошнит, – призналась Ирина, беря Эрика за руку.
– Странно, я помню все, что натворила в том ужасном состоянии… Майор упрячет меня за решетку?
Эрик посмотрел на подсевшего рядом Красавчика и уже вдвоем они обернулись к Сидорову.
– Чего вы уставились?! – возмущенно спросил Сидоров.
– Кузьменко у вас – агнец божий, эта мадам – тоже… А кто будет отвечать за все трупы и стрельбу в ресторане? Эти манекены, что ли?!
Он указал на лежащую с остекленевшими глазами троицу и осекся.
– Ну и наломал я с вами дров! – майор махнул рукой.
– Убирайтесь отсюда все! Чтоб через пять секунд…
– Ты не расстраивайся! Хочешь, мы с тобой в Красновку съездим, я тебе пару подрывников сдам, – дружелюбно пообещал Красавчик. – Для поднятия раскрываемости и прочих таких показателей…
– Иди ты… – Сидоров раздраженно поморщился, – в ФСБ. Террористы – по их части…
– Как хочешь, – Красавчик хлопнул его по плечу.
– Наш гонорар между своими ребятами раскидай… Пока, майор!
– До встречи, – уже не так уныло ответил Сидоров и даже улыбнулся. – Чтобы я еще хоть раз связался с вашим агентством!..
– Куда теперь? – спросил Красавчик напарника, когда сыщики, историк, Алексей и Ирина оказались на улице.
– Мы с тобой – в больницу, надо проведать монаха, – ответил Эрик. – А остальные – по домам.
– Большое вам спасибо, – подобострастно кланяясь, поблагодарил историк и засеменил к трамвайной остановке.
– Умный дядька, но с гнильцой, – процедил ему вслед Красавчик и сплюнул. – Обидно даже… А вы чего стоите?!
Он строго посмотрел на Алексея и девушку.
– Как‑то неожиданно, – Кузьменко пожал плечами. – Я же настроился на худшее, а тут…
– Стажироваться не раздумал? У милиции мы тебя отбили… Помнишь разговор?
– Помню, но я думал, это было сказано просто так, для поддержания беседы, – Алексей с надеждой посмотрел на Эрика.
Тот, не глядя на кандидата в стажеры, согласно кивнул. Было видно, что все его мысли, как и взгляд, устремлены сейчас совершенно в другую сторону. Он смотрел на Ирину, а она смотрела на него, и со стороны казалось, что они разговаривают без слов, прекрасно при этом понимая друг друга.
– Ты сможешь восстановить свою прежнюю жизнь? – наконец спросил у девушки сыщик.
– Прошло два года, как я исчезла из дома, – грустно ответила Ира. – Скорее всего нет.
– Тогда нам стоит попытаться наладить новую, – заключил Эрик.
– Нам? – удивленно переспросила девушка.
– Разве Бездна не заслуживает того, чтобы поставить борьбу с ней на профессиональную основу? Для этого нужны специалисты. Вернее – команда специалистов… Начнем с тобой и Алексеем, а там видно будет.
– Согласна?
– Ты же хотел сказать совсем не это? – спросила Ира и нежно погладила Эрика по щеке.
– Я сейчас расплачусь! – прервал их диалог Красавчик.
– Хватит вам миндальничать! Принимаю волевое решение – мы всей конторой, вместе со стажерами, едем в агентство, чистим перья, потом заглядываем в больницу к брату Евгению, а затем – делаем баснословную выручку ближайшей пиццерии. Что бы кто ни говорил, но залог успеха любого предприятия – вовремя принятая внутрь пища!
– Он всегда такой невозможный? – спросила Ира, смущенно пряча лицо в отвороте Эриковой куртки.
– Только когда голодный, – ответил сам Красавчик, усаживаясь в планере на водительское место. – В остальных случаях я еще хуже…
Планер легко развернулся на месте и стремительно заскользил над влажной от дождя дорогой в сторону центра. Город засыпал, отдавая последние силы сверкающим огням ночных клубов и дискотек. Когда машина зависла напротив знакомого здания, сыщики и их стажеры совершенно молча вышли из планера и устало поднялись на крыльцо агентства. Впереди были короткая ночная передышка и новый день жизни в таком для всех других изученном и скучном мире…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
РЕАЛЬНЫЕ ХРАМЫ

Глава 1

Как твоя голова? – Беляев остановил взгляд на проступающем из‑под волос собеседника розовом шраме.
– Уже в порядке, – ответил Евгений и непроизвольно коснулся виска.
– Доктор запретил физические нагрузки и умственное перенапряжение в ближайшие полгода…
– Этого, Женя, я. тебе обещать не могу, – Беляев развел руками.
– А я и не прошу, – монах пожал плечами.
– Без Томаса нам стало гораздо труднее. Если устранюсь еще и я, местное отделение можно будет распускать на все четыре стороны…
– Скромно, – оценил его заявление Беляев.
– Зато правда, – монах нахмурился. – При помощи сыщиков мы остановили начавшийся прорыв Бездны на Северной территории, но это лишь временный успех. Без достаточного количества генераторов силового поля мы не сможем его закрепить.
– Что же мешает тебе наставить «мин» на каждом шагу? – удивленно спросил главный атлант.
– Храмовники, – коротко ответил Евгений и внимательно уставился на Беляева.
– Это что еще за звери? – удивленно спросил тот.
– Это довольно радикально настроенная группа людей, посвященных в суть нашего с Бездной противостояния. Они пользуются Реальными Храмами как своим оружием. При этом гибнут невинные, но храмовников, похоже, это не волнует…
– Ты уверен, что они – люди? – осторожно спросил Беляев.
– Нет, – ответил монах. – Слишком хорошо они осведомлены в нюансах борьбы с Бездной. В то же время это не атланты и не волки, поскольку и те и другие знают тайну Храмов. Храмовники пытаются регулировать транспортные потоки, для того чтобы сбить их с курса и привести одержимых, затесавшихся в экипажи или среди пассажиров, в места расположения Храмов. Если бы они знали о Храмах правду, то искали бы сами генераторы, чтобы устанавливать их где им вздумается… Получается, эти экстремисты – величина для нас неизвестная…
– Скверно, – Беляев встал из‑за стола и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. – Нам следует вывести их за пределы игрового поля. И как можно скорее. Храмы должны использоваться только прицельно, для локализации крупных и – что особенно важно – максимально однородных, то есть составленных исключительно из одержимых подразделений врага. Самодеятельность новоиспеченных храмовников просто недопустима… Их следует остановить…
– Каким образом? – Евгений покачал головой. – Их не так‑то просто вычислить. Все их беседы ведутся в Сети, а в ней можно болтать на любые темы и оставаться при этом невидимкой даже для спецслужб.
– Я думаю, мы найдем способ, – Беляев хитро улыбнулся. – Вернее способных людей…
– Снова сыщики? – спросил Евгений и кивнул.
– Главное убедить их в том, что остановить храмовников совершенно необходимо.
– Я думаю, это будет несложно, – согласился монах. – Подключим людей из государственных структур, организуем пару провокаций…
– Смотри, обмануть Эрика не так‑то просто, – остановил атлант размышляющего вслух Евгения.
– А мы не станем его обманывать, – возразил монах. – Выложим все факты, но без комментариев… Пусть разбирается. Кто знает, что выявится в процессе расследования? Может, это Бездна пытается привлечь к Храмам внимание определенных людей, или волки ведут двойную игру?

Глава 2

– Привет, Пинкертон! Узнал? – раздался в трубке знакомый голос.
– Паша! Какими судьбами? – я не стал скрывать, что рад слышать своего старого знакомого. – Откуда ты звонишь?
– Из Северной столицы, – ответил Павел. – Коротаю скучные командировочные вечера, обзванивая несправедливо забытых друзей. Вот только что надоедал семейству Брагиных, теперь решил переключиться на вас. Как дела у Красавчика?
– Отдыхает, как подобает частному детективу, – уклончиво ответил я и рассмеялся.
– С девицами в сауне? – предположил Павел и тоже засмеялся.
– Совсем наоборот! – вступился я за напарника. – Плавит мозг над изучением новых веяний в криминалистике.
– Так я тебе и поверил! – Паша на секунду замолчал, и я понял, что пауза возникла не оттого, что ему нечего сказать. Наш бравый старшина собирался сообщить нечто важное. – У меня через час самолет в ваш заснеженный край… Встретишь?
– Без проблем, – пообещал я, – Что‑то случилось?
– Пока нет, – Павел снова замялся, – но ты на всякий случай прихвати с собой все, что положено…
– Что, прямо в аэропорт? – удивленно спросил я,, поскольку прекрасно понял, что имеет в виду старшина.
– Я не могу объяснить суть проблемы по телефону… Ну, ты понимаешь?
– Отчасти, – согласился я. – Прилетаешь один?
– С товарищем… – в тоне Павла промелькнула нотка смущения, почти незаметная, но я ее прекрасно уловил.
– Какого пола твой товарищ? – понизив голос, поинтересовался я.
– Это не важно, – попытался отмахнуться мойприятель.
– Твой напарник – болтун, каких свет не видывал, мой – женщина. У всех есть свои недостатки!
– Хорошо, – я усмехнулся, – но учти, что нежные чувства серьезно вредят работе.
– С чего это ты взял? – возмутился Павел; – Какие еще нежные чувства?!
– Те, что заставили тебя сказать о ней не просто:
«Да, баба, но что делать?» – а выдать целую речь, – спокойно ответил я.
– Мы будем в порту вовремя, можешь не сомневаться…
– Спасибо, но я хотел, чтобы ты встретил меня один, – неожиданно сказал Паша, и я от удивления чуть не выронил трубку.
– Стоп! А как же Красавчик?
– Понимаешь, Эрик, есть один весьма серьезный момент… В общем, я все объясню при встрече. Сделаешь, как я прошу?
– Ладно, – растерянно ответил я. – До скорого…
Всю дорогу до аэропорта я, естественно, провел в раздумьях. За последние два года я настолько привык к неразрывности нашей связки с Красавчиком, что без него чувствовал себя в тот момент очень неуютно. Словно меня заставили предать моего напарника, а я согласился, хотя поводом к совершению такого подлого поступка было всего лишь чистое любопытство. Раз Красавчик попал в некие разработки силовых структур – Паша трудился именно там, – значит, дело достаточно серьезное. Но напарник не исчезал из поля моего зрения в последнее время больше, чем на сутки, и ничего, ни о каких сепаратных приключениях мне не докладывал. Это означало, что дело либо связано с его прошлым, либо пока еще не имеет определенных очертаний, а висит в воздухе клочком тумана, как одна из возможных версий каких‑то событий. У Красавчика была масса достоинств, по поводу которых у контрразведки могли возникнуть самые неожиданные вопросы. Например, однажды его пытались допросить насчет лихого ограбления, при котором не осталось абсолютно никаких следов, кроме трех пистолетных пуль. Злодеи даже подобрали гильзы. Но главное заключалось в том, что три застреленных охранника ограбленного банка были убиты из одного и того же пистолета, с разного расстояния и в разных положениях, но неизменно точным попаданием в левый глаз. Когда мне прислали фотографию трех лежащих в ряд тел, я даже поаплодировал. В действиях налетчика просматривались стиль и высокая профессиональная подготовка. Поставив себя на место чекистов, я тогда признал, что в подобной ситуации следует искать профессионала именно класса Красавчика.
Вполне возможно, что сейчас произошло нечто подобное. Вот Паша и летит, чтобы прощупать нашего общего приятеля как одного из первой десятки таких специалистов, и закрыть этот вопрос для своего начальства раз и навсегда. Меня смущало только его пожелание насчет оружия и оборудования, которое я сложил в грузовой отсек своего планера. Я никак не мог понять, зачем оно понадобилось прилетающим чекистам и при чем здесь Красавчик?
Напарница Паши меня, честно говоря, не впечатли‑ла. Старшине, конечно, виднее, но внешность девушка имела самую обычную: русые волосы, серые глаза, слегка вздернутый носик и маленький подбородок. Фигура, безусловно, в значительной степени компенсировала невыразительность лица, но была скорее во вкусе Красавчика. Мне нравились женщины повыше. Да и помоложе. Про себя я называл ее «девушкой», хотя при более пристальном рассмотрении, становилось очевидным, что в ее возрасте так называют только продавщиц винных отделов. Напарница держалась уверенно, хотя и немного настороженно. Почему, я узнал позже, когда Паша разъяснил причину своего визита.
Мы остановились напротив небольшого придорожного ресторанчика и решили перекусить перед началом праведных трудов. Я поймал себя на том, что постоянно думаю, как бы отнесся к тому или иному решению мой напарник. Обед он бы наверняка одобрил.
– Твой отчет засекретили, – сообщил Паша, увлеченно расправляясь с бифштексом.
– Но я успел изучить его довольно внимательно. Ольга тоже… Девушка в подтверждение его слов кивнула.
– Как вам стиль? – поинтересовался я, попивая кофе.
– Не Сименон, конечно, но читается без слез, – одобрил Паша.
– Правда, возникает куча вопросов, но это уже проблема сути повествования. Например, резонное замечание твоего нынешнего стажера Кузьменко о том, что в существовании Реальных Храмов должен быть какой‑то подвох. Или утверждение Апостола насчет опасности, исходящей от Храмов и их создателей…
– Апостол пытался перетянуть одеяло на себя. Верить в его утверждения нерационально, – возразил я.
– А ему никто и не верит, – согласился Паша. – Просто мы немного потрудились и составили пару программ на тему твоего отчета. Получилось достаточно,чтобы завести дело.
– Вот как?! – я был искренне удивлен. – Я, конечно, понимаю: тайная война, это по вашей части, но неужели в основе всего лежит всего лишь мой отчет?
– Ты пользуешься огромным авторитетом в нашей конторе. Уж не знаю, почему, – доверительно,сообщил Паша и улыбнулся.
– О последнем штрихе в битве за Глаз Павлина я никому не рассказывал, предупреждаю сразу. Так что чем ты так приглянулся нашему начальству, мне неизвестно, но тебе доверяют, как родному.
– Спасибо, – перебил я. Мне было, безусловно, приятно, однако хотелось вернуться к основной теме. – Так что за программы вы сочинили?
– Поскольку с Бездной мы более‑менее определились – она наш враг, нам захотелось понять и того, кто нам помогает. Бескорыстна ли эта помощь и насколько масштабны устремления тех, кто за ней стоит? Вполне возможно, что слова Апостола не лишены смысла и, отвергая их априори как провокацию, мы совершаем ошибку. Ведь что будет, если строители Реальных Храмов на самом деле пытаются действовать по принципу «разделяй и властвуй»? Черные Монахи – практики,они не имеют ни времени, ни сил для глубокого анализа и пользуются услугами Храмов, как данным. Я их за это не виню. Мы же некоторые аналитические мощности имеем, а потому решили добавить к народному сопротивлению Братства немного научного занудства… Вот посмотри…
Паша разложил передо мной несколько листов с колонками цифр и короткими комментариями на полях.
– Мы взяли данные из различных статистических баз, в том числе военных, и проанализировали общемировой уровень аварийности по самым различным причинам.
– За год, – подсказала Ольга. Я услышал ее голос впервые, несмотря на то, что прилетели мои гости уже час назад. Голос был приятным, возможно, немного низковатым… Впрочем, я придирался…
– Да, за год, – подтвердил Паша. – И вот, изволь, по причинам, абсолютно не зависящим от человека, случилось только пять процентов всех катастроф и аварий. Еще в пяти процентах случаев вина человека является косвенной. Все остальное – человеческие ошибки. Отбросив десять процентов, мы получили остаток в девяносто из ста. Выведя такую огромную цифру, мы заинтересовались и пошли дальше. Из всех автомобильных аварий мы выделили и отбросили доказанные случаи пьянства за рулем, неправильного обгона и отказа тормозных систем. Из ряда авиакатастроф нами были вычеркнуты случаи отказа двигателей, террористические акты и потери в боевых ситуациях. Ошибки диспетчеров, несчастные случаи на заводах, переход пешеходами улиц в неположенных местах и прочее тому подобное мы даже не брали. Хватило авто – и авиапроисшествий в чистом виде. И вот ведь какая получилась штуковина: практически все оставшиеся в нашем распоряжении случаи не объясняются ни редкими выжившими виновниками, ни свидетелями, ни показаниями «черных ящиков». Понимаешь, что я хочу сказать?
Я молча кивнул. Паша намекал на то, что все упавшие самолёты и съехавшие ни с того ни с сего в кювет машины управлялись одержимыми, а причиной такой потери управления были встретившиеся на их пути Реальные Храмы. Версия, кстати, достаточно жизнеспособная…
– Вот тебе и разгадка Бермудского треугольника! – искренне радуясь моей понятливости, заключил Павел.
– А что же ты не спросишь, каков процент подобных случаев в мировом числе катастроф?!
– Какой? – спокойно спросил я.
– Двадцать шесть! – торжественно заявил Павел и взял паузу.
– Многовато, – недовольно качая головой, сказал я и посмотрел в окно.
Двадцать шесть процентов?! На кой черт нам нужна защита, которая требует таких невероятных жертв?! Даже, если каждый третий из погибших был одержим, как оправдать гибель прочих? Обычных, хороших или не очень, но людей… Если Паша прав, все это. очень даже скверно.
– Но это еще что?! – Паша положил передо мной распечатку из Сети. – Прочти…
– «Зачем осиновый кол одержимому бесом?» – прочел я заголовок.
– Ты же сказал, что мой доклад засекречен?
– А в статье нет ничего конкретного, и всем непосвященным заголовок может показаться притянутым за уши, – возразил Паша. – Автор теоретизирует на тему развития глобальной компьютерной сети. В качестве гипотезы он выдвигает пример с единой базой данных, которая постоянно пополняется за счет личного опыта ее пользователей, но не имеет никакого технического базиса, то есть люди просто подключены к ней на уровне подсознания и могут обращаться к ее памяти напрямую, без компьютера, только пожелав этого и произнеся какое‑то кодовое слово…
– Заклинание, – снова добавила Ольга.
– Да, – поддержал Паша. – Тебе этот пример ничего не напоминает?
– Напоминает, – согласился я. – Что дальше?
– А дальше автор спрашивает, какую цену готово заплатить человечество за подобное новшество, – Павел снова остановился и посмотрел на меня изучающим взглядом.
– Сам прочтешь?
– Давай на пальцах, – попросил я.
– Пожалуйста. Он, как истинный скептик, не дает прямого ответа, но предупреждает, что цена может равняться стоимости ночи с Клеопатрой… То есть всеобъемлющее знание в обмен на жизнь.
– Весьма осведомленный автор, – заключил я. – Выяснили, кто это написал?
– В целом – да, – неопределенно ответил Паша.
– А в частности?
– А в частности, через этого грамотея мы вышли на очень интересный клуб. В Сети он известен как Клуб Рыцарей. Внешне он по большей части настолько же пустой, как и множество прочих сетевых кружков по интересам, однако если влезть поглубже… Двое наших специалистов взломали его тайники и обнаружили, что это не просто бутафорские «Рыцари Ордена Дешевого Романтизма», а самые настоящие современные храмовники. Только их Храмы – Реальные, извини за каламбур, а Крестовые походы гораздо более кровавые, нежели в раннем средневековье. В отличие от Черных Монахов храмовники не партизанят, вводя вражеским офицерам изгоняющее бесов зелье, а действуют радикально – меняют маршруты и время вылета авиарейсов, подгадывая образование Храмов на пути самолетов, управляемых одержимыми, регулируют потоки наземного транспорта под видом полиции или милиции, устраивают дорожные происшествия, заставляя одержимых въезжать в зоны, где они становятся невменяемыми, и так далее. Сколько гибнет при этом невиновных, их особо не волнует. Цель, по их мнению, оправдывает средства. Хотя они глубоко заблуждаются, думая, что Храмы растут, откликаясь на количество проникающих в наш мир бесов. Недоступные Бездне территории создаются произвольно и целенаправленно. Кто‑то поставил перед собой задачу – полностью покрыть планету пленкой Храмов, чтобы исключить доступ на ее поверхность Бездны.
– Раз Рыцари не слишком осторожны, мы, в конце концов, сможем прикрыть их деятельность, – сделал вывод я.
– Надо поймать для начала пару этих типов и допросить…
– Все не так просто, – возразил Паша. – Позывные в Сети – два долгих гудка в тумане… А больше о них никаких сведений нет. К тому же нужная информация может оказаться всего лишь у одного из множества этих доморощенных энтузиастов. Схватив не того, мы спугнем и заставим затаиться прочих. Убедить их отказаться от борьбы и перейти к методам монахов мы тоже не в силах…
– Тупик, – снова добавила Ольга, и я почти понял,почему Паша к ней неравнодушен. Столь немногословных женщин я еще ни разу не встречал.
– Не совсем, конечно, – возразил Паша.
– В рядах храмовников есть отдельные личности, считающие, что Храмы только временная мера, некий переходный вариант, как паровая тяга в период между гужевым транспортом и двигателями внутреннего сгорания. Их интересует феномен полной невосприимчивости людей к проискам Бездны. По мнению этих Рыцарей, изучив предпосылки такой невосприимчивости, они могут создать доступный способ защиты людей от одержимости раз и навсегда.
– Монахи уже давно создали такое зелье, – я пожал плечами.
– Разве они об этом не знают?
– Вот в этом и заключается главный вопрос, – ответил Павел.
– Они не ищут союзников или других методов борьбы. Это наводит на мысль о том, что деятельность Ордена спровоцирована Бездной. Она не может отдать храмовникам прямого приказа, поскольку они не одержимые, но проникнуть в Храмы без вредных для здоровья последствий могут только нормальные люди, а не те, в ком засел бес. Следовательно, Бездне приходится изворачиваться и выдумывать максимально правдоподобные истории о борьбе против самой себя… Теперь о более конкретном деле.
Я насторожился и подвинул стул поближе к заляпанному кетчупом краю круглого столика.
– Они обратились к одному из врожденно невосприимчивых к одержимости людей и предложили сотрудничать. Он согласился. Это произошло два дня назад, а беседа велась с твоего компьютера…
– С моего рабочего компьютера? – уточнил я.
– Да, – подтвердил Паша.
– Узнав об этом разговоре, я сразу же вспомнил фразу из твоего отчета о том, что у Бездны на Красавчика что‑то вроде аллергии…
– Понятно, – ответил я. – Все сходится. Только зачем нам оружие и оборудование? Мы можем просто приехать в агентство и вызвать Красавчика «на ковер». Я не думаю, что он будет что‑то от нас скрывать.
– Видишь ли, Эрик, у меня есть основания подозревать Красавчика в том, что он ведет опасную игру… Даже больше – я почти уверен, что Реальные Храмы – это его изобретение. Полгода назад они служили только сдерживающим фактором, но потом трансформировались в оружие. Теперь он в одиночку хочет справиться с новым трюком Бездны, чтобы избежать скандала и Храмы сохранить. Однако в связи с тем, что его изобретение опасно, мы больше не можем оставаться в стороне. Только не подумай, что мы сочувствуем Бездне! – скорбно потупясь, выдал Паша и замолчал.
Я ошарашенно посмотрел сначала на своего приятеля, потом на поджавшую губки Ольгу и от души расхохотался.
– Чего ты ржешь? – обиженно спросил Павел.
– Наш любимый Красавчик настолько выбивается за рамки понятия «норма», что его можно принять за эталон паранормальности одного отдельно взятого человека!
– Бездна в той или иной степени действует на всех людей, – поддержала Павла его напарница. – Так же, как и на атлантов или оборотней… Странное исключение почему‑то составил только ваш друг. Значит, он либо ходячий Храм, либо пришелец из космоса, либо совершенно новый вариант человека. В последнем случае его следует воспринимать с максимальной осторожностью, поскольку неизвестно, на что еще он способен.
Видимо, это была самая длинная речь в ее жизни. Закончив, Ольга снова замерла, будто решила подзарядить батарейки. От восковой статуи в тот момент ее отличали только живые глаза. Пришелец из космоса! На себя бы лучше посмотрела, девушка из «органов»! Я, конечно, не стал высказывать свое мнение о собеседнице вслух, но взглянул в ее рыбьи глаза довольно выразительно.
– Я примерно знаю, на что он способен, – ответил я. – Он лучший из всех известных мне бойцов и практиков оперативной работы. В то же время он абсолютно никудышный интриган и теоретик. Прекрасно зная свои слабые стороны, Красавчик никогда не пойдет на участие в заговоре, а тем более – на его организацию.
– Но его невосприимчивость к вселению Существ из Бездны, – упрямо возразил Паша. – Как ты объяснишь этот факт?
– Ты сказал, что имеешь основания подозревать его в создании Храмов, – перебил его я.
– Что это за основания?
– В сетевых беседах Рыцарей постоянно упоминается некий Абсолютный Воин. Человек, невидимый для Бездны, лучший боец своего поколения, в руках которого находится оружие возмездия. Такой акцент может делаться храмовниками, только если Воин действительно существует и представляет для Бездны реальную опасность. Она таким образом побуждает своих невольных подручных искать этого субъекта. Наверняка, когда они его найдут, в игру, на удивление обманутым храмовникам, вступят одержимые и постараются Воина устранить…
– Это может быть кто угодно, – ответил я на его рассуждения. – Почему ты решил, что это Красавчик?
– Потому что в последних сообщениях их местный координатор доложил о поимке и изгнании Воином Апостола Северных территорий. Северные территории – это здесь. И потом, храмовники обратились именно к нему, а значит, имели для этого основания…
– Очень интересно, – я задумался. – Но кроме Красавчика, в операции участвовали я, мой стажер, брат Евгений, наконец. Ты рассматривал наши кандидатуры?
– Кроме монаха, никто не подходит, – Паша покачал головой.
– Вы с Кузьменко были в контакте с Бездной, значит, она вас видит. Что касается брата Евгения, то, будучи после смерти Томаса фактическим главой своего Ордена, он не мог возглавлять принципиально отличное по духу движение. Черные Монахи набирают в свое братство только фанатиков, для которых предательство просто немыслимо.
– Я бы не стал утверждать это так категорично, – возразил я.
– Их архивариус был двойным агентом и благополучно работал как на Братство, так и на Бездну.
– Историк не принадлежал Братству. Он был лишь посвящен в некоторые дела ровно настолько, чтобы дать их борьбе хотя бы видимость объективной оценки. От него требовалось что‑то вроде мнения независимого эксперта или журналиста, – ответил Паша. – Видимо, с Бездной он договорился о том же. Его нельзя за это осуждать. Такого подхода требовала его научная методика.
– Ладно, о теологе поговорим позже, – согласился я. – Однако сбрасывать со счетов Евгения не следует.
– У него есть доступ к твоему компьютеру? – спросил Павел, и я не нашел, что ответить.
Все складывалось именно так, как говорил старшина, и представить аргументы в защиту Красавчика с каждой минутой становилось все труднее. Не скажу, что Паша убедил меня окончательно, однако спорить с ним я больше не хотел, по крайней мере до тех пор, пока у нас не появятся новые улики.
– У тебя есть план? – спросил я у Павла.
– Да, – ответил он. – Мы возьмем Красавчика под наблюдение, а ты проследишь за тем, чтобы он не ускользнул, если вдруг заподозрит что‑то неладное. Вот, поэтому мне потребовалась твоя аппаратура и оружие… Так что если тебя спросят, зачем ты ездил в аэропорт, отвечай‑развеяться.
– Что ответить, я соображу, – угрюмо заверил я Пашу.
– Я понимаю, что дело пренеприятное, однако другого выхода у нас нет, – старшина развел руками и посмотрел на меня с сочувствием.
– Ладно, – я вздохнул и, чтобы скрыть эмоции, поднялся. – Идем, выдам тебе снаряжение.
Мы покинули ресторанчик и, вернувшись на стоянку, открыли багажник планера.

Глава 3

– Эрик! Где тебя носит?! – возмущенно крикнул Красавчик, когда я появился на пороге нашего с ним кабинета в агентстве. – Бросил все дела, уехал в неизвестном направлении! Это что еще за выходки?
– Угомонись, – спокойно попросил я. – Что я пропустил?
– Полжизни! – убежденно ответил напарник. – К нам приходил такой загадочный клиент, что я даже забыл про обед!
– Тогда дело действительно интересное, – я усмехнулся. – Ну, рассказывай, что заставило тебя совершить такой подвиг?
– Я тебе озвучу только один факт, а все остальное ты наверняка расскажешь мне сам, – предложил Красавчик. – Он прямо от порога заявил, что знает о нас все и выведет на чистую воду, если мы не прекратим лезть не в свое дело. А когда я попросил его остыть и выразиться более конкретно, он побагровел и практически зарычал. Потом бросил на стол конверт и с гордым видом удалился.
– Где конверт? – спросил я, осматривая лежащие на столе бумаги.
– Прямо перед тобой, – подсказал Красавчик и подвинул ко мне белый, с прозрачным окошечком конверт и несколько голубоватых листков плотной мелованной бумаги.
Текст был напечатан на хорошем принтере и начинался с выделенного курсивом обращения. Я откашлялся и негромко прочел начало вслух:
– «Господа сыщики! Ваше чрезмерное любопытство вынудило нас пойти на этот беспрецедентный шаг! Мы требуем от вас прекратить какие бы то ни было следственные действия в отношении инцидентов, связанных со взаимопроникновением двух сопредельных пространственных континуумов, известных людям, как Бездна и Земля…»
– Как официально, – заметил я. – И, судя по утверждению о взаимном проникновении, вполне в духе одержимых.
– Ты дальше читай, – посоветовал Красавчик.
– «Ваше вмешательство повлекло за собой неконтролируемое сторонами возмущение субстанции Океана Боли над Бездной и хаотичный рост Реальных Храмов на Земле. Это, в свою очередь, привело к развитию нестабильности как в пространстве Земли, так и в информационных блоках Бездны. Мир людей сделал очередной шаг навстречу глобальной катастрофе, которую могут спровоцировать незафиксированные наблюдателями случаи образования обширных участков Реальных Храмов. Не менее отрицательные последствия имеют возникшие погрешности в согласовании информационных потоков Бездны. Для лучшего осмысления можно назвать их „ошибками“ или „сбоями“ в памяти. Сотни тысяч агентов сопредельного мира, обращаясь к своему привычно безошибочному источнику информации и получая от него неверные сведения, совершают нелогичные поступки. Это очень часто приводит к непоправимым последствиям. Наряду с катастрофическим воздействием Храмов на сознание упомянутых агентов, такие сбои образуют череду событий совершенно деструктивного характера. Остановить развитие глобальной катастрофы способен лишь возврат к прежнему балансу, при котором площадь Реальных Храмов и количество сил вооруженного противодействия агентам Бездны были пропорциональны присутствию последних на Земле. Исключить подобные процессы из практики вы не в силах, а потому не имеете никакого права в них вмешиваться, ни с точки зрения логики, ни с точки зрения этики здравомыслящих обитателей одного из миров.
В случае, если наше послание вас не убедит и вы продолжите свои губительные попытки вмешаться в процесс сотрудничества миров, обе стороны будут вынуждены принять определенные меры. Такая договоренность достигнута и подлежит исполнению соответствующими органами, в случае вашего отказа, немедленно.
Желаем вам трезвости мысли и рационального подхода».
– Забыли написать «Целуем» и поставить подпись, – сказал Красавчик, когда я закончил чтение.
– Бездна нас страшно боится, – размышляя вслух, заметил я и внимательно посмотрел на партнера. – Почему?
– Кто его знает? – Красавчик пожал плечами.
– Наверное, потому, что не может с нами справиться?
– Что мешает одержимым купить на черном рынке гранатомет и разнести нас на куски вместе с конторой или машиной? – спросил я, продолжая внимательно следить за выражением лица напарника.
– Что ты меня рассматриваешь? – удивленно поинтересовался Красавчик. – Думаешь, я решил выпросить у тебя отпуск таким замысловатым способом?
– Нет, – ответил я и перевел взгляд на второй листок. – А здесь что?
– Десерт, – пояснил Красавчик. – Как я понял, это даты и географические координаты неизбежных, с точки зрения авторов письма, несчастий, которые уже произошли и еще произойдут в результате нашего вмешательства. Я там выделил десяток наиболее интересных…
– Землетрясения? – спросил я, изучая помеченные красным карандашом цифры.
– В том числе, – согласился напарник. – А также пара упавших самолетов, взорвавшийся школьный автобус, рухнувший под сотней автомашин мост, очередная авария на атомной станции, столкновение залитого под крышку нефтяного танкера с круизным лайнером, ну и пара мелочей вроде локальных военных конфликтов…
– Хороши мелочи, – осуждающе сказал я.
– Они мне близки и понятны, а потому и кажутся не такими тревожными. Что делать, например, для спасения детей из горящего автобуса, я не в курсе, а воевать – это мой конек…
– Знаю, – согласился я. – Автобус – это за океаном, где‑то в Оклахоме, судя по координатам. Можно, конечно, позвонить Чарли, но он вряд ли сможет убедить свое начальство, что пара диких русских сыщиков обладает даром предвидения… А вот мост рядом, мы можем успеть…
– Постой, – вмешался в мои рассуждения Красавчик. – Мы принимаем ультиматум или нет?
– Твои предложения? – спросил вместо ответа я.
– Мои? – Красавчик недобро ухмыльнулся.
– Я бы предложил надрать мягкие места этим «обеим договорившимся сторонам»… Но ты же все равно не согласишься?
– Отчего же? – возразил я. – Вот только продумаю детали…
– Да! – выдохнул Красавчик, поднимая вверх и затем резко опуская согнутую руку, словно разбивал что‑то локтем.
– Не прошло и пары лет, как мы нашли общий язык!
– Русский, – согласился я.
– Послушай, Эрик, – уже по‑деловому спросил Красавчик, – ты же не собираешься ехать на какое‑нибудь место будущего происшествия?
– Почему? – так же спокойно спросил я. – Если бумаги не врут, то через два дня в одном из наших городов обрушится мост, а мы в силах это предотвратить. Разве не благое дело?
– Нам следует хорошенько встряхнуть авторов этого манускрипта, а не носиться по городам и весям, спасая обреченных, – возразил напарник.
– Мне кажется, добравшись до этих умников, мы сможем остановить и череду катастроф. Это же все наверняка спланировано давно и будет подстроено независимо от нашего ответа на ультиматум.
– Авторы найдут нас сами, – ответил я.
– Ты же читал: «определенные меры»… Убийцы, которых наймут эти грамотеи, скорее всего совершенно посторонние люди, и через них нам ничего не узнать, а вот исполнители якобы спровоцированных нами катастроф – те, кто будет закладывать взрывчатку под мост, – могут оказаться не самыми низшими чинами в армии противника… Как разговорить таких «языков», ты знаешь лучше меня.
– А может, ты того? – Красавчик выпучил глаза и покосился вниз. – Заглянешь в закрома потустороннего мира?
– Ты же сам ввел мне в вену ту дрянь, от которой я потом неделю чесался, – я усмехнулся.
– Нет, юноша, без Существа в мозгах в Бездну не заглянешь, так что придется действовать вслепую, без разведки. Тем более я не до конца уверен в причастности агентов Бездны к написанию ультиматума.
– Почему? – удивленно спросил напарник. – Там же об этом сказано открытым текстом. Что же его, по‑твоему, Черные Монахи написали, что ли?
– Нет, не монахи, – согласился с его сомнениями я.
– Возможно, кто‑то еще…
– Кто? – Красавчик прищурился. – Ты что‑то знаешь? Опять секрет фирмы?
– Чутье, – попытался уйти от ответа я.
– Отполз! – возмущенно сказал Красавчик.
– Ладно, как созреешь, не забудь рассказать, а то я нервничаю, когда не знаю, кто враг.
Я немного удивился, насколько легко отступил напарник, и утихшие было подозрения всколыхнулись с новой силой. Вида я не подал и, отвернувшись к переговорному устройству, нажал кнопку.
– Алексей, Ира, зайдите к нам.
Стажеры появились через минуту, и по их раскрасневшимся лицам я определил, что время они проводили в своих обычных спорах на излюбленную тему. Они спорили практически постоянно и чаще всего по поводу перенаселенности планеты различными видами нечисти. Алексей видел в этом одну из движущих сил прогресса, не пытаясь, впрочем, оправдать агрессию Бездны или попытки людей‑волков прибрать к лапам основные научные достижения атлантов, а Ирина яростно защищала довольно радикальную точку зрения: человеческое общество – для людей, а все остальные пусть создают свои социальные постройки и сотрудничают с человечеством в открытую, без ассимиляции, которая, по ее мнению, является губительной для уникального человеческого генотипа. В изобретении аргументов оба достигли больших высот, и если бы не фантазия Красавчика, который постоянно загружал их работой, дело могло дойти до печального исхода. Хорошо, что мы до сих пор не наткнулись на следы присутствия в нашем мире еще каких‑нибудь чужаков, например, инопланетян, поскольку тогда их словесная конфронтация могла бы обернуться настоящей войной.
– Мы уезжаем, – сказал я. – Вы остаетесь на самостоятельном хозяйствовании. Чем заняться, я надеюсь, найдете?
– Найдем, – Алексей кивнул и покосился на Иру.
– Только глаза друг другу не выцарапайте, – попросил Красавчик.
– Вернусь – проверю!
Ира через силу улыбнулась и взяла Алексея под руку.
– Мы самые спокойные и смирные сотрудники во всем агентстве,
– ответила она и с оттенком снисхождения посмотрела на Алексея.
– Так, Кузя?
– Так, фрау ведьма, – неловко парировал Кузьменко.
– Вот и ладно, – заключил Красавчик. – Теперь я за вас спокоен. Связь по спутниковому, приборы слежения, бронежилеты и оружие иметь на себе даже в ванной. О любом самом незначительном отличии звукового фона от гробовой тишины докладывать немедленно. Понятно?
– Так точно, – по‑военному ответил Алексей и щелкнул каблуками.
– Моя школа, – улыбаясь, похвалил Красавчик. – Орел!
Ирина тут же повторила движение напарника, и Красавчик обернулся к ней:
– И орлица!
– Скоро ты окончательно превратишь наше агентство в филиал цирка шапито, – поморщившись, сказал я. – Нам пора. Развод окончен.
Как выяснилось через двадцать минут, нам было действительно пора, но не так далеко, как мы рассчитывали. На милицейском посту, у самого выезда из города, дорогу нам преградил человек в форме и с оружием на плече. Он бодро взмахнул полосатым жезлом и указал на обочину. Случай был уникальный, и суть заключалась не в том, что дорогущие планеры не останавливали даже те смельчаки, что запросто тормозили «Мерседесы» или роскошные джипы. Наш планер прекрасно знали все милиционеры города, и останавливать его считалось просто неприличным, как если бы на нем висели правительственные номера. Возникшая ситуация заставила меня непроизвольно поставить оружие на боевой взвод и переложить его поудобнее. Красавчик сделал то же самое и задумчиво произнес:
– Что‑то не нравятся мне эти сотрудники ГИБ два Д… Может, проигнорируем?
– Зачем? – возразил я. – А вдруг что‑нибудь прояснится?
– Или наоборот, – тихо сказал напарник и прижал планер к обочине.
– Попрошу вас выйти из машины, – твердо заявил подошедший со стороны Красавчика сержант.
Мой напарник вынул из кармана визитную карточку и, подавая ее в приоткрытое окно, вежливо сказал:
– Мы спешим, товарищ сержант.
– Выходите из машины! – игнорируя визитку, рявкнул милиционер и направил на Красавчика ствол автомата.
Я взглянул вправо и заметил, что от милицейской «Волги» в нашу сторону идут еще трое автоматчиков. Решимости в их лицах было хоть отбавляй, а на выстрелы в упор железо нашей машины не рассчитано. Я положил руку на предплечье Красавчика и негромко сказал:
– Выходим…
– Да ты что, это же не менты! – возмутился напарник.
– Ты уверен? – возразил я.
Красавчик промолчал и, сунув пистолет под сиденье, открыл дверцу.
– Руки на машину, ноги на ширину плеч! – приказал сержант, когда мы оказались на земле.
По нашим карманам торопливо пробежали руки одного из милиционеров, и все наше вооружение перекочевало в «Волгу».
– Руки за срину! – прежним тоном приказал сержант и ткнул меня стволом автомата в спину.
Я завел руки за спину и почувствовал, как на них защелкнулись наручники.
– У нас есть разрешение, – попытался возразить Красавчик, но его руки тоже оказались скованными, еще до того, как он получил ответ на свое заявление.
– Разберемся в отделении! – рявкнул заковавший его сотрудник и толкнул Красавчика в сторону «Волги».
– Черти полосаторукие! – довольно спокойно выругался мой напарник.
– Думаете, вам за бдительность оклады повысят?
– Увидим, – охотно ответил милиционер и затолкнул Красавчика в машину.
Меня посадили рядом, а третьим с нами втиснулся тот самый сержант, что так самоотверженно остановил наш планер.
– Можно было просто позвонить вашему начальству и выяснить, кто мы такие, на месте, – осторожно посоветовал я севшему на переднее сиденье капитану.
Тот посмотрел на меня отсутствующим взглядом и кивнул. Что означал его кивок и кому он предназначался, я не понял, но «Волга» в тот же момент сорвалась с места и с нехарактерной прытью понеслась в сторону, прямо противоположную городу.
– Я же говорил, это не менты, – процедил сквозь зубы Красавчик.
– Заткнись! – крикнул сержант и попытался ударить его прикладом короткого автомата. Поскольку между ними сидел я, сержант своей цели не достиг. Я толкнул его плечом, и воин вместо лица Красавчика попал в подголовник капитанского сиденья. Я не стал бросать дело на полпути и резко ударил противника лбом в висок. Голова сержанта откинулась назад и ударилась о металлическую стойку между передней и задней дверью. В глазах врага поплыл туман, и на несколько секунд он погрузился в нокдаун. Капитан молча вынул из кобуры пистолет, взвел курок и обернулся к нам.
– Не дергайтесь! – почти не повышая голоса, приказал он.
– Мы с вами не в планере, а нормальные машины на такой скорости имеют все шансы перевернуться…Сержант уже пришел в себя и попытался ткнуть меня в бок локтем, но капитан перевел ствол пистолета на него и добавил:
– Ты тоже замри…
Машина притормозила и свернула, на укатанный снег проселочной дороги. Впереди белели поля и заснеженные перелески. Я посмотрел на Красавчика и покачал головой. Напарник в ответ скривился и указал глазами сначала на капитана, а затем на сидящего рядом со мной сержанта. Я, соглашаясь, прикрыл глаза.
Когда шоссе осталось далеко позади, «Волга» остановилась.
– Приехали, – злобно скалясь, заявил сержант и распахнул дверцу.
– Выметайтесь!
– Грубиян, – снисходительно сказал Красавчик и выбрался из машины.
Я не стал задерживаться в душном салоне и вышел следом. Намерения автоматчиков вырисовывались вполне отчетливо. Обратно в город нас везти никто не собирался. Мне стало ужасно интересно, кто рискнул пойти на такой отчаянный шаг, и я присмотрелся к врагам повнимательнее. В их глазах не было ни тени, которую, как говорил брат Евгений, можно увидеть в зрачках одержимых, ни того характерного окраса радужки, что выдает людеи‑волков. Видимо, это были представители какой‑то другой, заинтересованной в нашем устранении организации. Вполне возможно, той, что направила нам гневное письмо… и пыталась выйти на связь с Красавчиком? Но тогда обратной дороги нет только для меня? Или Пашины сведения неверны, и Красавчик отказался от сотрудничества?
Мой напарник не тратил время на подобные размышления. Оказавшись на свежем воздухе он, будто разминаясь перед тренировкой, сразу же наклонился лицом к самым коленям и сделал два коротких шажка назад. В результате этого мгновенного фокуса его скованные за спиной руки оказались по‑прежнему скованными, однако уже спереди. Я проделывать такие трюки не умел, а потому только приготовился к интенсивному бою ногами или спринтерскому бегу зигзагами. Пока Красавчик разминался, диспозиция врагов успела измениться совсем немного. Никаких организованных действий от нас они не ожидали и потому вели себя вполне самоуверенно. Нет, врет Пашин источник, не Красавчика считают Абсолютным Воином храмовники, если это они и есть. С «лучшим бойцом» они наверняка держались бы поосторожнее…
Сержант, потягиваясь, обошел «Волгу» сзади и остановился в нескольких шагах от Красавчика, удивленно глядя на его руки. В ту же минуту из машины вылез капитан, который изменений в пленнике не заметил. Он смотрел куда‑то в поле, словно выбирая место, куда нас отвести, чтобы шлепнуть.
Мой напарник неуловимым движением подвинулся к офицеру и шагнул ему за спину. Капитан от неожиданности забыл про пистолет и попытался повернуться к пленнику лицом, но Красавчик снова шагнул в сторону и остался вне поля его зрения. Капитан наконец сообразил схватиться за кобуру, однако она была уже пуста.
Сержант оказался проворнее своего начальника, поскольку быстро снял автомат с предохранителя и дернул затвор. Красавчик развернул капитана боком И, прячась за его телом, вытянул правую руку, словно обнимал офицера за плечи. Стукнул выстрел, и сержант рухнул на колени. Немного покачавшись в положении неустойчивого равновесия, он выронил автомат и уткнулся лицом в снег. Я не был уверен, но мне показалось, что Красавчик попал ему в левый глаз. Знакомый почерк…
Еще не стих звук первого выстрела, а мой напарник уже присел и направил оружие внутрь машины. Парень, сидевший за рулем, как раз наклонился к правому окошку, чтобы выяснить, в чем там дело. Новый выстрел прозвучал немного глуше, и водитель резко отклонился назад, пробив дырявым затылком окно в левой дверце.
На исходе второй, увенчавшейся звоном разбитого стекла секунды боя в себя пришел и капитан. Он попытался выбить из руки Красавчика пистолет, но тут же получил от напарника сильный удар в живот и сложился пополам. Красавчик деловито наклонился к его шее и сжал ее в определенных местах своими стальными пальцами. Тело капитана обмякло, а глаза закатились под верхние веки.
– С этим мы еще побеседуем, – заметил Красавчик, снимая с левой руки болтающийся на ней «браслет».
– Как ты их так вовремя расстегнул? – удивленно спросил я.
– И зачем ты ставил капитана боком? Так же было труднее за ним спрятаться.

– Что ты в этом понимаешь?! – Красавчик рассмеялся. – Из автомата пробить человека навылет – как два пальца… А боком – у пули на дороге будет пара лишних костей. А насчет снятия этих железяк – так это же первый месяц обучения. Курс молодого бойца в моей бывшей школе…
Он расстегнул мои наручники и заковал в них бесчувственного капитана.
– Понятно, – я открыл дверцу «Волги» и, ухватив за воротник, вытянул на снег тело водителя.
– Банк в Костроме не ты брал?
И шоферу пуля вошла в левый глаз. Почерк был налицо.
– Не я, но кто‑то из наших, – признался Красавчик. – Не все же после службы остались такими сознательными, как я… Мы едем отсюда или как?
– Едем, – потирая запястья, согласился я. – Садись за штурвал.
Мы бросили трофейную машину примерно за километр от того места, где нас схватили псевдоменты и, совершив под бодрый свист северного ветра быстрый марш, запрыгнули в свой любимый планер. Как и следовало ожидать, никто его на положенную в таких случаях стоянку не отогнал и поблизости никаких часовых не оставил. Четвертый член захватившей нас компании просто испарился. С его стороны это было разумно. Мы вернулись к брошенной «Волге», перегрузили из нее в свой планер тело капитана и не спеша полетели к нашему другу… Евгению.

Глава 4

Значит, вы считаете, что письмо и нападение как‑то связаны? – спросил монах, выслушав наш рассказ о последних событиях.
– Конечно, – ответил Красавчик.
– Но это были не одержимые, вот что странно.
– А кто? – удивленно спросил Евгений. – Кому вы еще перебежали дорогу? Может, это связано с другими делами?
– В последнее время мы не ведем никаких опасных дел, – возразил я. – Кроме связанных с Бездной.
– Придется расспросить пленного, – решил монах. – У вас есть какой‑нибудь препарат?
– Есть, – заверил Красавчик. – Будет болтать как ведущий ток‑шоу…
Пока мы беседовали, двое подручных Евгения усадили капитана в кресло и приготовили к процедуре. Пленник почти не сопротивлялся, хотя взгляд его постоянно рыскал по комнате словно в поисках выхода из сложившейся ситуации.
Красавчик лично ввел ему «правдосказ», и через пару минут капитан расслабился, а взгляд его поплыл как у пьяного. Мы подвинулись ближе, и я задал ему первый вопрос:
– Как тебя зовут?
– Семен, – охотно ответил пленник.
– Кто твой начальник, Семен?
– Я его не знаю, – капитан, казалось, сам удивился своему ответу.
– Мне известен лишь его сетевой пароль.
– Почему вы решили нас ликвидировать? – подключился к допросу Красавчик.
– Вы мешаете Абсолютному Воину…
– Вот как?! – удивился я. – Это и есть пароль твоего шефа?
– Это тот, кто стоит над всеми, – честно признался капитан.
– Над моим начальником в том числе.
– Разве Абсолютный Воин не участвовал в поимке Апостола Северных территорий вместе с нами? – спросил я.
Красавчик и Евгений переглянулись. Эта информация была для них новостью.
– Тот, кого вы поймали и изгнали, являлся лишь четвертой частью Апостола, – сообщил пленник.
– Остальные три четверти изгнал Абсолютный Воин…
– Так я и знал, – пробормотал я себе под нос.
– Он работает в одиночку? – снова вмешался Красавчик.
– Он не посвящает нас в свои планы. Его даже почти никто не видел. Мы получаем отдельные задания, а после того, как план полностью реализуется – читаем отчеты. Чаще всего Воин вмешивается на завершающем этапе операции. Зачастую мы даже не знаем, что участвуем в какой‑то «постановке». Например, вы, когда ловили Апостола, не подозревали, что вся история спланирована Воином от начала до конца…
– Хорош гусь! – заявил Красавчик. – Эрик, ты возмущен?
– Не очень, – ответил я.
– А я возмущен! – напарник нахмурился. – Евгеша, а ты почему молчишь?!
– На все воля божья, – монах развел руками.
– Если ты отвечаешь обтекаемо, значит, знал об этом Абсолютном Воине раньше, – вывел Красавчик.
– Скорее всего история про Воина – тщательно сфабрикованная дезинформация Бездны, – ответил Евгений.
– С какой стати Бездна стала бы запугивать сказками о непобедимом противнике своих же подручных? – возразил Красавчик. – Ведь этот капитан не единственный, кто знает о Воине, наверняка среди «знатоков» есть и одержимые?
– Что лишь подтверждает мою теорию, – упрямо возразил монах.
– Абсолютный Воин – всего лишь виртуальная страшилка для монстров из Бездны и способ увести народных мстителей, подобных этому капитану, подальше от настоящего дела.
– А если Воин все‑таки существует, то Бездна провоцирует мстителей от его имени на ошибочные действия, чтобы тем самым подорвать его авторитет, – уже почти соглашаясь с Евгением, предположил Красавчик.
– Кто написал ультиматум? – прерывая их рассуждения, спросил я у капитана.
– Я не понимаю, – ответил пленник. – Мы ничего не писали. Воин приказал нам перехватить вас и уничтожить. Только и всего.
– «Только и всего»?! – Красавчик наклонился к самому лицу Семена и, заглянув в его глаза, протянул:
– Бессоовестный!
Если бы кто‑нибудь так зловеще прошептал в мой адрес, я бы решил, что можно подводить итоги… Капитан виновато отвел взгляд и пробормотал нечто вроде «извините».
– Ты понимаешь, что стал орудием Бездны? – попытался пристыдить пленника Красавчик, но тот отчаянно помотал головой и убежденно ответил:
– Абсолютный Воин борется с Бездной, а не помогает ей. Он живет в одном из Реальных Храмов, а еще он может управлять их ростом! С его помощью Реальных Храмов становится все больше! Разве Бездна стала бы устраивать представление с Храмами? Никакая дезинформация не стоит таких жертв.
Мы с напарником уставились на монаха, но тот пожал плечами и промолчал…
– Итак, что мы имеем? – спросил я своих задумавшихся приятелей, когда пленника увели. – Враждебная нашему миру Бездна собирает силы, чтобы нанести удар. Ей противостоит несколько разрозненных организаций. Своего рода полиция в лице Черных Монахов, гипотетический Абсолютный Воин и строители Реальных Храмов, причем последние два пункта могут быть связаны между собой гораздо теснее, чем с другими…
– И мы, – добавил Красавчик. – Нас же Бездна боится, а значит, мы тоже можем считать себя отдельным фронтом.
– Кто боится нас, пока не ясно, – возразил я. – Но допустим, ты прав. Теперь рассмотрим факты. Нам предъявили ультиматум и, не дожидаясь ответа, попытались убрать. Вопрос: кто?
– Одержимые, – уверенно заявил Красавчик и, потирая руки, уселся за стол, на котором подручный Евгения расставил чайный сервиз.
– Через обманутых «партизан».
– Но откуда им стало известно, что вы этот ультиматум неприняли? – спросил Евгений, разливая по чашкам крепкий чай.
– Значит, кто‑то подбросил нам «жучка», – сделал вывод мой напарник. – Надо позвонить Алексею, чтобы проверил помещения.
– Они могли прослушать разговор и на расстоянии, – сказал я. – Что такое «жучки» в наше время? Каменный век…
– Согласен, – ответил Красавчик. – Мы под колпаком у Мюллера…
– У кого? – переспросил Евгений.
– Не обращай внимания, – предложил я. – Он так шутит.
– Понятно, – монах кивнул. – Вами интересуется так много странных лиц, что я не удивлюсь, если среди них окажутся иностранцы.
– Мы уходим от темы, – сказал я. – Если мы все‑таки принимаем версию о том, что «партизаны» невольно работают на Бездну и ультиматум написан ими под ее диктовку, то давайте думать, как выйти на виртуального Воина. Ведь в этом случае он становится ключевым звеном.
– Лучше сначала добраться до «мстителей», – возразил Красавчик.
– Капитан сказал, что среди них есть те, кто знают Воина в лицо. У нас найдутся карты расположения Храмов?
Он обернулся к Евгению, и монах молча кивнул.
– Вот и отлично! Предлагаю сделать так, как мы и планировали с Эриком в самом начале: устроить засаду в ближайшем Храме, и, когда там появятся «партизаны», схватить парочку для беседы.
– У нас уже есть один «язык», а что толку? – Евгений покачал головой.
– Нет, нам следует подойти к проблеме более научно. Найдем Воина или «партизан» – не суть важно. Главное – надо использовать капитана до конца.
– Ты предлагаешь устроить сетевую игру? – догадался я.
Евгений хитро улыбнулся.
– Скажем, что задание провалилось, но вскрылись чудовищно важные нюансы, и настоятельно попросим у Воина или главаря «партизан» личной встречи, – подтвердил мое предположение монах.
– А в качестве важной информации подбросим теорию об искусственном происхождении Храмов.
– Ты уверен в обратном, если готов так вот запросто поделиться со всем миром подобной теорией? – спросил я.
– Беседу может подслушать кто угодно…
– Это не имеет значения, – заверил меня Евгений.
– Главное, что до истины ни нам, ни кому бы то ни было другому все равно не докопаться. Так почему не замаскировать аксиому под теорему?
– У меня есть подозрения, что для настоящего Воина это предположение не новость, – сказал я.
– Дело не в нем, – возразил Евгений. – Если «партизанами» руководит Бездна, то интерес со стороны храмовников будет обеспечен на все сто, а если мы попадем на реального Воина, то он попытается заставить нас молчать об этом, следовательно, раскроется. Нам останется лишь поймать его на этом и запомнить в лицо…
– Мы же решили, что «мстителями» однозначно заправляет Бездна? – вмешался Красавчик.
– Сути дела это не меняет, – ответил Евгений.
– По большому счету даже не важно, кто ответит на наш вызов, одержимые со своими неохрамовниками или настоящий Абсолютный Воин. Своего мы добьемся – или выявим основное звено в цепи невежд, которые так бездумно вмешиваются в борьбу, и остановим их, или отразим новую атаку из‑под Океана Боли…
– Заметано! – согласился Красавчик и взглянул на меня.
– Осталось убедить капитана, – нейтральным тоном сказал я и отвел глаза.
В рассуждениях монаха крылось нечто неуловимо фальшивое, и хотя мне не хотелось делать скоропалительные выводы, но признать его слова полностью честными и убедительными я не мог. Сопоставив все предположения, в том числе и Пашины, я начал склоняться к тому, что кандидатуру Евгения он отбросил преждевременно. Монах знал гораздо больше, чем желал показать, и о Реальных Храмах, и о Воине…

Глава 5

Начало операции мы отложили до утра. Всю дорогу до агентства мы с Красавчиком рассуждали на отвлеченные темы, а после того как убедились, что наши стажеры живы и здоровы, решили разъехаться по домам и выспаться.
По дороге домой я набрал номер телефона Паши, и, когда мой планер подлетел к подъезду, машина федеральных агентов была уже там. Мы поднялись в квартиру и прошли в кабинет. Стеновые панели в комнате имели дополнительный слой, поэтому прослушивания при помощи дистанционных устройств я не опасался. От «жучков» помещение защищала постоянно действующая система сканирования. Тем более что для их установки следовало сначала попасть в квартиру, а это не удалось бы даже Красавчику… Правда, здесь следует сделать поправку на то, что всю охранную систему он сам и смонтировал.
– Это не Красавчик, – заявил я, когда мои гости расселись в креслах, а я для полной надежности включил еще и высокочастотный генератор радиопомех.
– Почему? – Паша поиграл диском с записью наших дневных приключений.
– По‑моему, его алиби пока ничем не подкрепляется.
– А еще – храмовники действительно ни черта не понимают в Храмах, как это ни печально. Но главное, они полнейшие профаны и в борьбе с Бездной, а потому на самом деле могут быть ее невольным орудием, – игнорируя Пашины слова, продолжил я.
– В отличие от монахов, которые используют Храмы крайне осторожно, эти «партизаны» рубят сплеча…
– О том, что их методы опасны, мы уже договорились, – попыталась вмешаться в мой монолог Ольга.
– Однако ими должен кто‑то управлять. Монахи тоже пользуются свойствами Храмов, правда, в разумных пределах, и заинтересованы в них, а значит, им нет смысла создавать помехи самим себе.
Я терпеливо выждал, пока она закончит, и продолжил:
– Но монахи могли подумать, что не справляются с нашествием Существ, и обратились за помощью к неким скрытым резервам своего Ордена. Не забывайте, они составляют Братство больше оккультное, чем религиозное.
– Ты клонишь к тому, что на роль мифического Воина больше подходит Евгений? – задумчиво спросил Павел.
– Это не может быть монах! – вдруг повысив голос, заявила Ольга.
Я скептически осмотрел девушку с головы до ног и заметил, что ее тонкие пальцы задрожали, а по лицу пробежала странная судорога. Я попытался заглянуть в ее серые глаза, но она быстро опустила взгляд, словно не желая, чтобы я прочел там нечто запретное.
– Чем вам так не нравится мой напарник? – спросил я скорее у Паши, чем у нее.
Старшина удивленно поднял белесые брови и взглянул на Ольгу. У его напарницы было явно что‑то не в порядке с нервами. Теперь уже не только я, но и Павел видел, что ее трясет мелкая дрожь. Мы привстали и настороженно уставились на девушку. Спустя несколько секунд она взяла себя в руки и снова подняла взгляд, на этот раз не враждебный, а немного виноватый.
– Извините, – тихо сказала она. – Я, кажется, немного простудилась.
– Акклиматизация, – подсказал Паша. – В столице сейчас около нуля, а здесь зима без дураков…
– Да, – не совсем искренне согласился я.
– К нашему климату привыкают не все. Впрочем, не всем это и необходимо…
Паша криво улыбнулся и ободряюще похлопал напарницу по руке. Ольга ответила такой же неполноценной улыбкой и пояснила:
– У меня есть еще кое‑какие сведения… относительно Красавчика. Например, почему у него нет нормального имени и фамилии…
Я нахмурился и внимательно посмотрел на Пашу. Тот в совершенном недоумении развел руками и кивнул в сторону напарницы. Было похоже, что она скрывала «кое‑какие сведения» даже от него.
Ольга сцепила тонкие пальцы и подалась вперед, открывая рот, чтобы начать свой рассказ, но в тот же момент примерно на уровне наших глаз вспыхнул ослепительно белый шар почти метрового диаметра…
Я пришел в себя, когда на часах было около десяти вечера. С трудом разлепив веки, я потер слезящиеся глаза. В кабинете было тихо, и я никак не мог определить, что в окружающей тишине казалось мне таким необычным. Я снова посмотрел на часы и понял. Секундная стрелка подрагивала, не двигаясь с места, и без звука ее шажков часы молчали. Я поднялся с кресла и оглянулся. Паша и его напарница исчезли. Выйдя в прихожую, я осмотрел входную дверь и, убедившись, что она заперта изнутри, вернулся в кабинет. Наконец‑то в деле о противостоянии с совершенно мистической Бездной начал проступать хоть какой‑то намек на приличную мистику. Подбодрив себя этим незатейливым умозаключением, я принялся осматривать место происшествия. О том, что, кроме меня, в комнате были агенты, свидетельствовал лишь оставленный Пашей диск с отчетом о нашем с Красавчиком трудовом дне. Я повертел в пальцах пластиковую улику и пристроил ее на лоток проигрывателя. Как и следовало ожидать, читать диск компьютер отказался наотрез. Я вынул улику и поднес поближе к глазам. По перламутровой поверхности диска разбегались микроскопические трещинки. Придумать, что было способно испортить пластик таким замысловатым образом, я не мог. Вспомнив белую вспышку, я поднял глаза к потолку, но никаких следов копоти или воздействия высокой температуры не обнаружил. Отрицательный результат принесли и все прочие исследования мебели и предметов. Кроме легкого запаха озона, испорченного диска и остановившихся часов, в кабинете все было точно таким же, как и до вспышки. Я достал из кармана телефон и обнаружил, что с выводами все‑таки немного поторопился. Трубка была полностью разряжена. Я воспользовался обычной линией и набрал номер Красавчика.
– Ты еще жив? – поинтересовался я, когда он спросонья буркнул мне что‑то в ответ на традиционное «алло».
– Который час? – тоном сбитого с толку человека поинтересовался напарник.

– Все мои часы замерли в раздумье, – ответил я.
– Подожди, сейчас посмотрю, – Красавчик немного повозился, видимо, нащупывая в темноте свой будильник. – Три часа ночи! Что стряслось?
– В общем‑то ничего, если не считать, что пять последних часов я пролежал без чувств в собственном кабинете, – спокойно ответил я.
– Да, я тоже вымотался за день, как собака, – не сразу сообразив, что я имел в виду, ответил Красавчик. – Постой, что значит «без чувств»?! Спи, спи, я на кухне поговорю…
Последние слова адресовались не мне. Видимо, его возвращения с работы ждала более нежная компания, чем Паша и Ольга. И почти наверняка это была вовсе не та блондинка, что провожала его с утра. Красавчик, даже вымотавшись, оставался верен себе…
– Что тебе известно об ослепительно белых шарах метрового диаметра, которые внезапно вспыхивают в совершенно закрытом помещении, взрываются и уносят при этом пару человек без всякого следа? – спросил я, когда Красавчик прикрыл, судя по звуку, дверь в кухню.
Вопреки моим наивным ожиданиям, Красавчик ответил не сразу. Он примерно десять секунд напряженно сопел в трубку, а затем совершенно серьезно спросил:
– Ветер был?
– Что? – удивленно переспросил я. – Какой ветер? Я же сказал – совершенно закрытое помещение. Мой кабинет! Ты забыл, как он обустроен?
– Движение воздуха, – пояснил напарник. – Несильное, но продолжительное, как от вентилятора….
Я задумался. Возможно, нечто такое было, но я был слишком заинтригован вступлением к рассказу Ольги, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Красавчик истолковал мое молчание как согласие.
– Из квартиры никуда не выходи, даже если тебя начнут призывать тени любимых предков, – строго приказал он. – Никому не открывай, я войду сам. Если будут ломиться, открывай огонь на поражение!
– Что происходит? – требовательно спросил я. – На этот раз в познаниях ты меня превзошел, признаю,но может, пояснишь?
– Некогда! – отрезал Красавчик. – Выключи аварийную блокировку всех систем охраны, пусть пашут по полной программе независимо от обстоятельств!
– А если пожар? Как я выберусь? – возразил я.
– Не трясись, я тебя вытащу! – по неровным интонациям голоса напарника можно было определить, что он лихорадочно одевается. – И жилет надень! Хотя какой тут к черту жилет?!
Я, честно говоря, начал волноваться. Обеспокоенность Красавчика выходила за любые допустимые рамки. Я открыл сейф и вынул пару пистолетов. Немного поразмыслив, я все‑таки надел бронежилет, а поразмыслив еще минуту, заменил обоймы в пистолетах на те, что были наполнены бронебойными патронами повышенной мощности. Запасные обоймы я распихал по кармашкам жилета и завершил приготовления, Засунув в карманы брюк пару наступательных ручных гранат. Мой внешний вид принял довольно далекие от совершенства очертания, но кривая морального состояния поднялась почти до нормы. Я снял пистолеты с предохранителей и уселся в кресло. Еще до того, как Красавчик принялся запугивать меня неизвестно чем, я понял, что все эти приготовления не будут иметь особого смысла. Ведь прошло пять часов, и если бы кто‑то захотел, то проник бы в мою квартиру уже давно. Однако или время экспозиции было определено именно в пять часов, или неизвестные злодеи возжелали взять меня именно в сознании, но не прошло и минуты, как из прихожей послышался странный звук. Он походил на шипение чайника под аккомпанемент падающих капель. Я осторожно выглянул из кабинета и замер с отвисшей челюстью.
Массивный швейцарский замок входной двери, оставаясь совершенно холодным и блестящим, плавился, стекая по дверной ручке и капая крупными серыми кляксами на пол у порога…
Я опустился на одно колено и направил оружие на дверь. Когда замок «истек» настолько, что дверь смогла бесшумно открыться, я поднял ствол правого пистолета чуть выше и выбрал несуществующую слабину спускового крючка. Дверь резко распахнулась, и в прихожую ворвался упругий поток холодного воздуха. Я задержал дыхание и, совершенно интуитивно стараясь не встретиться с гостями взглядом, открыл беглый огонь…

Глава 6

Кто надоумил тебя зарядить пистолет бронебой‑i ными? – спросил Красавчик, когда я пришел в себя во второй раз. Теперь я сидел на полу посреди прихожей, прижимая еще теплые стволы разряженного оружия к бедрам. Пыль, выбитая пулями из оштукатуренных стен подъезда, все еще клубилась за входной дверью. Сама дверь была широко распахнута, и закрыться ей мешал не только наполовину расплавленный замок. Поперек порога лежали два грузных тела в серебристых комбинезонах.
– Я перестарался? – ошалело мотая головой, спросил я у напарника.
– Как раз наоборот, – успокоил меня Красавчик. – Их роговую броню иначе не пробить… Вот, познакомься – панцирные прямоходящие, вернее, то, что по твоей милости от них осталось…
Я поднялся на ноги и подошел к телам. Оба лежали ничком, но переворачивать их на спину у меня почему‑то не было никакого желания. Сморщенные затылки жертв только казались покрытыми толстыми кожными складками. На самом деле это были твердые волны рогового вещества. Ушей я не рассмотрел. Красавчик довольно бесцеремонно сунул руку под голову одного из трупов и приподнял ее над полом. Моему взору стали доступны тяжелые надбровные дуги и украшающие темя роговые наросты. Поскольку их было не меньше десятка, а выглядели они скорее как крупные шишки, рогами их назвать я не спешил. Нижнюю часть лица занимал широкий безгубый рот с множеством маленьких треугольных зубов. В целом внешность мертвецов меня не испугала. Раз их можно убить, то их следовало не бояться, а убивать…
– Что это за черти? – спросил я напарника, перезаряжая пистолеты. – Еще одна древняя раса? Гуманоид‑ные потомки динозавров?
– В этом случае все было бы слишком просто, – ответил Красавчик. – Я подозреваю, что это и есть те, кого мы ищем.
– Храмовники? – я невольно применил термин Паши. – Но это же не люди?
– Не люди, – согласился Красавчик. – А что заставляет тебя думать, что они должны быть людьми? Наши дневные похождения? Но бригада пойманного нами капитана действовала примитивно и архаично, как отвлекающий внимание отряд подсадных уток. Что такое автомат в руках недоучки? Опасная игрушка – не более. Здесь мы имеем дело с другим уровнем подготовки. Посмотри, какая техника!
Напарник протянул мне серебристый жезл с удобной рукояткой. Я взвесил вещицу в руке и, направив на многострадальную дверь, сжал рукоятку посильнее. Метал бронированной обшивки вздулся одним большим пузырем и оплыл, как воск.
– Похоже на те импульсные винтовки, чтЪ использовали воины Беляева, – предположил я. – По крайней мере,технологически.
– Вот видишь, – сказал напарник, – ты сам все понял.
– Что я понял?
– Эти парни не имеют никакого отношения к праведной борьбе Черных Монахов с Бездной, – пояснил Красавчик. – Это персонажи из совершенно другой оперы.
– Ничего не понимаю! – признался я. – Храмовники – это обманутые Бездной «партизаны», которые охотятся на нас в связи с тем, что мы вмешиваемся в противоборство на стороне монахов. Так? Откуда тогда взялись эти пугала? Из компьютерных игр?
– Вряд ли, – Красавчик посмотрел на меня снисходительно, как на слабоумного ребенка. – Шевели мозгами, теоретик! Или ты думаешь, что белые шары и провалы в памяти тоже результат соединения виртуальной реальности с окружающей действительностью?
– Откуда тебе известно о провалах в памяти? – настороженно спросил я.
– Сначала ты пять часов валялся в кресле, это ты сам поведал мне по телефону, а потом ты десять минут сидел, как истукан, перед дверью и не отвечал на мои вопросы, – снова пояснил напарник.
– Да, верно, – согласился я.
– Кто еще был в кабинете, когда тебя атаковали при помощи шара?
– Атаковали? – удивленно спросил я, стараясь перевести разговор с щекотливого для меня вопроса на другие темы.
– Ну не наградили же?! – Красавчик всплеснул руками.
– Сам посуди, как это выглядит: сначала артподготовка, потом – «зачистка». Нормальный военный сценарий…
– Кто за нами охотится? – возвращаясь к теме, спросил я.
– Кто эти рогоносцы?
– Храмовники, – подтвердил мою недавнюю гипотезу напарник. – Только это настоящие обитатели Реальных Храмов, а не вымышленные абсолютные воины. Видимо, твоя подруга из Бездны была не так уж далека от истины, когда спросила, уверены ли мы, что Храмы нам во благо. Похоже, вытесняя с планеты одержимых, мы невольно впускаем кого‑то им на смену…
– Тогда тем более надо найти… – я осекся. Кого? Брат Евгений предложил искать храмовников и Воина, чтобы вывести их из игры… А не хотел ли он тем самым увести нас от вопроса о настоящих создателях Храмов? Может, Черные Монахи сами вели двой‑' ную игру?! Если они тоже пользовались Храмами, то не договорились ли они с этими «панцирными» о чем‑то за нашей спиной? И потом, почему в дело решила вмешаться контрразведка? Что было у Ольги на Красавчи‑' ка? Вокруг меня закручивалась серьезная игра, а я ничего не мог понять. Все охотились на всех, все от всех что‑то скрывали, а меня нагружали самыми противоречивыми данными и требовали не просто поверить в их правдивость, но и принять на их основе то или иное радикальное решение.
– Что тебе известно еще? – не закончив предыдущей фразы, спросил я у Красавчика. – Откуда ты знал,, как мне следует действовать?
– Опыт, сын ошибок трудных, – напарник вздохнул.
– Я уже сталкивался с подобной тактикой во время службы. Тогда, правда, не было никаких вспышек, но сценарий нападения отличался только техническими деталями…
– Тобой интересуется контрразведка, – сам пока не понимая зачем, выложил я свою тайну.
– Это они исчезли из кабинета во время взрыва? – казалось, Красавчик ничуть не удивился. – Кто это был? Павлик?
– Да, – ответил я. – И с ним одна нервная девица…
Напарник задумчиво прошелся по квартире и пожал плечами.
– Что они говорили?
– Что ты и есть Абсолютный Воин и что Храмы изобрел тоже ты…
– Какое высокое доверие! – Красавчик искренне рассмеялся.
– А еще, – я выдержал паузу, внимательно наблюдая за реакцией напарника, – девица собиралась рассказать нам с Пашей твою биографию…
Красавчик прекратил смеяться и, подойдя ко мне вплотную, заглянул в глаза.
– Что она рассказала?
– Она успела только раскрыть рот, – честно ответил я. – Как раз в этот момент в кабинете вспыхнул шар, а дальше… Дальше ты уже все знаешь…
Взгляд Красавчика немного потеплел, он вновь прошел на середину прихожей и продолжил свою задумчивую прогулку от стены к стене. Возможно, мне показалось, но я заметил, как в его рукав скользнуло что‑то блестящее. Вернулся на законное место в наручные ножны стилет? Неужели он пустил бы его в ход, узнай я от Ольги что‑нибудь конкретное? Мне стало не по себе. Кто же этот крепкий молодой человек слегка восточного типа, с которым я делил все приключения последних двух лет? Если честно, я был готов к чему угодно, только не к смерти от руки Красавчика… Перед моим мысленным взором предстала огромная плита из крепчайшего железобетона, по которой внезапно побежала широкая трещина. Потом ей на смену пришел образ человека, которого взяли и заживо разрубили вдоль тела на две равные части. С чем же я остался на склоне лет? С одной рукой и одной ногой? Где‑то в. душе я надеялся, что мне все показалось и подобные подозрения напрасны, однако пока факты были направлены,исключительно против моего напарника…
– Рыбка по имени Ольга… – пробормотал себе под нос Красавчик и покосился на меня.
– Что? – я сделал вид, что не расслышал.
– Ее звали Ольга, а внешне она напоминала пресноводную рыбешку или мышь. Невзрачная, с серыми водянистыми глазами… И ростиком мне вот так примерно…
– напарник приложил руку к плечу. – Из породы «среднерусская коротконогая»…
– Обычно ты говоришь о женщинах более поэтично, – я удивился столь резкой характеристике Паши‑ной напарницы. В исполнении Красавчика подобные отзывы в адрес женщин звучали крайне редко. Несмотря на то что я проявил к теме достаточный интерес, напарник замолчал. Я не хотел подталкивать его к продолжению разговора, но один вопрос не задать просто не смог:
– Они живы?
– И даже здоровы, – ответил Красавчик, – но вернут их, только когда в этом возникнет необходимость.
– Вернут? – не удержался я от следующего вопроса. – Кто?
– Тебе это надо? – вдруг становясь таким же, как всегда, переспросил напарник. – Пусть они все идут… лесом! Предлагаю сделать так: берем у Сидорова кинолога с бобиком покрупнее, да чтобы был с верхним чутьем, летим по следу этих рогатых красавцев, выясняем, что творится в Храмах на самом деле, потом предъявляем все это брату Евгению и прижимаем его к теплой стенке законным вопросом: «За кого ты нас принимаешь?!» Годится?
– Нет, – отказался я. – Пока я не буду знать все – никаких «берем – летим»!
– Ты снова за свое, – Красавчик уныло махнул рукой.
– Тогда сиди и жди, когда за тобой придет следующая партия монстров, жаждущих нашей крови. Все равно больше, чем ты знаешь сейчас, я тебе рассказать не смогу…
Я упрямо наклонил голову и протянул ему ключи от планера.
– Значит, нам снова придется действовать поодиночке. Только в данном случае ты вряд ли можешь расчитывать на мою поддержку…
– Ну вот, – Красавчик, казалось, расстроился, – так я и знал! Что ты сразу обижаешься?! Я же хочу сделать, как лучше!
– Вопрос решен! – твердо ответил я.
– Как знаешь, – напарник огорченно вздохнул и, не взяв ключей, вышел из квартиры.

Глава 7

К Евгению я приехал задолго до условленного часа. Монах уже проснулся и, не пытаясь изобразить на лице удивление столь раннему визиту, проводил меня в обеденный зал. Опустив значительную часть деталей, я рассказал ему о ночном происшествии и предложил послать помощников к моему планеру, чтобы они выгрузили из багажного отсека тела «рогоносцев». Монахи выполнили поручение довольно быстро. Не успели мы допить чай, как нас уже позвали вниз.
Спустившись в подвал, мы прошли в просторное холодильное помещение и встали у секционного стола, на который монахи положили одно из тел.
– Никогда таких не встречал, – внимательно осмотрев останки незнакомца, сказал Евгений. – Первое, что приходит на ум, – демон, но учение моего Братства настаивает на том, что демоны из Бездны не могут иметь материальной сущности. Проникнуть в наш мир из многомерного пространства можно лишь в виде чистой энергии. Значит, эти уроды не из Бездны…
– Однако на землян они тем более не похожи, – подсказал я.
– Пришельцы? – невнятно предположил монах.
– Для полноты к&ртины нам действительно не хватало инопланетян, – почти согласился я, – но в чем их интерес? Где мотив преступления? Ни с какими чужаками я не конфликтовал. Более того, я с ними никогда не встречался. Почему же они решили меня убить?
– А что сказал Красавчик?
– Что это и есть настоящие обитатели Реальных Храмов, – ответил я.
Монах усмехнулся и покачал головой.
– Ты же бывал на территории Храмов? – он посмотрел на меня немного иронично. – Разве там есть места, где могут спрятаться такие монстры? Храмы – всего лишь природные силовые поля, а не резервации для мутантов…
– Что ты скажешь в таком случае вот об этом? – я вынул из‑за пазухи серебристый жезл и пояснил: – Кипятит железо, не нагревая его ни на градус.
Евгений тщательно рассмотрел вещицу и вернул ее мне.
– Тем более, – сказал он, – таких технологий на Земле быть не может.
Я молча кивнул и, наклонившись, расстегнул принесенную с собой дорожную сумку. Монах с интересом заглянул внутрь и удивленно спросил:
– Это тоже оружие?
Я извлек на свет божий импульсную винтовку спецназа атлантов и положил ее на стол рядом с жезлом.
– Оружие одной из древнейших земных рас. Если точнее – одного из видов разумных существ. Сейчас атланты уже практически неотличимы от людей, но произошли они, назло сэру Чарлзу Дарвину, совсем не от обезьян, ты уж извини меня и за богохульство тоже…
– Я привык, – снисходительно ответил Евгений.
– Они живут где‑то среди нас?
– За многие тысячелетия они почти полностью растворились в человечестве, но все равно сохраняют связи между собой, считая их важнее принадлежности к тому или иному государству. К моменту, когда люди изобрели лук, их цивилизация уже состарилась и одряхлела. Они попытались спастись при помощи частичного смешения с людьми, но это только несколько замедлило их агонию. Тем не менее они живы и по сей день, хотя в чистом виде ни одного атланта мы бы с тобой не нашли при всем желании. До сегодняшнего дня… И все‑таки они были объединены не только общим происхождением. Они работали над совершенно фантастическими научными проектами и архивировали их,накапливая в особой библиотеке. А это значит, что и жезл, и винтовка созданы одними и теми же руками. Научный потенциал атлантов был основан на опыте ста тысячелетий… Отсюда и такие интересные изобретения.
– Невероятно! – воскликнул всегда спокойный монах и снова взглянул на тела. – Но почему изобретения атлантов не используются повсеместно?
– Как тебе сказать, – я замялся. – Совсем недавно произошел неприятный инцидент, в результате которого почти все накопленные атлантами знания были утеряны… Дело в том, что атланты не единственный древний вид разумных существ. Примерно тот же возраст имеет раса людей‑волков, потомков вставших на задние лапы хищников…
– Оборотни? – с оттенком страха спросил Евгений.
– Если применять язык народных сказок, да, – ответил я. – Они не могут превращаться во время полнолуния в серых санитаров леса, но некоторые характерные особенности имеют: особый окрас радужки глаза, обостренное обоняние, слух, небольшие отличия в строении костей скелета, высокую выносливость и физическую силу. Несколько десятков лет назад волки украли у атлантов всю библиотеку, и с тех пор их холодные отношения переросли в полномасштабную войну. Чем это закончилось, я уже упомянул. В нашем распоряжении, как я предполагаю, остались некоторые изготовленные до катастрофы изобретения и десяток подробных, но разбросанных по всему миру чертежей. Реальные Храмы, по‑видимому, – один из этих артефактов…
Евгений поднял на меня удивленный взгляд и медленно произнес:
– Ты хочешь сказать, что твой напарник прав и эти чудовища выбрались из Храма, который является продуктом древних технологий?
– Более того! Я не знаю, что такое эти Храмы, но думаю, они каким‑то образом возрождают расу атлантов в том виде, в котором они существовали сто тысяч лет назад, – ответил я и сложил оружие обратно в сумку.
– Невероятно! – задумчиво повторил Евгений.
– Вот почему ты сказал, что в настоящем облике их до сегодняшнего дня не видели? Значит, атланты решили воспользоваться ситуацией и возродиться за счет людей? Не понимаю только, что им мешало сделать это раньше? Почему они не включили механизм Храмов еще пятьдесят тысяч лет назад, когда начали вырождаться?
– Этого нам уже не узнать, – ответил я. – Возможно, им помешали все те же волки или Бездна… Помнишь тезис о том, что Абсолютный Воин живет в Храме и невидим для Бездны? Если весь мир покроется Храмами, а все жители станут недоступны для Существ, Бездна будет обречена на изоляцию.
Монах кивнул и потер пальцами виски.
– После ранения я быстро утомляюсь, – извиняющимся тоном сказал он. – Давай ненадолго прервемся…
– Хорошо, – согласился я. – Со мной приехал один проверенный патологоанатом, я останусь посмотреть на вскрытие, а ты пока отдохни…
Я ободряюще похлопал монаха по плечу и проводил его до двери. Прибор слежения в моих наручных часах был не столь мощным, как тот, что остался у Паши, но черно‑белое изображение и речевые частоты принимал вполне сносно. Евгений поднялся в свою келью, не подозревая, что в складке его одежды после моего похлопывания остались и микроскопическая телекамера, и чувствительный микрофон.
Брат Евгений прошел в келью и устало опустился на жесткое кресло перед компьютером. Посидев несколько минут в полной неподвижности, он набрал соответствующий пароль, и на мониторе появилось лицо… господина Беляева!
Вот так‑то, друг мой Красавчик! Никаких собак‑ищеек мне не потребовалось…

Глава 8

Что случилось? – удивленно спросил Беляев, – Тебе нездоровится?
– Нет, – монах покачал головой, – я в порядке… Просто у меня в подвале находится Эрик… Он наблюдает за вскрытием древнего атланта!
– Кого?! – Беляев мгновенно утратил благодушный вид. – Что за бред ты несешь?!
– Это вы мне скажите, – угрюмо ответил Евгений, – откуда, черт возьми, на Земле появились наши вымершие предки?!
– Последний чистокровный атлант исчез с лица планеты двадцать три тысячи лет назад! – резко заявил Беляев. – Им неоткуда взяться снова! По‑моему, сыщик морочит тебе голову. Или это делает кто‑то еще, пользуясь им, как прикрытием!
– Если вы намекаете на происки Бездны, то смею вам возразить, – попытался перебить начальника Евгений. – Я видел тела собственными глазами. Это трупы самых натуральных атлантов, в точности как на снимках из Книги Генетической Памяти. Что‑то происходит, святой отец, и я не понимаю что.
– Эрик знает, с кем столкнулся? – несколько успокоившись, спросил Беляев.
– Совершенно четко, – подтвердил монах.
– Кто его надоумил? – в голосе Беляева промелькнула тень подозрения.
– По его словам – Красавчик, – ответил Евгений, – но он и без подсказки напарника знал практически все о нас и наших неприятностях с волками. Он пока не догадался, что Братство состоит из атлантов, но с его аналитическими способностями это дело двух‑трех часов.
– Что ему известно о Храмах? – продолжил расспрос Беляев.
– Все, кроме главного – кто их создает. Но он знает, что древние связаны с Храмами. Я, кстати, этого не знал. В чем тут дело?
– Тебе это знать и необязательно, – резко ответил Беляев. – Делай свою работу, а глобальные вопросы буду решать я. Договорились?
– Ваша воля, – смиренно ответил монах, – а как мне поступить с телами? И с Эриком?
– Лучше всего сжечь всех троих в одной топке, – посоветовал Беляев и отключил связь.
Я тоже выключил устройство слежения и улыбнулся. Беляев проговорился! Мне пока не было известно, заметил ли оговорку Евгений, но мой слух его ошибка резанула, как выстрел… Он сказал «сжечь всех троих», хотя монах ни словом не обмолвился о количестве объявившихся в городе древних атлантов. Откуда тогда Беляев знал, что следует сжечь именно три тела, если считать вместе с моим?
Итак, снова несравненный господин Беляев! Последний козырь атлантов! Реальные Храмы на пути экспансии Бездны! Монстры и бесы! Высокие технологии ушедших цивилизаций против черных душ из потустороннего мира!
Может, мне стоит переучиться на журналиста? Такие заголовки даром пропадают!
– Прошу к столу! – торжественно взмахнув скальпелем, объявил патологоанатом из конторы Сидорова. – Марсианин в собственном соку!
– Слушай, Коля, давай‑ка отложим начало банке‑та, – попросил я, вынимая из кармана пистолет.
– Да ты что, сыщик, отложить такое шоу?! – Возмутился медик.
– Я себе век не прощу, если промедлю хотя бы пару минут!
– Ты вот этой машинкой пользоваться умеешь? – я протянул ему оружие.
– Приходилось, – ответил Коля. – А что у нас случилось?
– Сущие пустяки, – заверил его я. – Поставь на боевой взвод… Нет, дай‑ка я сам… Вот так… А теперь собирай свой походный набор и потихоньку двигайся за мной…
– Кукушка в твоих часах накаркала неприятности? – догадался Николай. – То‑то я думаю, ты взгляд от циферблата оторвать не можешь! Ну ладно, идем…
Мы почти синхронно подхватили свои сумки и направились к выходу. Звуковой канал я не отключал, а потому прекрасно слышал, что монах, уверенный в том, что я серьезно занят аутопсией, отправлять меня в печь не спешит. До меня доносились щелчки компьютерной «мышки» и редкие постукивания по клавиатуре. Евгений был занят, и это вселяло в меня надежду в благополучный исход. Мы с Николаем одолели уже половину пути к планеру, когда из динамика послышались вздох, шуршание одежды, а затем звук неторопливых шагов.
– Бегом, – негромко приказал я Николаю и бросился через широкий монастырский двор к планеру.
Медик оказался даже проворнее меня. Он взобрался на пассажирское кресло первым. Двое удивленных монахов проводили нас долгими взглядами, и, чтобы развеять их подозрения, я громко сказал:
– Колено после травмы плохо сгибается, а иначе ты меня ни за что бы не обогнал!
– Увалень! – поддерживая игру, снисходительно ответил Коля и помахал рукой настороженным монахам.
Тонкий скрип ведущей в подвал двери я услышал как раз в тот момент, когда за нашей машиной тяжело сомкнулись массивные створки монастырских ворот.
Я утопил педаль ускорения в пол и протянул руку прижатому к креслу патологоанатому.
– Как говорит в таких случаях мой напарник, с днем рождения!
– Спасибо, – ответил Коля, утирая крупный пот со лба. – Но это же не конец? Мы теперь слишком много знаем? Ну, как там обычно бывает в буржуйских боевиках: «троих надо убрать»?
– Ты когда дежуришь? – вместо ответа поинтересовался я.
– Завтра,а что?
– Поменяйся на сегодня, а лучше – заступи сразу на трое суток. В контору они за тобой не полезут, – посоветовал я.
– А потом, через трое суток? – взволнованно спросил Николай.
– К тому времени все уже закончится.
– Ты думаешь? – в голосе медика сквозило сомнение.
– Гарантирую! – самоуверенно зайвил я, хотя обстоятельства к такой уверенности совсем не располагали.
Высадив Николая у его конторы, я вернулся к своему дому. Заходить в квартиру не стал, поскольку все необходимое загрузил в планер еще утром. Сейчас в мои планы входило другое. Я аккуратно прикрепил над дверью в подъезд горошину телекамеры и спокойно отъехал на несколько кварталов к югу от центра города. Здесь начинались тихие дворики старинных домов, в которых подобные моему планеру машины были совсем не редкими гостями, а потому на меня не глазели десятки любопытных жильцов. Я раскрыл компьютер и включил его в режим приема телевизионного сигнала. Первым делом я проверил степень активности брата Евгения. Он ехал по шоссе в сторону города. Ко мне или нет, я определить не мог, поскольку за стеклом его машины пока мелькал только пригород. Картинку номер два я пролистнул, там не было ничего примечательного: пустынный двор моего дома. Самое интересное могло оказаться на третьем канале, но надеяться на то, что Красавчик не обнаружит на своей одежде «жучка» своего же изготовления, было глупо. Я на всякий случай запустил программу настройки и с удивлением обнаружил, что прибор слежения выдает какое‑то изображение. Тут же забыв о монахе и опасности, я включил программу коррекции картинки и, сунув в ухо динамик, прислушался к звукам.
Красавчик сидел перед компьютером. Его пальцы зависли над клавиатурой, будто он крепко задумался над нужным словом или фразой. Тем не менее монитор казался выключенным. Я присмотрелся повнимательнее и заметил едва различимое подергивание абсолютно черного изображения. Красавчик по‑прежнему чего‑то ждал. Чего? Ответ на этот вопрос пришел в виде высветившейся на мониторе белой строки.
– «Ты меня звал?» – спросил неизвестный сетевой собеседник.
– «Почему сработала автоматика Храма Возрождения?» – отстучал вместо ответа Красавчик.
– «Это не твое дело» – высветилась новая строка.
– «Какого черта вы пустили посторонних в Храм
Информации?»
– «Мы не можем уследить за всеми, кто приходит в Храмы. Возможно, среди них были и шпионы».
– «Что плохого вам сделали сыщики?»
– «Пролили кровь в Храме Любви».
– «А вы тоже догадались – установить такой нежный Храм рядом с территорией Бездны! Что, кроме Красновки, приличного места на планете уже не осталось? О чем вы думали, когда расставляли генераторы?»
– «Их ставили монахи, а они не знают о Храмах ничего, кроме воздействия на одержимых. ТЫ знаешь все и тем не менее вредишь нам. Эти пресловутые сыщики тоже».
– «Даже если так – разве это основание для мести?, Вы же такие праведные!»
– «Мы никогда не мстим».
– «Хорошо, сформулирую вопрос конкретнее: почему вы решили убрать Эрика?»
– «Он нам мешает», – ответил собеседник.
– «Это я уже слышал, – медленнее, чем раньше, написал Красавчик. – Поскольку говорить с вами бесполезно, просто предупреждаю: лучше не трогайте сыщиков. А я в любом случае буду делать то, что считаю необходимым!»
– «Тогда мы уберем и тебя», – пришел ответ.
– «Это вам не под силу», – ответил мой напарник, и я в который раз удивился его нахальству.
– «Мы можем отойти от принципов и временно объединиться с противником. Узнав, что речь идет именно о тебе, отказать нам он не сможет», – ответил неизвестный.
– «Вы, кстати, сегодня ночью захватили одного из своих нынешних союзников, поздравляю! Как ты считаешь, если противник узнает, как легко ты нарушаешь соглашения, станет ли он разговаривать с тобой о союзе?»
– «Мы исправим ошибку. А вот ты, если не прекратишь болтаться под ногами, – умрешь».
– «Очень страшно», – ответил Красавчик и завершил беседу.
Генераторы? В моей голове начала вырисовываться уже вполне определенная картина происходящих событий. Оставалось узнать две‑три детали. Например, с кем беседовал мой напарник? Кто его «друзья» и почему они его ненавидят? Ну и, конечно, – кто он сам?

Глава 9

От размышлений меня оторвал телефонный звонок. Я раскрыл трубку и ответил:
– Слушаю…
– Перестань от меня убегать, – серьезно потребовал Евгений. – Мы с тобой по одну сторону баррикад.
– Сомневаюсь, – сказал я. – В настоящий момент каждый воюет лишь за себя.
– Это путь к поражению, – ответил монах. – Но если ты прав, шансы на успех будет иметь тот, кто объединится с наибольшим количеством участников конфликта. Ты не согласен?
– Отчего же? Все верно, только я не думаю, что ты искренен. Беляев отдал тебе достаточно недвусмысленный приказ – сжечь меня в печке, а к этому я пока не готов.
– Я больше не собираюсь выполнять его указаний, – ответил монах.
– Не верю, – твердо сказал я.
– Твое Братство слишком дисциплинированно, чтобы игнорировать приказы.
– Братство здесь ни при чем, – возразил Евгений. – Оно подчиняется Беляеву, поскольку состоит исключительно из его сородичей, потомков атлантов. Я же к этой расе не принадлежу.
– Вот это новость! – я на самом деле был удивлен. – Как же ты смог затесаться в их ряды да еще и дослужиться до руководящей должности?
– Это фирменный секрет ведомства, на которое я работаю.
– Контрразведка?
– Нет. Братство разбросано по всему миру, и приходится много ездить…
– Понятно, – я не стал более уточнять, поскольку на самом деле работал Евгений на СВР или ГРУ, принципиального значения не имело.
– Значит, ты предлагаешь соединить усилия? Почему?
– Потому что происходит нечто опасное. Вместо локализации и уничтожения одержимых мы каким‑то образом впускаем в наш мир тех рогатых монстров, что ты оставил у меня в подвале, – монах говорил искренне.
– Да что я буду пересказывать тебе твои же слова?! Я знаю достаточно много, ты тоже. Возможно, вместе мы знаем все…
– Заманчиво, – изображая неуверенность, ответил я. – Если ты ответишь на один мой вопрос, я, может быть, соглашусь.
– Ты уверен, что я знаю ответ? – тем же тоном спросил монах.
Я рассмеялся и сказал:
– Какая связь между словами «Храм» и «Генератор»?
– В определенном смысле это синонимы, – в голосе Евгения было слышно едва уловимое облегчение; он знал ответ на мой вопрос, а это означало, что сделка состоится.
– Встретимся у моего дома, – сказал я, подтверждая заключение перемирия.
– Давай подумаем, что мы можем предпринять для исправления ситуации, – предложил я, когда Евгений пересел в мой планер и мы неторопливо полетели в сторону обширного городского парка. Там было где уединиться для размышлений, оставаясь в то же время в пределах города. Я уже рассказал ему практически все, в том числе и о подсмотренной сетевой беседе Красавчика с неизвестным собеседником.
– Беляев обманывает не только Бездну и людей, он вводит в заблуждение и своих временных союзников, – ответил Евгений.
– В чертежах Храмов есть одна интересная пометка – там указано оптимальное количество генераторов и параметры настроек для каждого из них. Если волки бездумно следуют этим указаниям, то когда будет изготовлен последний из Храмов, атланты перенесут их в одно место, расположат в определенной последовательности и восстановят Золотые Ворота.
– Что за ворота? – поинтересовался я.
– Точно не знаю, нo думаю, что это один огромный Храм, в котором созданы идеальные условия для жизни атлантов. Например, как для нас – в самом современном городе. Когда ты совершенно не задумываешься над его устройством, а только пользуешься благами: водопровод, свет, тепло, кафе и магазины, развлечения, телевидение, компьютеры, телефоны и множество других вещей… Понимаешь?
– В целом – да, – ответил я.
– Потому‑то они и смешались с людьми, что без своих Золотых Ворот не могли найти другого способа выжить?
– Видимо, так, – согласился Евгений.
– Однако сейчас все обстоит иначе. Их время прошло, и, восстанавливая Древнюю Империю, они обрекают на вымирание нас. Ведь при нынешнем уровне науки они ни за что не остановятся на постройке одного Города‑Храма. Постепенно их города покроют всю Землю…
– А восстановленные в Храмах Возрождения атланты заменят собой людей, – закончил я за монаха. – Как ни поверни – все равно люди оказываются лишними. Победит Бездна – мы станем одержимыми, победят атланты – превратимся в панцирных прямоходящих, ведь субстратом для восстановления древних атлантов наверняка будут наши бренные тела. При таких радужных перспективах люди‑волки становятся просто агнцами божьими и, к слову, единственными нашими союзниками, поскольку не заинтересованы ни в том, ни в другом, так же, как и мы.
– Есть еще загадочный Красавчик, – подсказал Евгений.
– И Абсолютный Воин, если только это не один и тот же человек…
– По мнению «партизан», Воин живет в Храме, – возразил я.
– А по мнению Беляева, это выдумка Бездны, направленная против союза атлантов и волков, – ответил монах.
– Кто из них прав?
– Возможно, никто, – немного подумав, заключил я.
– У Красавчика есть своя особая тайна, но пока он сам не захочет ее рассказать – мы бессильны. Одно ясно – он не станет нам мешать, если мы не будем проявлять к нему излишнего любопытства. А если угадаем и наши действия совпадут с его замыслами, то даже поможет…
– Мы должны связаться с волками, – прервал мои рассуждения Евгений.
– Первым делом следует остановить производство Генераторов.
Я посмотрел вокруг и добавил:
– Этого будет недостаточно. Надо выключить по крайней мере один из действующих. Я ничего не имею против Храма Любви или Информации, но Храм Возрождения мне не по душе…
Произнося все это, я по‑прежнему смотрел на окружающие нас сугробы и заснеженные сосны. Что‑то изменилось в их сонном спокойствии: то ли с ветки упал снежок, то ли мне показалось, что шевельнулся один из кустов, засыпанных чистым белым снегом почти на полметра. Я включил питание, и планер немного приподнялся над землей. Евгений не стал тратить время на ненужные расспросы и внимательно присмотрелся к тем же кустам. Чутье меня не подвело и на этот раз. Теперь уже мы оба заметили, как дрогнула одна из веток. Я вынул из кобуры свой пистолет, а Евгений протянул руку к моей сумке и вооружился «жезлом» атлантов.
– Поехали отсюда на всякий случай, – предложил монах, и я не стал упираться.
Как только наша машина начала выруливать по направлению к шоссе, кусты и сугробы ожили окончательно. Причем ближайший «снеговик» поднялся буквально в трех метрах от планера. Я не стал мудрить и повернул штурвал так, чтобы диверсант очутился между бортом и толстой сосной. Воин успел поднять оружие, но только до уровня пояса, поскольку в то же мгновение оказался прижат к шероховатой коре. Послышался хруст ребер, и на лобовое стекло брызнула кровь. Я сдал назад, вывернул на свободное от деревьев место и увеличил скорость. Позади раздался треск автоматной очереди и звон разбитого стекла. Мы с Евгением пригнулись.
До шоссе было не меньше полутора километров заснеженного бездорожья и произвольно растущих сосен. Развить приличную скорость в таких условиях я не мог, но эти же сосны укрывали нас от пуль, поэтому я не стал суетиться. Пешие враги, даже если в их распоряжении лыжи, за нами угнаться не могли…
Так я думал первые двадцать секунд. Потом мое мнение резко изменилось, и я сосредоточился на максимально быстром слаломе между деревьев, а Евгений взял на себя уже привычную ему функцию бортстрелка, поскольку преследователи оседлали… снегоходы.
Маневренность наземных машин была гораздо выше нашей, а потому преимущество планера в скорости сводилось практически на нет. Еще преследователей было ужасно много, что, впрочем, не мешало им хладнокровно держать подобие боевого порядка и поливать нас перекрестным огнем, не попадая под пули соратников. Такая четкая организация наводила меня на грустные мысли о принадлежности врагов к хорошо подготовленному подразделению одной из недружественных сторон. Монахи в силу того, что у них из‑за конспирации не было такого технического оснащения, отпадали, спецназ Беляева предпочитал автоматам импульсные винтовки, «партизаны» не имели представления о тактике… Оставались одержимые? Но тогда у нас были все шансы! Я резко развернул планер навстречу врагам и понесся по пройденному маршруту в обратную сторону.
Не все «снегоходчики» смогли повторить мой грациозный маневр, однако выстрелить успели многие. В бортах нашей машины появилось еще несколько пробоин, но нас пули пока не задели. Мой разворот был обусловлен, конечно же, не желанием покрасоваться. В той стороне, куда я направил планер, располагались два труднопреодолимых для преследователей препятствия. Во‑первых, небольшое озеро, которое на самом деле было отстойником для сточных вод одного укрытого в глубине лесопарковой зоны военного предприятия и толком не замерзало вплоть до наступления самых лютых морозов, а во‑вторых, в прилегающем к этой части парка квартале находился мой любимый дом… При чем здесь дом? Да при том, что покушавшиеся на меня «рогоносцы» пришли из Храма Возрождения, причем не наряжаясь людьми, а это могло означать лишь то, что этот Храм находится совсем рядом. Где, кроме парка? Вопрос – в той ли его части, куда я так спешу? Но я уже сделал свой ход, и переживать о его разумности было некогда. Если я был прав, то, оказавшись на территории Храма, мы автоматически избавлялись от преследователей…
Когда мы выехали на берег озера, Евгений наконец‑то получил возможность нормально прицелиться. Первые три снегохода вместе со всадниками он превратил в серо‑красные лужи на белом снегу буквально за одну секунду. Остальные преследователи укрылись за соснами и принялись щекотать наши нервы одиночными выстрелами. Мы успешно форсировали покрытую символическим льдом водную преграду и снова скрылись между деревьями. Часть преследователей развернулась в широкую цепь и принялась медленно пробовать лед на прочность. Остальные очень резво двинулись в объезд. Ни те ни другие догнать нас уже не могли. Я немного расслабился и повел планер уже не так быстро, как по противоположному берегу.
– Оторвались? – спросил Евгений, усаживаясь на прежнее место.
– Такого финта они от нас не ожидали, – ответил я.
– Как раз наоборот, – возразил монах. – Они знали, что озеро нам на руку и потому сразу же погнали нас к шоссе. Но если назвать финтом твой безумный разворот оверштаг, то я согласен…
– Оверштаг? – я взглянул на Евгения.
– Ты случайно не из того же подразделения, что мой напарник?
– В смысле?
– Пловец?
– Нет, я из сухопутных, а что, терминология наводит на мысли?
– И то, как быстро вы в свое время спелись, – согласился я.
За короткой беседой мы не забывали смотреть по сторонам и, как выяснилось чуть позже, делали это не напрасно. Первым рогатую тень заметил монах.
– Чертовы «панцирные»! – воскликнул он‑и вскинул «жезл».
– Повалишь дерево – не проберемся! – крикнул я,и Евгений опустил свое оружие.
Я пошарил в сумке и вынул оттуда второй пистолет.
– Вот, возьми, в прошлый раз этого было вполне достаточно…
Возможность выяснить, будет ли этого достаточно и в этот раз, выпала нам незамедлительно. Атланты выскочили из‑за сосен сразу с двух сторон. Они вцепились огромными ручищами в борта и легко запрыгнули внутрь машины прямо сквозь остатки продырявленных пулями стекол. Евгений резко развернулся и выстрелил в того, что оказался за моей спиной. Я нажал на «стоп», и, поскольку никто за поручни не держался, боевые действия внутри машины сместились ближе ко мне. Второй «панцирный» потеряв равновесие, повалился вперед и прижал монаха к сиденью. Его рогатая голова при этом оказалась как раз на удобном для меня расстоянии. Я приставил ствол своего пистолета к виску атланта и дважды нажал на спусковой крючок…
Едва мы справились с проблемой вторжения, как возникла новая. Вернее – две новых. С флангов показались закончившие обход озера одержимые, а в лоб нам заходил примерно десяток вооруженных «жезлами» атлантов…

Глава 10

– Кажется, приехали, – пробормотал монах, выби‑.раясь из‑под тела «рогоносца».
– Ерунда, – не слишком уверенно ответил я. – Как начнется пальба, прыгай в снег и отползай как можно дальше.
– Где встретимся?
– В агентстве…
Мы приоткрыли дверцы и замерли в ожидании первого выстрела.
Начали одержимые. Они не стали разделять цели по очередности уничтожения и открыли шквальный огонь сразу и по атлантам, и по нашему планеру. Мы нырнули в глубокий снег и поползли вперед, огибая позиции рогатых справа и слева. Получалось, что, продвигаясь вдоль линии «фронта», мы находились под огнем с обеих сторон, и спасали нас только глубокий снег и сосны. Треск автоматов и свист пуль перекрывали все остальные звуки. Я даже не расслышал, как рухнул в снег наш планер, когда выстрел из «жезла» испарил часть его двигательного отсека. О том, что моя машина подбита, я догадался лишь по вибрации дрогнувшей под животом земли. Я полз, обливаясь потом, то и дело стирая с раскрасневшегося лица снег и проклиная холодные комья, которые настырно набивались за шиворот и края ботинок. Наконец я позволил себе секундную передышку и прислушался. Бой продолжался где‑то позади, и это означало, что я вырвался из окружения. Я поднялся на ноги и побежал по глубокому снегу, насколько это было возможно. Вряд ли моя скорость превысила скорость пешехода, но стрельба с каждым шагом все удалялась, а впереди уже забрезжил просвет, Там заканчивался лес и начиналась жилая зона. Я собрал остатки сил и, наклонив голову, ринулся вперед…
Дерева передо мной не было, это я помнил точно, однако голова вдруг ударилась что‑то твердое, и на долю секунды я замешкался. Вставшему на пути атланту этого времени вполне хватило, чтобы выбить из моей руки пистолет и бросить меня на снег. Его круглые налитые кровью глаза смотрели с нескрываемым презрением. Он поднял «жезл» и направил его в мою сторону. Не стану врать, я зажмурился и, поскольку не знал никаких молитв, просто мысленно перекрестился.
Однако, будь все так плохо, вы не читали бы эти строки. Откуда‑то справа прозвучало несколько громких выстрелов, и я понял, что мои земные мучения пока не окончены. Открыв глаза, я обернулся и увидел белого, как снеговик, Евгения. Он махнул мне рукой и двинулся дальше к опушке. Я не стал тратить время на анализ переживаний и, быстро откопав свой пистолет, а заодно прихватив и «жезл», двинулся в том же направлении. Больше засад на нашем пути не было, и, когда мы с Евгением оказались на обочине шоссе, в лесу стало тихо. Кто кого перестрелял, нам было неизвестно, но, если честно, я надеялся, что противники полегли в полном составе.
– Надо бы убираться отсюда, – заметил Евгений,отряхивая с одежды налипший снег.
– На пустой дороге мы видны, как два памятника работы грузинского скульптора… Слепой не промажет.
– Слышишь, как тихо? – я кивнул в сторону леса. – Может, они там друг друга поубивали?
– Лучше не надеяться, – ответил монах. – Ты можешь вызвать своих агентов?
– Они уже едут, – я указал влево. Оттуда к нам приближалась наземная машина со значком моего агентства.
Когда бронированный микроавтобус притормозил рядом с нами, из леса снова донеслись выстрелы. Мы быстро запрыгнули в машину, и сидевший за рулем Алексей без всяких вопросов за какие‑то девять секунд развил максимальную скорость. Оказавшись в тепле и безопасности, я снял промокшую шапочку и, развалившись на удобном сиденье, закурил.
– На базу? – оборачиваясь ко мне, спросил Алексей.
– Вопрос на пять баллов, – устало ответил я.
– В агентстве наверняка будет устроена засада.
– В монастырь тоже нельзя, – добавил Евгений.
– А также домой и в любое другое место. Нас сейчас не будут искать разве что на кладбище, – я усмехнулся.
– Как ни крути, а выход один: едем к нашему другу Красавчику.
– Проходите, дорогие гости! – как всегда, паясничая, пригласил нас Красавчик, когда мы объявились на пороге его загородной резиденции.
– Подрались с кем‑то?
Он указал на мое поцарапанное осколками лицо.
– В парке на сохатых поохотились, – ответил я.
– В парке – это браконьерство, – почти серьезно осудил меня Красавчик и рассмеялся. – Прижали нас со всех сторон?
– Не вижу ничего смешного, – хмуро ответил я и уселся на мягкий диван. – Наливай…
– Чайку? – продолжая оставаться в благодушном настроении, спросил напарник.
– Не водки же, – я поднял на него усталый взгляд и пояснил:
– Нам еще работать…
Красавчик кивнул и прошел на кухню.
– Я все видел! – крикнул он оттуда, гремя чайником. – Можете не пересказывать!
Мы с Евгением удивленно переглянулись и принялись осматривать друг друга, разыскивая в складках одежды горошины «тележучков».
– Да вы не переживайте! Камера погибла вместе с планером…
Мы дружно выдохнули и прекратили изображать из себя ищущих блох обезьянок.
– Ну и как тебе кино? – поинтересовался я.
– Фильм ужасов, – признался Красавчик, снова появляясь в гостиной.
– Вы рассудили правильно. Атланты пошли ва‑банк. Теперь остается обратиться к тестю нашего партнера Кости Брагина и сдать ему Беляева со всеми потрохами. А самим в это время затаиться и наблюдать…
– А если у волков не хватит сил, чтобы обуздать этих «рогоносцев»? – вступил в разговор Евгений.
– Тогда подключим одержимых, Пашину контору, еще кого‑нибудь, – Красавчик пожал плечами.
– В общем, силы найдутся. Ведь, чтобы наштамповать достаточно воинов, Беляеву нужны Храмы Возрождения и определенное количество людей, несущих в себе гены атлантов. Это только Бездна может вселять своих бесов, в кого ей заблагорассудится: людей, волков, атлантов. А Беляев восстановить рогатого предка может только из того, кто замешан на том же генетическом материале.Соображаете?
– Соображаем, – согласился я. – Теперь скажи, в ком из нас нет таких генов, если последний чистокровный «рогоносец» растворился в человечестве триста веков назад?
– Двести тридцать, – поправил меня Красавчик.
– Но насчет чистоты нашего вида ты прав. Я уверен, что даже волки не без греха, однако это лишь вторая часть моего тезиса. Главное – достаточное количество Храмов Возрождения. Восточная Электротехническая Компания штампует генераторы строго по схеме, а в ней указано лишь три Храма с соответствующими параметрами. Все остальные – Храмы Любви, Питания, Информации и черт знает чего еще… Их можно пока не трогать, чтобы не расслабились одержимые.
– Найти и отключить генераторы будет не так‑то просто, – заметил Евгений.
– Потребуются хорошие бойцы‑диверсанты. У меня таких уже нет.
– А мы на что? – лучезарно улыбаясь, спросил Красавчик. – Пару отрядов займем у волков… Устроим небольшую битву, чтобы ослабить охрану генераторов – и одержимые, и «партизаны» просто рвутся в бой, – подключим спецназ Пашиной конторы… Сидорова, наконец!
– Сидор иметь с нами дело зарекся, – возразил я.
– Уговорим! – Красавчик махнул рукой. – Надо только правильно построить переговорный процесс…
– С Кононовым придется разговаривать Евгению, – перешел я ближе к делу. – Нас он сожрет на месте, даже по телефону.
– Вряд ли, – ответил Красавчик. – Не те сейчас обстоятельства…
– Наглости вам не занимать, – едва сдерживая раздражение, заявил Олег Федорович, обводя взглядом нашу компанию. У телекамеры был неплохой захват, и он видел сразу всех. Нам было видно гораздо меньше. О том, что кто‑то стоит за его спиной, мы скорее догадывались, поскольку почти весь экран занимало его побагровевшее от гнева лицо. – Но если допустить, что вы не самоубийцы, то дело у вас действительно важное…
– Исключительно, – подтвердил Красавчик, расплываясь в самой сахарной улыбке.
– Это может подтвердить главный помощник вашего временного союзника по борьбе с Бездной.
Красавчик театральным жестом указал на Евгения. Монах кивнул, откашлялся и коротко, но вполне доходчиво изложил нашу точку зрения. Это заняло не больше пяти минут, на протяжении которых тени за спиной Кононова пришли в активное движение, а на лице его самого появилось выражение крайней озабоченности. Выслушав монаха, он немного помолчал и спросил:
– Почему вы решили выдать вашего шефа, разве возрождение своей расы вам не по душе?
– Я человек, господин Кононов, а не атлант, – i – коротко пояснил Евгений, и над плечом «оборотня» послышался злобный шепот.
– Мне надо подумать, – с сомнением сказал Кононов. – Свяжитесь со мной через час…
– Если сможете, – послышалось из‑за его спины все то же зловещее бормотание, и связь отключилась.
– Ты слышал? – задумчиво морща лоб, спросил меня напарник. – С ним был кто‑то еще… Жутко знакомые интонации… Кто бы это мог быть?
– Можно восстановить линейные характеристики голоса при помощи одной хитрой программы… – оттесняя нас от стола, сказал молчавший до того Алексей.
– Ты еще и компьютерный гений?! – уважительно, но в то же время с долей иронии спросил Красавчик. – Только в моем компьютере, кроме «пасьянса», приличных программ нет.
– а о твоем компьютере никто и не вспоминает, – ответил Алексей и вошел в Сеть.
– Да, да, да! – Красавчик поднял руки и сделал пару шагов назад.
– Все время забываю, что теперь в Сеть выходят даже, чтобы найти «молнию» на брюках!
– Пожалуйста, – спустя десять минут сказал стажер и нажал на «ввод».
«Если сможете» с угрозой сказал компьютер голосом господина Беляева. Я почти обомлел. Мы опоздали? Или наоборот? Я, видимо, спросил это вслух, поскольку Красавчик потер стриженый затылок и ответил:
– Одно из двух. Или Олег сейчас плавает в луже собственной крови, или Беляев сидит, прикованныйк столу, и отвечает на неприятные вопросы. Второе предпочтительнее.
– Засветились мы в любом случае окончательно и бесповоротно, – добавил Евгений. – Этот дом кирпичный?
– Ты оборону решил занять? – мгновенно догадался Красавчик. – Я против! Где я потом буду жить? Нет, обезьянье отродье, давайте бить врага на его территории!
– Час нам придется посидеть здесь, – возразил Евгений.
– Зачем? – спросил я. – Если Олег нам поверил, – он примет меры и без нашего участия, если нет, то связываться с ним повторно не имеет смысла… Надо выключать ближайший Храм Возрождения как можно скорее. Иначе все живущие в городе атланты пройдут через его поля и двинутся стройными рогатыми колоннами прямиком сюда. Беляев может это организовать в два счета.
– А как же помощь? – все еще сомневаясь, спросил монах. – Нас только четверо.
– Бездна в Храме бессильна, – попытался возразить Алексей.
– Они могут нас прикрывать, – перебил его я.
– Некогда, – на удивление спокойно прервал наш спор Красавчик.
– Войсковую операцию будем планировать, только если не получится вылазка.
– А будет кому планировать, если она не получится? – угрюмо спросил Евгений.
– Не дрейфь, воздухоплавающий! – Красавчик бодро потер ладони. – Вспомни, чему тебя учили в Рязани!
– Откуда ты узнал? – удивился Евгений.
– Это у тебя на лице написано, – ответил Красавчик.
– А если серьезно, то когда ты не смог меня удавить и попытался вступить в рукопашную схватку – помнишь под озером? – так вот, подобную боевую стойку принимают только наши доблестные десантники. Для шпиона это, конечно, не такой прокол, как прогулка в семейных трусах по пляжу в Майами, однако на будущее учти…
– Учту, – буркнул Евгений. – Рогатых тоже нравоучениями убивать будем?
– Счет сравнялся, – спохватившись, признал Красавчик и раскрыл стенной шкаф. – Распродажа! Рекомендую выбирать только длинноствольное нарезное оружие с бронебойным боекомплектом! Прошу, товарищи офицеры, не стесняйтесь!
– Постойте, – как всегда, в последний момент опомнился Алексей. – Если мы тоже где‑то глубоко в генах несем частицу атлантов, нам нельзя входить в Храм Возрождения!
Мы замерли, пораженные простотой и верностью мысли стажера.
– Что скажешь? – уныло спросил я Красавчика.
– Ты же у нас главный специалист по вымершим цивилизациям…
– А что я могу сказать? – напарник развел руками. – Придется мне спасать мир в одиночку. Как и происки Бездны, эти поля на меня не действуют. А вы будете прикрывать мой тыл с окраины Храма снайперской стрельбой… Евгеша, как там выглядит твой генератор и где у него тумблер?

Глава 11

Возьми мои патроны! – уговаривал я Красавчика, настойчиво засовывая две обоймы с бронебойными в его карман. Мы шли по заснеженному лесу, все больше удаляясь от шоссе. Евгений вел нас по памяти, тем не менее периодически сверяясь с компасом.
– У меня другой калибр! – отмахнулся напарник.
– Ты меня совсем за придурка не держи! – возмутился я. – Тот же «9 Пар.»!
– Эрик, я могу привести тебе сотню доводов, но не стану усложнять, – спокойно сказал Красавчик. – Я могу попасть в глаз – он у рогатых без брони, – а ты нет, так что оставь «усиленные» при себе…
– Извини, – сказал я, смирившись. – Волнуюсь…
– Это хорошо, – ответил напарник. – Лучше поволноваться сейчас, чем на огневом рубеже.
– Отсюда метров двести, – заявил, останавливаясь, Евгений. – Площадь Храма невелика – квадратов пятьсот, но нам лучше окопаться здесь. Отсюда все видно как на ладони.
– Логично, – одобрил Красавчик и достал пистолеты. – Следите за тылами, господа гусары! У меня есть подозрение, что первая партия древних атлантов восстановлена из Черных Монахов, а это весьма искусные бойцы. Так, Женя?
– Так, – подтвердил Евгений и поднял винтовку. – Не беспокойся, я прослежу…
– Удачи, – пожелал я и включил переговорное устройство. – Комментируй по ходу пьесы, что увидишь.
– Обязательно, – пообещал Красавчик и двинулся в сторону Храма.
Мы рассредоточились между деревьями и принялись наблюдать за его продвижением. Первая реплика раздалась в динамиках меньше чем через минуту.
– Лужа жидкого снега и четыре часовых вокруг…
– Бред какой‑то, – фыркнул Алексей. – Жидкий снег – это вода!
– Что ты понимаешь, юноша! – обиженно отозвался Красавчик. – Я же не утверждаю, что так оно и есть. Просто поверхность снега на площади в пару десятков квадратных метров дрожит, словно студень, а рядом сидят рогатые… Вот, что‑то происходит… Черт! Из середины «лужи» выбрался пятый! Как на лифте выехал, в полный рост, и шагнул в сторону! Тоже уселся караулить… Интересно! Вот это да! Шестой всплывает! Женя, вы что, генератор в землю зарывали?
– Да нет, прикрыли дерном, и все, – ответил Евгений.
– А впечатление, словно под «лужей» целое подземелье расположено, так лихо они оттуда выезжают! Седьмой! Знаете что, граждане, придется нам пересмотреть свой грандиозный план. Пока эта плантация рожает «панцирных», к ней незаметно не подберешься.
– Может, врезать по ней из «жезла»? – предложил Евгений.
– Это оружие ближнего боя, – возразил Красавчик. – Здесь нужна хотя бы импульсная винтовка, а ее вы оставили в погибшем планере…
– Что же делать? – спросил я.
– Думать, теоретик, думать, – иронично ответил Красавчик и замолчал.
– Я схожу к останкам машины и поищу винтовку, – предложил Евгений.
– Сходи, – согласился я. – Только тихо… Десантник осторожно отполз подальше от огневого рубежа и, поднявшись на ноги, побежал в направлении места недавней перестрелки. После этого в течение нескольких минут в динамиках было слышно лишь бормотание Красавчика, который ругался, подсчитывая «всплывающих» древних.
– Кто‑то идет, – вдруг шепнул Алексей. – Слева от меня… Трое, нет, четверо… В маскхалатах, внешне вроде бы люди…
– Не шевелись! – так же шепотом приказал я. – Пропусти их мимо.
– Они идут прямо на меня, – в голосе стажера послышалось волнение.
– Замри, как девственница в первую брачную ночь! – фактически повторил мой приказ Красавчик. – Если они пройдут мимо, то наткнутся на рогатых. Это нам на руку. Я под шумок смогу приблизиться к «луже» на расстояние выстрела из «жезла»!
– Они меня видят! – волнение в голосе Алексея сменилось нотками паники.
– Они сейчас тебя еще и услышат! – резко сказал Красавчик. – Лежи молча!
Я не выдержал напряжения и немного приподнял голову, чтобы осмотреть позицию Алексея. К нему действительно приближались четыре белые фигуры. В ранних зимних сумерках они казались неестественно крупными и устрашающими. Снег под ногами незнакомцев почти не хрустел, что не совсем стыковалось с их кажущейся массивностью. Я лежал на пригорке немного выше Алексея, а потому видел то, что стажеру было пока недоступно. Четыре приближающихся к нам человека были только авангардом. Чуть позади развернутой цепью шли еще три десятка белых фигур, перечеркнутых темными штрихами оружия.
– Красавчик, их здесь больше взвода, – шепнул я и, посмотрев в противоположную сторону, добавил: – Или роты…
С той стороны от незамерзающего озера приближалась такая же цепь.
– Может, это наши? – предположил напарник. – Прилетели выяснять, что тут была за стрельба?
Я с надеждой вынул из футляра бинокль и направил его на солдат.
– У них импульсные винтовки, – сдавленно шепнул я и поежился. – Это беляевский спецназ…
– Ты думаешь? – Красавчик хотел сказать что‑то еще, но вдруг замолчал.
Я направил бинокль на его позицию и увидел, что напарника там уже нет. Куда он мог так быстро перепрятаться, я не понял. Тем временем солдаты благополучно миновали скрытого кустами, сумерками и снегом Алексея и двинулись к тому месту, где Красавчик обнаружил центр Храма. Вторая цепь пока отставала, и до «лужи» ей надо было пройти вдвое больше, чем первой Двигалась она прямо на меня. Я вжался в снег и задержал дыхание. Неторопливые шаги солдат приближались, как мерный шум перекатывающего гальку прибоя. Вот они поравнялись со мной, вот прошли дальше…
– Не спи, замерзнешь, – очень остроумно пошутил кто‑то надо мной, и влед за шуткой я получил тяжелый пинок под ребра.
Я поднял голову и посмотрел вверх. Вокруг меня собралось несколько белых теней. Две из них схватили меня под руки и поставили вертикально, а одна наступила на мою винтовку.
– Командир, сыщик у нас, – доложил обезоруживший меня шутник по рации. – Привести к вам?
– Сдался он мне, – ответил невидимый командир.
– Мне нужен Абсолютный Воин, остальных бросайте в Храм! Если возродятся, нам же лучше, а если нет, туда им и дорога!
Я хотел вырваться из крепких рук людей‑атлантов, но меня успокоили парой тяжелых ударов и, легко подтащив к «луже», бросили в самую ее середину…

Глава 12

Тепло нежных женских рук и глыбы тяжелого камня…
Ожившие цветные шары и разноцветные струйки текучего огня… Дрожащие расплывчатые тени и яркий контраст черного и белого… Я падал и взлетал одновременно. Мое тело стало невесомым и в то же время налилось свинцовой тяжестью. Я не дышал, но не чувст‑, вовал удушья. Я не жил, но и не умирал. Мой разум словно попал в водоворот. Все мысли и ощущения вращались вокруг одной вертикальной оси, соскальзывая все глубже в воронку совершенно новых эмоций. Меня распирало от нереализованной любви, которая граничила с безумием и ненавистью к неизвестному предмету обожания. Я не понимал, что или кого я так вожделею, а от этого бесился вдвойне. В какой‑то упущенный сознанием момент с моего тела начала сползать кожа. Она стекала, словно воск, сначала робкими каплями, а потом ручьями и водопадами. Подкожная клетчатка вспенилась миллионами белесых пузырьков и почти в один момент взорвалась, окружив меня облаком брызг. Я поднес к глазам свою препарированную руку и ужаснулся. Под мутной пленкой фасций перекатывались тугие узлы крепких мышц. Я никогда не был худосочным, однако эти мышцы превосходили все мои прежние пропорции минимум вдвое! Вместе с ними увеличился просвет сосудов и толщина нервов. Мизинец вдруг сдвинулся к запястью и, укоротившись на фалангу, стал походить на уменьшенную копию большого пальца. Ужасно зачесались веки. Я принялся их растирать, но после нескольких движений почувствовал боль. Отняв руки от глаз, я увидел, что на мои обнаженные мышцы начинает возвращаться кожа. Не такая, как раньше, а плотная и толстая, но в то же время исключительно эластичная и податливая. Неожиданно для себя я рассмеялся. Мне начинало нравиться новое состояние! Я чувствовал огромную физическую силу своего тела и несгибаемую твердость духа. Я становился непобедимым и бесстрашным. Меня уже не волновали проблемы вчерашнего дня – эти ничтожные мелочи человеческой жизни. Меня не трогали их эмоции и переживания. Я становился гораздо выше по уровню сознания, а значит, освобождался от глупой зависимости. Общество недозревших мартышек меня больше не интересовало. Они были теперь лишь одним из условно съедобных видов животных, муравьями, тщетно строящими свои хрупкие дома из хворостинок, социальным зверьем, толком не понимающим, зачем объединилось в стаю, но соблюдающи1ее сумбурные законы… Мое лицо затянулось твердой кожей, поле зрения сузилось,поскольку его ограничили роговые складки вокруг налитых кровью глаз, а из горла вырвался первый возглас:
– Это я! – слова забытого языка звучали как нежная песня. – Я снова стал собой!
– Гордиться, право, нечем! – раздался рядом со мной глухой скрип человеческого голоса.
Я удивленно оглянулся. Человек в Храме Возрождения?! Это было интересно. Неужели среди приматов остался хоть кто‑то, не впитавший в себя частицу атлантов? Ту самую частицу, что просыпается в Храмах и, легко преодолевая человеческую природу, определяет в дальнейшем внешность и образ мысли пробудившегося существа!
Сквозь плывущие очертания стен подземелья проступил контур высокого человека. Некоторое время он оставался таким же размытым, как и стены, но потом «затвердел» и отделился от их поверхности…
– Видел бы ты, на кого стал похож! – насмешливо сказал стоящий рядом со мной Красавчик.
– Нельзя себя так запускать, Эрик. Мыться надо почаще.
– Шутишь, коротышка? – проревел я на своем древнем языке. – Это твоя последняя в жизни ошибка!
Я сгреб его в сильные объятия и сжал так, чтобы раздавить каждую из составляющих его хрупкое тело косточек. К моему удивлению, сыщик не сопротивлялся и даже не возмущался. Он спокойно ждал, когда я оставлю свои тщетные старания и поставлю его на землю. Я удивленно развел руки и выпустил человека на волю.
– Ты слаб, атлант! – высокомерно заявил Красавчик и, поправляя помятый комбинезон, раздраженно добавил:
– Потому и передохли все твои предки…
– Ты, червь! – изрыгнул я проклятие, считавшееся в Золотых Воротах особо неприличным. – Я сожру тебя живьем!
Это было тоже не самое приличное выражение.
– Вот ведь штуковина, эта генетическая память! – восхищенно сказал Красавчик.
– Что бы доброе помнилось, так нет – одни ругательства!
Я грозно оскалился, сделал пару шагов в сторону противника и занес над ним тяжелый кулак. Человек невозмутимо приблизил свое лицо к моему и заглянул мне в глаза…
Возникшая пауза длилась целую вечность. Я не мог отвернуться, потому что взгляд Красавчика меня буквально парализовал. В глубине его карих глаз скрывалась такая глубокая и вечная тоска, что я непроизвольно принялся подвывать Песню Павших. Человек смотрел на меня, как на того самого червя, которого так презирали мои предки. Он смотрел так, как разум и сила смотрят на глупость и безволие. Он пронзал меня этим взглядом насквозь, вырывая из тела нервы и душу. Он оставлял внутри моей пустеющей оболочки только смрадную темноту заброшенного склепа. Я чувствовал себя разрытой могилой, восставшим из‑под каменного обелиска, разлагающимся покойником, пришедшим на детский утренник. Я видел в его глазах свое гниющее лицо, с которого, обнажая желтые кости, опадают ошметки серо‑зеленой кожи. Он показывал мне, кто я, однако мой новый разум никак не желал с этим мириться…
Я попытался преодолеть гипноз человека, но эта попытка только усилила его воздействие. Я тонул в себе самом, я растворялся в огромном море Ушедших, где все мое естество было лишь одной незначительной каплей. Я изо всех сил пытался вползти на твердом брюхе в заводь у берега Живущих, но упрямый отлив человеческого взгляда уносил меня обратно. Я ожесточенно барахтался в высоких волнах и упрямо плыл к берегу. Однако, едва коснувшись мягкого песка прибрежной отмели, я соскальзывал обратно в глубину жидкого небытия…
В очередной раз подобравшись к прибрежным скалам, я разглядел бредущих по линии прибоя людей. Их было двое. Одного я узнал сразу: это был мой мучитель. Второй был мне незнаком. Вернее, он кого‑то явно напоминал, но я никак не мог его вспомнить. Люди беседовали, и, чтобы уловить их слова, я даже перестал барахтаться.
– Они обречены, – говорил Красавчик. – Восстановить тело и даже часть разума можно, но нельзя эти изменения удержать. Это как бунт в одной из миллиона провинций империи. Пока власти такой государственной махины приведут в движение все нужные механизмы подавления, весть о героях разнесется по всей стране! Она всколыхнет сонные массы обывателей, разворошит улей сплетен и слухов, взбудоражит умы бездельничающей молодежи, подвигнет на создание очередных шедевров обленившихся творцов от мольберта, пюпитра и пера… В общем, она внесет разнообразие в серую жизнь и метрополии, и задворок. У жителей всей империи появится если не Смысл Жизни, так хотя бы Тема для Разговоров! А потом все уляжется, и на их лицах появится все та же печать безразличия и лени. А причина проста: один из миллиона ничтожен и никогда не изменит в одночасье всю их налаженную жизнь. Генетика – та же логика. Возобладавшие при поддержке Храма гены атлантов ничтожны вне силовых полей, разбудивших в них пламя созидания. Да, по сути, они ничего не могут и внутри Храма! Это не возрождение расы! Нет! Помилуйте, сударь, на чем ей возрождаться?! Нельзя печь хлеб из гречки! Также нельзя слепить атланта из человека! Можно изготовить муляж, это да, это справедливо! Однако такой похожий на древнего предка манекен получится без силы атлантов, без их великолепной реакции, памяти, ловкости, изобретательности и невообразимо тонкого чувства юмора! Уж поверьте, я провел рядом с ними не одно тысячелетие…
Так что – нет. Решительно и бесповоротно. Я склонен отклонить ваш протест, защитник. Это не возрождение древней расы, а глумление над ней. Лучше отзовите своих солдат и демонтируйте все Храмы Возрождения!
– Я не согласен с вами, Воин Закона, – собеседник поиграл желваками и упрямо покачал головой.
– Я хочу обратиться к высшему суду.
– Сколько угодно, – Красавчик махнул рукой. – Однако, когда Абсолютный Воин скажет вам то же самое, время будет упущено, и пострадают не только загубленные вами Монахи, но и все остальные потомки атлантов, особенно те, в ком достаточно крови древних предков. Приобретя стабильную форму, они будут умирать медленно и мучительно… А вот стать древним до конца не смогут даже единицы… Я вижу, как вы хотите возразить, что благое дело восстановления вида требует жертв… Не старайтесь, ни один ваш довод меня не убедит. Ваш замысел – чистая авантюра.
– Вы читаете мысли? – угрюмо спросил собеседник.
– Нет, просто я уже очень давно изучил весь перечень возможных вопросов и ответов, – Красавчик улыбнулся, – всех разумных земных видов и на всех языках…
– И все же я буду апеллировать к Абсолютному Воину! – вежливо, но упрямо заявил собеседник.
– Быть по сему, – скорбно согласился Красавчик и, молитвенно сложив руки на животе, побрел в глубь суши.
Я сделал несколько энергичных гребков к берегу, и тут до меня дошел смысл подслушанного разговора. Мыльные пузыри… Я, все, кто прошел через Храм до меня и кто пройдет после… Все мы никчемные мыльные пузыри! Пародии на древних предков…
Я перестал двигаться и начал потихоньку погружаться на дно. Что за интерес мне в этой жизни, если она закончилась, даже не начавшись? Что толку быть древним, если ты мертв? Какой смысл быть муляжом сверхсущества, не в силах стать им на самом деле?
Я ударился о твердое дно, и вдруг вся вода вокруг меня унеслась куда‑то вперед, словно курьерский поезд. Я сфокусировал взгляд и понял, что по‑прежнему стою перед человеком и смотрю в его бездонные глаза. С моего разума медленно сползла покрывавшая его пелена, и я снова почувствовал себя Эриком, только подцепившим ужасную, неизлечимую и уродующую форму ветрянки…
– Пристрели меня, – опустив массивные руки вдоль тела, попросил я Красавчика.
– Сдурел, что ли?! – возмущенно поинтересовался напарник.
– Сиди здесь спокойно и делай вид, что весь из себя атлант. Понял? Я обреченно кивнул.
– Долго сидеть? – русский язык моим «атлантическим» голосовым связкам давался с трудом.
– Ну, пока Беляев побеседует с Абсолютным Воином, пока побесится от безысходности, потом постреляет немного… Не со зла, конечно, а так, чтобы пар выпустить. В общем, часа четыре, а то и больше… Продержишься?
– А куда я денусь? – я поморгал красными глазами.
– Слушай, а ты правда общался сдревними?
– Давай подведение итогов оставим на десерт! – предложил Красавчик. – Мне еще с этим Беляевым спорить предстоит, так что пожалей мои скромные силы. Хорошо? Вот и ладненько… И запомни главное – отсюда никуда! Ни копытом! Понял, сохатый?
Я со вздохом кивнул, на что Красавчик обидно рассмеялся и исчез так же, как и появился, – сквозь стену…

Глава 13

– Абсолютный Воин – судья для всех, – вкрадчиво шепнул новый Апостол Северных территорий. – У него учились старейшины древних атлантов, вожаки волков, вожди людей и даже наши Судьи… Если он говорит, что древнюю расу не возродить, значит, это правда.
– Я не верю в сказку про Воина! – резко возразил Беляев.
– Ты заинтересован в сделке или нет?!
– Если бы ты не верил в Абсолютного Воина, то никакой сделки мне бы не предложил, – мягко возразил Апостол.
– Если ты не веришь в сказку, с кем же ты тогда беседовал?
– С каким‑то Воином Закона… – Беляев махнул рукой. – Он сказал, что является правой рукой этого пресловутого абсолютного судьи.
Апостол негромко рассмеялся:
– Ты не хочешь замечать очевидного, атлант, а потому обречен на унижение гордыни. Воин Закона – устаревший синоним слова «судья», если перевести его на язык древних атлантов. А судья для нас один – Абсолютный Воин!
– Чтоб он провалился со своим заплесневелым правосудием! – в сердцах воскликнул Беляев.
– Один не один! Я не намерен вступать в дискуссию еще и с тобой! Просто ответь мне, ты согласен на твердый раздел территорий и проживающего на них населения планеты поровну или нет?!
– У меня есть ряд поправок… – попытался потянуть с ответом Апостол.
– Да или нет?! – требовательно повторил Беляев, перегибаясь через стол и заглядывая одержимому прямо в глаза.
– Ну хорошо, – отступил Апостол. – Что требуется от моих воинов?
– Немедленно войти в пространство Земли в таком количестве, которое позволило бы подчинить Бездне сразу всех обитающих на ваших территориях и доступных для вселения людей и волков! Всех остальных следует уничтожить без колебаний!
– Но Абсолютный… – попытался возразить Апостол.
– В этом случае не сможет нам помешать, поскольку будет уничтожен вместе со второй категорией населения, – перебил его Беляев.
– А как быть с вашей территорией? – спросил Апостол.
– Если Воин укроется,в каком‑нибудь Храме?
– Тогда это станет нашей проблемой, – недобро улыбаясь, ответил атлант. – Я изменю настройки всех существующих Храмов и сделаю из них единую Систему Возрождения! Всех живущих в зоне моей ответственности я прогоню через нее принудительно и разделю их на те же группы: возрожденные и неподдающиеся. Вторые нам не понадобятся, а первые станут основой нового мира!
– Который вскоре почувствует, что половины планеты ему маловато, и двинется войной на нас, – закончил за Беляева Апостол.
– Это наше неотъемлемое право, так же, как и ваше, – парировал атлант.
– Мы, конечно же, не сможем прожить без конфликтов, но это естественно, а значит, не стоит обсуждения. С другой стороны, однополярный мир нежизнеспособен, и однажды это уже погубило мою расу…
– О гневе Воина Бездна помнит страшные вещи, – попытался предупредить Апостол.
– Эти сведения устарели! – уверенно отрезал Беляев. – То, что казалось нашим предкам чудом, теперь кипятит нам воду. Абсолютный Воин – всего лишь зажившийся на свете червь, а вся его мудрость стала спорной уже тогда, когда появилась Бездна, ведь с ее объемом знаний не сравнится ни один банк данных даже сейчас! Что же говорить об одном человеке, пусть и странствующем между тысячелетий?! Прошлые заслуги – слабый козырь. Воин уже давно всего лишь сторонний наблюдатель, я уверен! Ведь ему нечего предложить просвещенному миру, кроме своего ортодоксального правосудия! Вместе мы сотрем его в порошок и напишем свои законы!
– Хорошо, хотя твое представление о Воине весьма превратно, – еще немного подумав, согласился Апостол.
– Мы начнем через восемь земных часов.
– В знак уважения я постараюсь изменить все настройки и запустить Храмы в новом режиме к тому же времени, – заверил Беляев.
– Сверим часы?

Глава 14

– Там еще один, – донесся до меня еле слышный шепот.
– Спит, по‑моему…
– Он как раз у выхода! Придется подождать, пока он за чем‑нибудь отойдет.
– За чем?
– Ну мало ли? В туалет или в киоск за сигаретами…
– Все тебе шуточки! А если обнаружится, что мы сбежали?!
– Ну мы пока еще не сбежали…
– Умеешь ты успокаивать!
– Да не суетись ты, сейчас что‑нибудь придумаю… А может, он уже сдох? Смотри, даже не шевелится…
Я наконец‑то понял, почему мне так знаком один из голосов. Несмотря на то что его маскировал неровный шепот, не узнать незатейливый Пашин юмор было трудно. Я приоткрыл один глаз и посмотрел на притихших контрразведчиков. Выглядели они для пленных вполне нормально. У Паши была разбита губа, а Ольга почему‑то осталась без обуви. Вникать в подробности здешних методов допроса мне было лень. Я зевнул во всю пасть и оскалился в жуткой улыбке.
– Рад видеть вас в добром здравии, – сказал я остолбеневшим пленникам и поднялся на ноги.
– Тут какой‑то лифт должен быть, но как он действует, я пока не разобрался.
– А вы здесь… сторожите? – неуверенно спросила Ольга, чуть подавшись назад.
– Я здесь сижу и делаю вид, что весь из себя атлант, – ответил я. – По совету так обожаемого вами Абсолютного Красавчика…
– Эрик?! – вытянув лицо по вертикали, словно от удара в живот, спросил Павел и прижал правую ладонь к области сердца.
– Это ты?! Что за маскарад?!
– Как тебе сказать? – я действительно не знал, как сказать. – Это в принципе и не маскарад… Этот Храм отвечает за возрождение древних атлантов в чистом виде из подручного материала. Видимо, в мой генотип затесался какой‑то вражеский ген, и я стал этим материалом…
– Чудеса! – удивленно сказал Паша.
– Тебе теперь только в цирке работать или в зоопарке!
– Крокодилом, – согласился я. – А вот вы, я смотрю, на поле не отреагировали. Поздравляю!
– Так ведь она, – Паша кивнул в сторону напарницы, – из волков происходит, а я.. А черт его знает, что я! Наверное, стопроцентный орангутанг!
– Похож, – согласился я, – только обесцвеченный. А вы, девушка, значит, потому так нас невзлюбили, что мы вашей стае навредили? Из‑за библиотеки взъелись?
– Нужны вы мне! – фыркнула волчица. – Просто ваш Красавчик даже близко не проходит ни по каким базам данных… Нет такого человека на планете Земля! Не существует в природе! Можете себе представить? Вы же знакомы с бюрократической системой изнутри, бывает такое, если рассматривать личность достаточно известного человека? Не бывает! А вы – из‑за библиотеки! На вас же я не взъелась.
– Интересно, – сказал я. – Кто же он тогда?
– Гуманоид! – авторитетно заявил Паша. Я мысленно поморщился, поскольку кожа на лице на такие фокусы была не слишком способна, и возразил:
– Насчет того, существует Красавчик в природе или нет, я с вами готов поспорить. Если не верите мне, я могу пригласить пару сотен свидетельниц, а они, кстати, в подробностях опишут и его отличия от гуманоида, если таковые имеются. И насчет того, что у него нет ни одного официального документа, вы ошибаетесь. Хотя бы те же «права»…
– Получены два года назад, – Ольга согласно кивнула.
– И паспорт, «взамен утерянного», и все остальные бумаги тоже. А до того момента его просто не было!
– Но он работал со мной в агентстве лет пять! – возмутился я. – Мы тогда еще не были напарниками, но я о нем наслушался столько разных историй – не пересказать…
– Это ложная память! – возразила Ольга. – Я веду его дело все эти два года! Так что поверьте мне на слово – до определенного момента его не существовало!
– То‑то он тебя тоже не слишком жалует, – заметил я. – Ты его, оказывается, пасешь!
– Слушайте, ребята, – вмешался в наш спор Павел.
– Вам не кажется, что сейчас не время для дискуссий? Мы вообще‑то из плена сбегали, пока ты нас не заболтал!
– Прошу прощения, – я поклонился и указал на платформу лифта. – В добрый час!
– А ты? – спросил Паша.
– Мне спешить больше некуда, – ответил я. – Буду ждать призрак своего гуманоидного напарника. А вы, кстати, предупредите там, наверху, кого следует. В ближайшие часы начнется резня, и как этого избежать, я пока не знаю. Возможно, следует начать с отстрела Беляева, или настройки всех Храмов на волну Любви… В общем, будьте готовы, а что делать, я сообщу дополнительно.
– Ясно, – сказал Паша, хотя по его лицу было видно, что ему ничего не ясно.
Платформа лифта вздрогнула и поползла вверх. Когда до мерцающего жидкого потолка оставалось чуть больше человеческого роста, я остановил ее движение, а Паша приподнялся на цыпочки и выглянул наружу. Не прошло и секунды, как он резко присел и отчаянно замахал руками. Я опустил платформу пониже и негромко поинтересовался:
– Что там?
– Штук десять таких же, как ты, крокодилов с палками! – ответил Паша. – Здесь нам не прорваться.
– А другого выхода из подземелья не существует, – возразил я. – Придется импровизировать… А ну, разувайся!
– С чего вдруг? – Паша удивленно посмотрел на свои ботинки.
– Я отведу вас к озеру, чтобы шлепнуть, ведь вы не трансформировались, а значит, ценности для возрождения расы не представляете. И даже наоборот – являетесь потенциальными участниками сопротивления…
– Понимаю, – одобрительно сказал Паша. – Может, обойдемся без голых пяток? Хватит того, что мы без верхней одежды…
– Ольге найти здесь подходящие ботинки я все равно не смогу, – возразил я и указал на ноги Пашиной напарницы.
– Поэтому давай сделаем так, чтобы часовые нам поверили…
Паша скривился, однако ботинки снял. Я символически связал их руки за спиной брючными ремнями и встал на платформу рядом с пленниками. Меня немного беспокоило то, что я нарушаю приказ Красавчика оставаться на месте, но иного выхода я не видел.
– Нам бы сейчас такую фотовспышку, как та, что затащила нас в этот подвал… – мечтательно прошептал Паша.
– Раз‑два и дома!
– Или где‑нибудь еще глубже, – возразила таким же шепотом Ольга.
– Тихо, – приказал я. – Всплываем! Делайте обреченные физиономии…
Мы медленно поднялись над поверхностью покрытого мелкой переменчивой рябью снега и торопливо шагнули на нормальную землю. Ближайшие рогатые повернули свои жутки морды и внимательно уставились красными глазами на нашу троицу.
– Куда ты их повел? – спросил на древнем языке один из атлантов.
– К озеру, – ответил я. – В них нет способности к возрождению…
Атлант перевел взгляд на босые ноги моих пленников и оскалился. Память древних подсказала мне, что это является знаком одобрения.
– Будь осторожен, там бродят недобитые одержимые, – напоследок сказал он.
– Всего лишь люди, – с презрением ответил я и вынул из‑за пояса свой «жезл».
Часовой снова оскалился и, потеряв к нашей компании интерес, отвернулся. Я стараясь не спешить, подтолкнул пленников в спины и повел их в сторону скрытого за деревьями водоема. Под босыми ногами снег хрустел гораздо тише, и я удивился этому факту даже больше, чем тому, насколько мужественно терпят холод мои друзья. Причину их терпеливости разъяснил Паша, когда мы отошли от центра Храма на достаточное расстояние.
– Ног не чувствую. Как на протезах иду…
– Ступай осторожнее, – посоветовала Ольга. – Можешь подвернуть ступню и даже не заметить.
– Долго нам еще изображать приговоренных? – спросил Паша, оборачиваясь ко мне.
– Вон до того снегохода, – ответил я, указывая на лежащую на боку машину.
– Заодно обуетесь…
Рядом с перевернутой «Ямахой» валялись три тела. Причем одно было совершенно целым, только голова вывернута под неестественным углом. Два других, видимо, попали пол луч «жезла», поскольку представляли собой бесформенные мешки с костями. Ботинки с уцелевшего трупа были невелики, и потому их надела Ольга. Паша соорудил из рукавов его меховой куртки теплые чулки и, подвязав их ремнями к щиколоткам, остался вполне доволен. В целости оказался и автомат убитого. Паша деловито набросил на плечи напарницы безрукавку, повесил себе на шею оружие и одним мощным усилием поставил снегоход на гусеницы.
Несмотря на все опасения, машина завелась, и агенты уселись в мягкое седло.
– С богом, – сказал я. – Найдите моего стажера или монаха. Они знают, что к чему, и помогут лучше, чем все ваши сотрудники…
– Найдем, – пообещал Паша. – Будь осторожен. Снегоход, негромко урча, разогнался до приличной скорости и исчез среди сосен слева от озера… А я развернулся и побрел обратно в Храм…

Глава 15

– Кто у телефона? Ирина? Где твое начальство?! Это Сидоров!
Ира немного отставила трубку от уха и поморщилась.
– Что вы так кричите, товарищ майор?
– Тамбовский бес тебе товарищ! Где Эрик?! – Сидоров добавил пару крепких ругательств.
– На задании, – спокойно ответила девушка. – Да что стряслось?
– Я у твоего шефа хотел спросить, что стряслось! – Сидоров чуть не задохнулся от гнева – Ты когда последний раз на улицу выглядывала?
– Я в офисе с самого утра сижу. А что там? приподнялась и удивленно посмотрела в окно.
Вся широкая улица была заполнена медленно бредущими людьми. Такое количество идущего в одну сторону народа Ира видела только в раннем детстве, во время первомайских демонстраций. В лицах людей было что‑то общее и до боли знакомое. Ирина прильнула к стеклу и замерла, совершенно забыв про орущего в трубку Сидорова. Совсем рядом с окнами агентства прошла пара молодых ребят, и взгляд одного из них скользнул по лицу Ирины. Девушка невольно отпрянула от окна и села обратно на стул. В глазах мелькнувшего за стеклом парня расплывалась черная мутная тень Существа из Бездны…
Ира подняла трубку снова и тихо сказала:
– Они перешли в наступление, майор. Готовьтесь к самому худшему…
– Кто куда перешел?! – возмутился Сидоров. – Бездна?
– Да, – подтвердила Ирина. – Все эти люди одержимы бесами…
– А рога и панцири, как у носорогов, у них откуда?
– Вы о чем? – не поняла девушка.
– Возможно, мы видим разные картины, – уже более спокойно предположил майор. – Мои ребята ведут перестрелку с какими‑то непробиваемыми уродами!
– А по нашей улице идет колонна одержимых, – ответила Ира.
– Вот именно! – Сидоров снова начал повышать тональность. – Как доложил один мой сотрудник – рогатые выбрались из Храмов! Почему тогда они не стреляют в одержимых? Почему взялись за нас?!
– Не понимаю, – призналась Ирина. – Храмы призваны противостоять Бездне, а не сотрудничать с ней…
Разговор прервал сильный удар во входную дверь. Ира бросила телефон и вынула из ящика стола пистолет. От второго удара дверь распахнулась, и в помещение начал набиваться народ. Люди двигались словно лунатики. Человеческие мозги с трудом справлялись с тем экстренным вселением, которому их подвергла Бездна, а потому все одержимые находились в состоянии легкой заторможен ности. Бесам в новых вместилищах, видимо, тоже было несладко. Таким образом, новоиспеченные Воины Бездны могли надеяться на победу только за счет численного перевеса. Ира направила на них оружие и громко приказала:
Стоять на месте!
Толпа на секунду остановилась, но задние напирали на первую линию все сильнее, и авангард был вынужден двинуться дальше. Ира отступила к внутренней двери, ведущей в подсобные помещения, и разрядила в вошедших первую обойму. В рядах одержимых наступило легкое замешательство, но спустя пару секунд новые бойцы перешагнули через тела убитых и двинулись на Иру с тем же упорством. Совершенно жуткий оттенок этому наступлению придавала полная тишина. Люди шли совершенно молча. Ира вспомнила, что на случай войны Бездна имела особый информационно‑управляющий блок, который обеспечивал связь командиров со всеми солдатами подразделений через прямой контакт Существ. Такие переговоры нельзя было подслушать или запеленговать, и противник становился бессилен против четкой организации и слаженных действии тысяч солдат.
Ира скользнула за внутреннюю дверь, заперла ее изнутри и уже из этой комнаты выбежала в коридор. Он заканчивался дверью черного хода, и девушка понимала, что это для нее последний вариант отступления. Пробежав по гулкому коридору, она приоткрыла железную дверь в узкий дворик. Сюда одержимые пока не добрели. Не слишком сомневаясь, она покинула помещение и, отбежав в сторону, прижалась к холодной стене. Единственный выход из двора был под контролем врага, а потому девушке следовало срочно что‑то придумать. Ее взгляд скользнул по стенам, окнам и остановился на обледеневшей пожарной лестнице. Ира ухватилась за холодные скользкие перекладины и полезла вверх. Голые пальцы прилипали к железу, а ледяной ветер обжигал лицо. Спасало то, что в связи с объявленной начальством боевой готовностью она сменила туфли, короткую юбку и блузку на теплый лыжный костюм и спортивные ботинки. Добравшись до крыши, девушка села на край и осторожно посмотрела вниз. Одержимые уже пробрались во двор и теперь внимательно осматривали все его закоулки. Ира тоже осмотрелась. Плоская крыша пятиэтажного здания имела три слабых места: пожарную лестницу и два люка. Один из них Ира заблокировала оставленным строителями ломиком, но что делать со вторым и лестницей, она придумать не могла. Выбрав точку, с которой были видны и край крыши напротив пожарной лестницы, и люк, она опустилась на холодный бетон и принялась ждать.
Прошло несколько минут, но ничего не случилось. Ира, опасаясь спугнуть удачу, радоваться этому не стала, но сдержать распирающее любопытство не смогла. Она подобралась к краю крыши и осторожно выглянула во двор. Он был пуст. Девушка перебежала к противоположному краю и посмотрела на улицу…
Картина была величественной и ужасной. Людской поток казался бесконечным. Насколько хватало глаз, все улицы и переулки были забиты медленно бредущими горожанами. Народ шел отовсюду, выдерживая направление на восток. В наступающей темноте море голов казалось единой серой массой, которая течет в окружении легкой дымки пара и звука сотен тысяч шагов.
– Скучновато теперь народ гуляет, – послышалось у Иры за спиной.
– То ли дело было раньше: гармошки, лозунги, флаги, портреты вождей, транспаранты, водка, всенародное «ура» после каждого глотка…
Девушка обернулась и увидела, что рядом с ней стоит совершенно незнакомый мужчина двухметрового роста, а через ограждение со стороны пожарной лестницы перебирается Алексей.
– Свои, свои, – крикнул Кузьменко, увидев, как Ира медленно поднимает оружие. – Познакомься, это Павел, друг наших начальников.
Девушка спрятала пистолет и пожала Паше руку.
– Что там в офисе за бардак? – спросил Алексей, присоединяясь к наблюдению.
– Тебя эти «лунатики» на крышу загнали?
– Да, – подтвердила Ира. – А вы как мимо них пробрались?
– На снегоходе, – ответил Паша и улыбнулся.
– Они как увидели, что мы на такой машине по голому асфальту передней лыжей скребем, так сразу нас за своих и приняли. Им главное в глаза не смотреть…
– Это я знаю, – согласилась Ира.
– А где наши сыщики? Ты их разве не нашел?
С последним вопросом она обратилась к Алексею.
– И нашел, и снова потерял, – ответил напарник.
– Однако ты не волнуйся. У Эрика небольшие проблемы, но Красавчик с ним, так что не пропадут…
– Проблемы? – Ира насторожилась.
– Говори яснее.
– Как бы тебе сказать? – Алексей замялся.
– Давай, я лучше на примере все объясню… Потом, когда такая возможность представится.
– Смерти моей хочешь? – взволнованно хватая напарника за рукав, шепнула девушка. – Что с Эриком?!
– В Храме он, – ответил за Алексея Паша. – В Храме Возрождения. И поскольку его наследственность оказалась отягощена генами атлантов, то выйдет он оттуда еще не скоро…
– Вы хотите сказать, что он переметнулся на сторону своих бывших врагов? – возмущенно спросила Ира.
– Нет, конечно, – Паша всплеснул руками.
– Работает он там, под прикрытием. Шпионит. Теперь понятно?
– Почти, – ответила Ирина. – А в чем все‑таки заключаются его проблемы?
– Вот настырная! – Паша рассмеялся.
– Голос у него сел и насморк замучил… Довольна?
– Вранье, – ответила девушка, – но большего от вас все равно не добьешься. Что он приказал делать нам?
– Помогать мне всеми силами, – заявил Паша. – Так что идем вниз, накормишь чем‑нибудь для начала…
Уже давно стемнело, когда к расположившейся в квартире у Ирины компании присоединился Евгений. Он отчаянно устал, поскольку пробирался через город исключительно по крышам, подвалам и коммуникационным тоннелям. В отличие от Паши или Алексея он был хорошо известен и главарям одержимых, и атлантам. Причем и те и другие желали уничтожить его на месте. Ира быстро организовала ему горячую ванну и плотный ужин. Все остальные уже давно перешли к кофе и обсуждению дальнейших действий.
– Судя по тому, сколько в городе одержимых, Бездна перешла к активным действиям, – начала Ира.
– Это понятно, – согласился Павел. – Но мы можем их остановить.
– При помощи Храмов? – предположил Алексей.
– Храмы теперь опаснее Бездны, – возразила Ольга.
– Похоже, Беляев перенастроил их на возрождение атлантов.
– В городе осталось несколько очагов сопротивления, – доложил появившийся из кухни с тарелкой в руках Евгений. – Сидоров забаррикадировался в своей конторе, но дольше, чем до утра, он не продержится. Его парни валятся с ног от усталости.
– Как он избежал вселения? – удивилась Ира.
– После истории с изгнанием Апостола большинство оперативников были привиты нашим зельем, – пояснил Евгений. – Но дело не в бесах. Сидорова атакуют атланты, и стоит им запустить поблизости от обороняющихся генератор, как сопротивление будет сломлено. Пока этому препятствует большое скопление в том районе одержимых. Видимо, Беляев действительно договорился с Бездной о перемирии. Такая тактика направлена на выявление людей без примеси крови атлантов и восприимчивости к внушению. Любой из таких людей может оказаться Абсолютным Воином, а значит, подлежит уничтожению.
– Масштабно, – заметил Паша. – Надо этому помешать.
– Надо, – согласился Евгений. – Но как?
– Поставки генераторов уже прекратились, – заявила Ольга. – Я связывалась со своими…
– Этого недостаточно, – качая головой, сказал десантник.
– Если не уничтожить уже существующие Храмы, атланты будут плодиться в том же темпе.
– Но отключив генераторы, мы развяжем руки Бездне, – возразила Ирина. – Ведь это единственное, что до сих пор сдерживало ее экспансию.
– Можно попытаться перенастроить Храмы обратно, – предложил Алексей.
– Ты знаешь, как это делается? – поинтересовался
Евгений.
– Без чертежей нам ничего не светит.
– Постой, – вдруг вмешалась Ольга.
– На чертежах указаны необходимые настройки?
– Конечно, – согласился Евгений.
– Но чертежи должны быть на заводе, то есть у моих сородичей…
– Вряд ли, – бывший монах отрицательно покачал головой.
– Кроме чертежей, документов на эту тему не существует…
– Я об этом и говорю… – попыталась перебить его Ольга.
– Откуда тогда параметры настройки у Беляева?
– повысив голос, закончил Евгений.
Ольга не нашла что ответить, и за нее высказался
Павел:
– Значит, бумаги теперь у него.
– Может, на заводе остались копии? – предположил Алексей.
– Никаких копий, – возразил десантник. – Это было одним из условий сделки между атлантами и волками. За его выполнением следили наблюдатели из моего Ордена.
– Надо выкрасть документы у Беляева, перенастроить Храмы, пока бесы не подчинили себе носителей до необратимой стадии, и отловить всех трансформировавшихся в древних атлантов, – вывел Паша.
– Задачка не для слабаков!
– Мои сородичи готовы помочь, – решительно заявила Ольга.
– Однако они настаивают на том, что без Абсолютного Воина мы не имеем ни единого шанса.
– Это почему? – заносчиво спросил Павел.
– Потому что незамеченным проникнуть в логово Беляева может только он, – пояснила волчица и, извиняясь, развела руками.
– Верхом на «вспышке»? – догадался Паша.
– На чем? – не понимая, о чем идет речь, спросила Ирина.
– Бог его знает, – признался агент. – Но мы с Олей при помощи такого фокуса моментально оказались километра за четыре от того места, где сидели и мило беседовали с Эриком о смысле жизни.
– Разве вы очутились не в плену у атлантов? – удивленно спросил Алексей.
– В плену, – согласился Павел. – Только «вспышка» появилась как раз в тот момент, когда Ольга попыталась рассказать правду о Воине. Забавное совпадение, не так ли? Люди‑атланты не всегда понимают, что досталось им в наследство от древней цивилизации. Видимо, и «вспышку» они использовали только как парализующую бомбу, не зная о ее свойствах до конца… В отличие от Воина. Я почти уверен, что это он присоветовал атлантам шарахнуть по квартире Эрика этой штуковиной…
– Если Абсолютный Воин – это наш Красавчик, то связаться с ним, чтобы попросить о помощи, будет трудновато, – заметил Евгений. – Придется опять возвращаться в лес, а там полно рогатых.
– Их теперь где угодно полно, – поддержал его Алексей.
– От сыщиков мы практически отрезаны…
В комнате повисла гнетущая тишина. Наконец Евгений поднялся и, по‑военному поправив одежду, сказал:
– Выход один: придется стать «панцирным»…
– Нет, не надо! – испуганно попросила Ирина.
– Мы найдем другой способ!
– Другого способа нет, – твердо возразил Евгений. – Проникнуть в Храм можно, лишь сменив облик.
– Вместе с обликом изменится и твое мышление.
– предупредила Ольга.
– Я постараюсь это преодолеть, – ответил Евгений.
– Раз это получилось у Эрика, получится и у меня.
– Я не хочу тебя оскорбить, но у Эрика получается гораздо больше необычных трюков, чем у всех прочих, – уже без дрожи сказала Ира. – Например, он без всяких препаратов и Храмов смог одолеть Существо из Бездны. До него такое не удавалось никому. В деле борьбы с личностью древнего атланта он тоже может оказаться уникальным экземпляром…
Евгений немного подумал и снова сел в кресло. Теперь на его лице отражалось такое же уныние, как у всех, кроме Ольги. Казалось, что ее тяжесть положения не трогала. По крайней мере, выражение ее лица было не похоронным, а лишь задумчивым. Она вынула из кармана небольшой флакончик с прозрачной жидкостью и, запрокинув голову, капнула понемногу в уголки глаз. Паша покосился на напарницу и буркнул:
– Да сними ты эти линзы, все равно все уже знают кто ты на самом деле…
Ольга кивнула и вынула цветные линзы. Ее серые глаза преобразились в насыщенно зеленые с необычным и завораживающим рисунком радужки, а в глубине зрачков затаилось то самое нечеловеческое выражение, что выдавало «оборотней» даже более, чем другие признаки. Ира и Евгений видели глаза человека‑волка впервые, а потому на мгновение растерялись. Заметив их реакцию, Ольга улыбнулась и сказала:
– Напрасно вы так переживаете. Опыт моего вида говорит о том, что в природе происходят исключительно те события, которые имеют для этого достаточно веские основания. Если исправить положение может только Красавчик, он его исправит, и не имеет ровным счетом никакого значения, будем ли мы переживать об успехе мероприятия или нет. А если в операции суждено принять участие и кому‑то из нас, то способ присоединиться к Воину обязательно найдется. Только в свое время.
– Фатализм – суть пассивности, – осуждающе заметила Ира.
– Это не фатализм, а мудрость, – возразила Ольга.
– Не моя, конечно, а моих предков, но она верна в подавляющем большинстве случаев.
– «Ждать пришлось недолго. Не дольше, чем зимой ждать весны…» – процитировал направившийся было на кухню Алексей.
Все обернулись и уставились на зависший в коридоре между комнатой и кухней ослепительно белый шар метрового диаметра. Неизвестное явление висело в тридцати сантиметрах от пола и слабо пульсировало.
– Что‑то он не спешит «вспыхивать», – скептически заметил Евгений.
– Нам нужно отвернуться! – догадался Паша. – Чтобы не вырубиться!
Он тут же повернулся к шару спиной и зажмурился. Алексей последовал его примеру, а монах и девушки прикрыли лица руками. Шар действительно тут же бесшумно взорвался, осветив на миг помещение, как тысяча софитов, а все присутствующие остались в сознании. Они медленно обернулись и замерли, уставившись на то место, над которым только что висела шаровая молния‑переросток.
– Ну, что я говорила? – торжествующе сказала Ольга.
– А что ты говорила? – поинтересовался Красавчик. – Опять что‑нибудь лишнее? Нет? Точно? Смотри у меня…
– Что с Эриком?! – нисколько не удивляясь странному появлению сыщика, спросила Ира.
– Выживет, – коротко ответил Красавчик. – Итак, господа, мне понадобятся все ваши натренированные тела и мозги! Собирайтесь!
Все словно по команде с облегчением вздохнули и принялись собирать скудные остатки снаряжения.
– Куда отправимся? – спросил Евгений, натягивая свитер.
– Туда, где очень много диких обезьян, так что свитер надевать необязательно, – ответил Красавчик и рассмеялся.
– Ты еще не забыл путь к неизвестному науке храму ацтеков?
– Черт! – Евгений хлопнул себя по лбу.
– Как же я сам не догадался?!
– Осторожнее, – предупредил сыщик. – Не вышиби последние извилины. О чем тебе было догадываться, если ты не в курсе, сколько там спрятано ларцов?
– Я привез четвертый, значит, еще три как минимум, – ответил десантник. – Но что в них, я действительно не знаю…
– Вот! – Красавчик многозначительно поднял указательный палец. – А между тем именно в оставшихся ларцах хранится то, что нам нужно для преодоления кризиса…

Глава 16

Абсолютный Воин рассердился, господин Беляев, – и я больше ничем не смогу вам помочь, – Апостол говорил тихо, почти печально.
– Вы решили меня предать?! – Беляев сжал кулаки.
– Нет, ведь я предупреждаю вас в открытую, – Апостол развел руками. – Просто я выхожу из игры, пока не стало слишком поздно. Печальный опыт сражения времен Великой Хартии еще жив в информационных блоках Бездны. Мы прекрасно помним, чем оно закончилось для наших Существ.
– Тогда против вас было обращено оружие атлантов, а теперь оно под моим контролем, и я гарантирую соблюдение условий нашего недавнего соглашения! Вам мало половины, и вы пытаетесь со мной поторговаться?! Сколько вы хотите? – Беляев резко подвинул на середину своего стола небольшой глобус.
– О нет, мой друг, – Апостол поднял руки, – это не торг! Я просто не могу рисковать своими воинами в заведомо проигрышной ситуации… Возможно, вы действительно не знаете всей правды о том сражении, но смею вас заверить, что ни тогда, ни сейчас атланты ситуации не контролировали.
– Что вы несете?! – Беляев рассвирепел. – Кто же, по‑вашему, остановил Бездну пять тысяч лет назад?! Волки? Или едва освоившие речь обезьяны?
– Нет, не они, – спокойно согласился Апостол. – Но и не вы… Это сделала горстка тех, кто сохранил и передал свои древние знания вашим предкам. Уже тогда их было не больше сотни, но они еще существовали… Теперь их нет, и кто‑то владеет их тайной…
– Да кто они?! – Беляев в припадке ярости смахнул легкий глобус со стола и приблизил свое побагровевшее лицо к телекамере компьютера. – Кто может быть древнее моих предков?! Ваши бесплотные Существа?
– Нет, – снова покачал головой Апостол. – Я говорю о тех, кто ненамного древнее вашего вида, но их развитие было настолько стремительным, что ни атланты, ни оборотни просто не могли их догнать. Это те, кто дал всем вашим видам единый облик. Это люди.
– Что значит «люди»? – Беляев немного успокоился и снова отодвинулся от монитора.
– Люди – потомки обезьян?
– Потомки обезьян – всего лишь одна из ветвей человечества, – терпеливо объяснил Апостол. – Хотя их поразительное внешнее сходство с Древними и является причиной той роковой ошибки, которую допустили ваши предки. Они решили догнать прогрессивную расу древних людей при помощи совершенно, как им казалось, беспроигрышного приема. Они попытались смешаться с древними людьми и, вобрав в себя их генетический код, создать новый вид: людей‑атлантов… Не желая упускать инициативу, на тот же шаг пошли волки. Достаточно дикие и слаборазвитые предки ваших видов не задумывались ни над морально‑этической, ни над научной стороной вопроса. Они изобрели способ вырваться вперед и пожелали использовать его с максимальной отдачей. Начались кровавые набеги на укрытые среди снегов и потому небрежно охраняемые города древних людей. Мужчин атланты уничтожали, а женщин уводили в свои поселения. Волки были более практичны, они использовали и тех и других – женщин как наложниц, а мужчин как производителей и рабов. В конечном итоге и те и другие добились того, что древние люди перестали производить на свет себе подобных и полностью переключились на создание новых видов. Современной генетике вряд ли удастся выяснить, почему потомство от подобных невероятных браков не только появилось на свет, но и оказалось жизнеспособным. Так постепенно уничтожался один и развивались два паразитирующих на его генотипе вида. Однако развернувшаяся конкурентная борьба грешила «показухой». И атланты, и волки хотели стать людьми за самый короткий срок и в максимально возможном объеме. На людей открылась еще более глобальная охота. Их технологии и сила были преодолены бешеным натиском многочисленных атлантов и кровожадных волков. Людей постепенно загоняли в глубь покрывавших в то, время большую часть суши ледников. Древние поняли, что конец их вида неизбежен, и смирились, перейдя от сопротивления к активному воспитанию достойной смены… Все вполне могло бы получиться, но древняя кровь людей оказалась не в состоянии взять верх над свежей струёй крови новых видов, и потомки от смешанных браков с каждым поколением становились все более несмышлеными. Постепенно и облик новых людей‑атлантов, как и людей‑волков, начал возвращаться в прежние рамки. Они пришли от этого в ужас, однако к тому моменту им было просто некуда деваться. Признавать провал авантюры не хотел никто. Древних людей становилось все меньше, а их женщины были не столь плодовиты, как того желали победители, и оба «новых» вида стали понемногу блефовать. Всеми силами желая сохранить хорошую мину при плохой игре, они принялись подмешивать в кровь своего вида кровь приматов, так похожих на древних людей. Неизвестно, кто сделал первый шаг: атланты или волки, но вдруг в некоторых городах и логовах появились новые жители и стала улучшаться рождаемость. Причем дети от неандертальцев физически были значительно крепче, чем от женщин древних людей. Атланты снова начали терять свои рога и панцири, а волки вставать на задние лапы и сбрасывать шерсть. Однако уровень их интеллекта не мог сравниться даже с невысокими показателями чистокровных волчат. На такое незначительное отклонение просто закрыли глаза. Ведь признать это – означало проиграть демографическую войну. Весь этот эксперимент закончился именно так, как и должен был закончиться. Древние люди растворились среди атлантов и волков, а те – среди плодовитого и сильного потомства обезьян, поскольку завистливые агрессоры уже осознали главное: у новых людей было гораздо больше доминантных, сильных, генов, чем у них, и «поумнеть», сохраняя свои прочие ценные и выигрышные признаки, ни волки, ни атланты уже не могли. Они могли получить только то, что получили, – единый вид со всеми атрибутами человеческого облика. Теперь отличающие вас от волков признаки незначительны в той же степени, в которой была огромна разница между вашими предками…
– Какая слезоточивая история, – иронично сказал Беляев.
– Но вы в самом начале беседы упомянули о сражении… Вы хотели сказать, что древние люди, наши общие промежуточные предки, все же сохранялись еще некоторое время в чистом виде?
– Да, – подтвердил Апостол. – Их мягкость и всепрощение не имеют рационального объяснения. Это они помогли вам выиграть сражение против моих сородичей. Кроме того, они оставили тайное завещание тому, кто когда‑нибудь сможет его понять…
– Такое возможно? – удивился Беляев.
– Почему бы нет? Современное человечество гораздо образованнее своих предшественников, и кто знает, может, оно уже достигло того уровня, на котором находились древние люди? Тогда завещание древних прочесть вовсе не сложно, ведь это будет своеобразная беседа через сотни тысяч лет, но беседа равных…
– Абсолютный Воин – тот самый человек? – догадался Беляев. – Он прочел завещание древних и теперь может воспользоваться их секретами?
– Именно так, – ответил Апостол. – Бездна не в состоянии подсмотреть, что творится в голове у Воина, а значит, не может увидеть секреты древних. Воевать с таким противником – слишком большой риск…
– Но где?! – Беляев стукнул рукой по столу. – Где он взял это завещание?! До такого же надо не просто додуматься, но еще и найти, где оно спрятано!
– На то он и Абсолютный Воин, – многозначительно сказал Апостол и почти благоговейно потупился.
– Е‑рун‑да! – по слогам произнес Беляев и снова ударил по столу. – Дело даже не в том, состоятельна ваша теория или нет! Пусть мы все вообще вылупились из одного яйца динозавра или свалились с Луны! Лично мне – плевать! Я все равно восстановлю свой вид. Я очищу его от крови приматов и хищников, я соскоблю с его хромосом гены проклятых древних, если таковые найдутся! Это все ерунда! Но вот что меня бесит, поскольку я не могу найти этому объяснения, – почему вы боитесь призрака?! Вы – целый мир сплошных привидений, боитесь неизвестно кого! Какого‑то человека!
– Это не просто человек – у него знания древних, – упрямо повторил Апостол.
– Хорошо, – вдруг став подозрительно спокойным, сказал Беляев. – Вы решили выйти из игры? Хорошо, просто замечательно! Только пеняйте теперь на себя! Я покрою Храмами не половину суши, а все – от вечных снегов до тропиков! А еще прихвачу половину океанов, чтобы у вас не было соблазна обосноваться на островах! Вам останутся лишь морские глубины! Можете потом сколько угодно вселяться в кильку и кусать плавники в мрачном раздумье, а стоил ли этот гипотетический Воин таких жертв? До свидания!
– Один совет, – спокойно сказал Апостол.
– Не нужен, даже бесплатно! – заносчиво крикнул Беляев.
– До свидания!
– Смените, пока не поздно, настройки ваших Храмов Возрождения на что‑нибудь нейтральное…
Беляев не стал дослушивать реплику Апостола и выключил связь.
– Он мне будет еще советы давать! Советчик! – атлант встал со стула и, рассуждая вслух, прошелся по кабинету.
– Идиоты! Целая Бездна информации, а все равно идиоты! Это даже неприлично! Сидя на таких знаниях, быть настолько тупыми!
Он еще долго расхаживал по кабинету, но его бормотание становилось все более неразборчивым. Наконец Беляев вернулся к компьютеру и пробежал пальцами по клавиатуре. На мониторе показался текст только что состоявшейся беседы. Беляев нашел нужное место и, вытянув указательный палец в сторону экрана, громко рассмеялся.
Скрипнула дверь. В кабинет заглянул обеспокоенный необычным поведением шефа секретарь.
– Петюня, черт возьми! – Беляев, продолжая смеяться, поманил секретаря пальцем и схватил за лацкан пиджака.
– Самолет, со всеми спецназовцами и оружием, быстро!
Секретарь испуганно кивнул и уточнил:
– Сами полетите?
Беляев задумчиво разгладил помятый лацкан и недобро улыбнулся.
– Такое событие случается раз в пять тысяч лет, так неужели я его пропущу?
– А куда полетим? – помечая что‑то в блокноте, спросил секретарь.
– В Центральную Америку, Петя, – со вздохом, как глупому ученику, ответил Беляев. – Куда же еще?

Глава 17

Я дремал в объятиях уютных силовых полей Храма Возрождения. Мутные образы то и дело ускользали, смешивались с человеческими воспоминаниями, всплывали вновь и снова ускользали… Я никак не мог сосредоточиться на главном. Я видел Золотые Ворота,но они по‑прежнему не желали открыться и впустить меня в роскошные лабиринты прочих Храмов. Я видел в их просвете лишь угасающие отблески чудесной жизни атлантов, и мой разум терзала необъяснимая сладостная боль. Там, всего в нескольких шагах, лежала страна грез, потерянный тысячи поколений назад рай, то единственное место, где сбывались мечты и надежды… Я шел к нему, протягивая тяжелые руки, однако видение убегало гораздо быстрее, становясь все более чужим и блеклым. Золото ворот потускнело и стало почти неразличимым на фоне свинцового неба, далекие горы справа и слева от меня внезапно приблизились и вытянулись вверх, смыкаясь над моей головой тяжелым каменным сводом. Я остановился, но горы‑стены продолжали приближаться. Их серая поверхность потрескалась, а с наклоненных вершин покатились мелкие камни. Я прикрыл голову руками и невольно вздрогнул. Пальцы нащупали венец из двух десятков роговых наростов, я провел ладонью по лицу и вспомнил, как выгляжу теперь. Ворота мгновенно растворились среди застилающих горизонт туч… Я взревел и бросился с кулаками на ближайшую стену. От моих ударов трещины в стене расширились, и в них протиснулись две сильные руки. Одна схватила меня за предплечье, а другая вцепилась в защищенное толстой кожей горло. Я отчаянно пытался вырваться из каменного захвата, но силы почему‑то иссякли на первой же секунде… Я в изнеможении дернулся последний раз и затих.
– Сделай шаг вперед, – скрипучим человеческим голосом приказала стена.
Я покорно переставил правую ногу и с удивлением обнаружил, что она прошла сквозь камень без всякого труда.
– Иди же! – повторила стена, и я перенес вес тела вперед, оказавшись, как ни странно, не внутри серой породы, а перед источником яркого белого света.
Я невольно прищурился и в тот же момент почувствовал, что моя рука и шея свободны. От неожиданности я отпрянул назад и, потеряв равновесие, уселся на упругую землю. Пелена болезненного наваждения сползла с моих глаз, и я вернулся из бредовой полудремы в реальный мир…
– О великий Монтесума, добро пожаловать в дебри твоего зеленого царства! – нараспев произнес Красавчик и сделал вид, что собирается упасть на колени.
– Мексика? – недовольно потирая шею, спросил я и оглянулся.
Вокруг меня бушевало тропическое разнообразие зелени, звуков и тончайших ароматов, правда, все мое восприятие было настроено на недоступные человеку полутона, и в целом картина казалась больше сумбурной, чем привлекательной. Заснеженная монотонность покинутых секунду назад просторов родины была гораздо менее вызывающей и, с точки зрения атланта, коим я хотя бы внешне являлся, более приемлемой вариацией на тему окружающей среды…
– Отнюдь, – напарник раскинул руки и, вдохнув полной грудью, проорал во всю мощь голосовых связок: – Гватемала!
– Тогда при чем здесь древний вождь ацтеков Монтесума? – спросил я, поднимаясь на ноги.
– Их родина в Мексике.
– Да при том, мой атлантоподобный друг, что только в непролазных джунглях Гватемалы можно спрятать храм высотой в тридцать метров и общей площадью в пять тысяч квадратов так, чтобы его не нашел ни один конкистадор!
– Храмы в этих местах строили майя, а не ацтеки, – возразил я, – и это было за шестьсот лет до появления на материке Кортеса.
– Что ты придираешься? – весело отмахнулся Красавчик.
– За что купил, за то и продаю! Твой благодетель – сеньор Беляев – решил, что это были заплутавшие в джунглях ацтеки. Он вообще убежден, что начиная с пуэбло, инки, майя и остальные жившие в Центральной и Южной Америке туземцы имеют одни корни и являются потомками чистокровных Древних Людей,укрывшихся на этом континенте от бушевавших в Африке и Азии войн между атлантами и волками за контроль над приматами и все теми же людьми. Тогда при желании сделать это было достаточно просто даже пешком. Ледниковый период, сам понимаешь. Ни тебе Берингова пролива на пути, ни других водных преград до самого Техаса. А оттуда и до теплой, даже в те времена, Гватемалы рукой подать. Красота! Встал на лыжи и шагай! По пути кушай мамонтов и размышляй о превратностях судьбы. На новом месте цивилизация древних людей, правда, не прижилась, и они выродились, смешавшись с местными племенами неандертальцев. Но это уже вопрос номер шестнадцать…
А в целом, какая нам разница, что думают о древнейшей истории теперешние атланты? Наша задача более узкоспециальная. Так что, Эрик, пока о них забудь. Дыши полной,грудью! Наслаждайся теплым воздухом тропиков! Отдохни от зимы! Не знаю, кто строил эту бандуру, но вон из тех кустов торчит ее верхушка, а в ней вход… Ребята уже там…
– Ребята? – я раздвинул густую растительность и увидел в нескольких метрах перед собой стену из пористого камня.
– Ты приволок сюда всю команду? Зачем?
– Объясню все внутри, – пообещал Красавчик и, махнув мне рукой, скрылся в зарослях.
Я догнал его уже у пролома, который заменил собой дверь.
– Ты хотя бы объясни, как мы здесь очутились? – потребовал я, хватая его за плечо.
Красавчик остановился и, по‑прежнему глядя вперед, недовольно ответил:
– Я же сказал, все внутри!
Я отпустил его плечо и, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться самыми грязными словами, пошел следом. Каменные ступени выглядели вполне современно, особенно если учесть, что вдоль уводящей в темнеющую глубь длинной лестницы торчали нормальные металлические перила. Лестница шла только вдоль правой стены, а слева чернел глубокий провал шириной около двадцати метров. Откуда‑то снизу блеснул свет большого фонаря и послышались знакомые голоса.
– Реконструкция налицо! – заявил Алексей и, видимо, похлопал по ограждению. Я почувствовал в поручнях легкую вибрацию.
– Жарища! – сказал Паша, и его голос гулко отразился от стен.
– Сыщик, ты пивка не догадался прихватить?!
– А змей здесь нет? – осторожно спросила Ольга.
– Теперь есть! – как всегда по‑солдатски пошутил Паша и первым рассмеялся над собственной шуткой.
– Красавчик, еще долго идти?! – крикнул Алексей. – Эй, Красавчик, ты где?!
– Здесь я, – откликнулся мой напарник.
– Ты у преподобного спроси. Он в этом подземелье уже бывал…
– А что – бывал? – возразил Евгений. – Ступенька номер сто пятнадцать, пустота в стене в метре от пола, два удара молотком, ларец в сумку и обратно к вертолету… Вот и вся процедура.
– Ага, значит, будем простукивать стены! – решил Красавчик.
– А мы молотки не взяли! – отозвался Алексей.
– Ну найди уж, чем постучать! – с укором откликнулся Красавчик. – Что мне тебя еще и этому учить?
– А как ломать? – не унимался Алексей.
– Я сломаю, не переживай, – выходя из тени, ответил я.
Увидев меня, стажер поперхнулся следующим вопросом и смог лишь выругаться:
– Вот черт!
– О, крокодил Эрик объявился! – обрадованно крикнул Паша.
– Теперь нас полный комплект!
– Эрик? – недоверчиво спросила Ира, поднимаясь на несколько ступеней и направляя свет фонарика мне в лицо.
Я невольно поднял руку, прикрываясь от слепящего луча.
– А здесь ничего такого нет? – спросил Паша у Красавчика и указал на меня.
– Нет, здесь работает генератор Храма Боли, но для тех, кто не трансформирован в древних атлантов, он безвреден, – ответил Красавчик.
– Я не считаю одержимых, которых он, как и положено приличному Храму, парализует на месте.
– Но я пока тоже ничего не чувствую, – заметил я.
– Или меня недостаточно покорежило?
– Значит, мы еще не дошли до нужного яруса, – сделал вывод напарник.
– Ты меня извини, Эрик, но твоя роль будет больше всего напоминать функцию прибора радиационной разведки. Как только мы подойдем к замурованным в стены ларцам на опасное расстояние, ты нам наверняка об этом доложишь, поскольку боль должна быть вроде зубной, только во всем теле…
– Сволочь ты, Красавчик, – негромко заметила Ирина.
– А ты святая? – мой напарник усмехнулся.
– Будешь ругаться – уволю…
– Все в порядке, Ира, – остановил я готовую ответить девушку.
– Он поступает именно так, как надо…
– Он холодный и бесчувственный, как рыба! – ответила Ира и отвернулась, чтобы скрыть блеснувшие в глазах слезы.
– Зря ты так… – попытался возразить я и в ту же секунду рухнул на колени, оттого что мои внутренности скрутила волна острой боли. Я с трудом повернул голову вправо и увидел, как в стене под слоем камня пульсирует пятно розового света.
– Здесь, – прохрипел я и протянул руку в сторону пятна.
– Оттащите его повыше! – приказал Красавчик Паше и Алексею.
– Женя, дай‑ка твой агрегат!
Он взял из рук десантника импульсную винтовку и выстрелил в стену. Камни с грохотом осыпались на лестницу и сузили проход до полуметра. В стене после выстрела образовалась дымящаяся воронка…
Боль исчезла, оставив после себя только легкую слабость в ногах и массу неприятных воспоминаний. Я осмотрел выемку и, заглянув за ее нижний край, обнаружил глубокую полость. Сунув руку, я потянул нижний камень на себя и легко вывернул его из кладки. Под камнем оказалась небольшая ниша, в которой лежал вороненый цилиндр с хорошо завинченной крышкой.
– Какая ступенька? – поинтересовался Красавчик, подбрасывая предмет на ладони.
– Девяносто… три или четыре, – ответил, пожимая плечами, Алексей.
– И первый ларец, – Красавчик спустился на пару ступеней ниже и постучал по камню. – А от пола он был сантиметрах в десяти… Бессистемно…
Я уже понял, на что он намекает, и не стал упираться. Поднявшись со ступеньки, на которую меня усадил Паша, я медленно двинулся вперед и через пару шагов в припадке ярости ударил по стене пудовым кулаком, проломив десятисантиметровую плиту, которая прикрывала второй генератор, а вместе с ним и еще один ларец. Растоптав источник боли, я отдышался и, погрозив Красавчику толстым пальцем, пообещал:
– Если содержимое капсул окажется нам бесполезным, тебя ждет участь этих вот приборчиков…
– Я понимаю, – Красавчик улыбнулся. – Потерпи, болезный, их всего семь штук должно быть. Два мы уже победили, а один был изъят еще до нас…
– Значит, осталось четыре? – я кивнул.
– Это не сорок, справлюсь…
Сломался я на предпоследнем. Боль была настолько сильной, что я не мог даже моргнуть, а не то что указать, где находится источник. Ребята оттащили меня на несколько метров вверх, но боль почему‑то не проходила. Сначала я хотел им это объяснить словами, однако потом понял, что не в силах даже разжать зубы. Впрочем, они обо всем догадались и без разъяснений. Пожалуй, кроме того, что источник и тайник находились не в этой же стене, а в противоположной, до которой от лестницы было добрых два десятка метров пустоты…
– Где ломать? – спросил Паша, с воодушевлением поднимая тяжелый обломок камня.
– Подожди, – остановил его Красавчик. – Сейчас он придет в себя и скажет точно.
– Что‑то слишком сильно его скрутило, – с сомнением ответил Паша. – Можем прождать до утра.
– Ты торопишься? – спросил напарник.
– Нет, – Паша запрокинул голову и посмотрел наверх, в сторону входа, – но мне кажется, там кто‑то есть.
Красавчик удивленно взглянул в ту же сторону. Он долго оставался неподвижным, а потом вдруг достал один из пистолетов и подал всем знак молчать. Сверху донесся отчетливый шорох. Красавчик указал сначала на Евгения, а затем на Павла и Алексея. Воины взяли оружие на изготовку и подошли к нему поближе.
– Женя, притаись за камнями у выемки от первого генератора… Будь внимателен, они должны быть в черных костюмах, с такими же, как у тебя, винтовками. Так что стреляй точнее – один ответный выстрел, и ты труп!
Десантник кивнул и бесшумно двинулся вверх по лестнице.
Паша был вооружен трофейным автоматом, и ему Красавчик приказал прикрывать Евгения.
– Одиночными, старшина, их может оказаться даже больше, чем у тебя патронов…
– Понимаю, – Паша оскалился. – Мы их подпустим поближе…
– Согласен, – ответил Красавчик. – Леха, бери один из «жезлов» и разбей сотню верхних ступеней. Действуй!
– Я вижу в темноте гораздо лучше вас, – подобравшись к моему напарнику, сказала Ольга, – пропусти меня, я помогу ребятам.
– Нет, – Красавчик положил руку на ее плечо и наклонился к самому уху.
– В самом последнем ларце спрятан главный секрет. Его следует найти и привести в действие. На ощупь это сделать трудно, так что твое сумеречное зрение будет более полезно там, внизу! Берите Эрика и спускайтесь с Ирой на самое дно.
– А как же очередной ларец и его генератор? Эрик не выдержит такой боли! – присоединившись к их перешептываниям, сказала Ира.
– Он выдерживал и не такое, – возразил Красавчик.
– Знала бы ты мою бывшую жену! – приходя в себя, поддержал я напарника. – Тем более что до очередного генератора нам пока не добраться – он в противоположной стене.
– Тогда держись, – почему‑то без прежнего участия сказала Ира и подхватила меня под руку.
Интересно… Расстроилась при упоминании о моей прежней жизни? Ревнует, что ли? Я попытался заглянуть в ее глаза, но Ира подчеркнуто отвернулась и потащила меня сквозь вихрь тяжелой боли. Никогда не понимал этих женщин…
Боль сковала мои движения, и последующие двадцать ступеней девушки протащили меня буквально волоком. Потом приступ закончился, и я смог встать на ноги.
– Давайте отдохнем, – предложил я, но в тот же момент наверху началось представление.
Одна за другой сверкнули пять или шесть голубых вспышек, и под самым потолком заметались крики. Следующая серия вспышек была гораздо ярче, поскольку стрелял уже не Евгений, а нападавшие. По лестнице покатились отколотые от стен камни и посыпался песок. Запахло озоном и дымом от тлеющих остатков деревянных конструкций и растений. Спустя еще пару секунд к этому безобразию добавились гулкие выстрелы из автомата и пистолетов.
Девушки снова потянули меня вниз, и я быстро побежал навстречу последнему и самому тяжелому испытанию. Основной генератор Храма Боли оказался втрое крупнее тех, что были укрыты в стенах, и располагался прямо на полу. Его неискаженное слоем камня свечение было не розовым, а ярко‑красным. Боль парализовала каждую клетку моего измученного тела, и я застыл безмолвным истуканом не в силах ни шевельнуться, ни подсказать спутницам, что следует сделать. Более догадливой оказалась Ольга. Она вынула из‑за моего пояса «жезл» и направила его на генератор. Контуры аппарата поплыли уже знакомыми мне потеками, а свечение стало исчезать, как улетающий в бесконечность светлячок. Вот он погас в разрываемой раскатами грома и вспышками молний темноте, а боль ушла. Я без сил рухнул на пол, но тут же до меня дошло, что гроза в закрытом помещении может иметь только искусственное происхождение. Состояние позволило мне подняться лишь на четвереньки. Я подполз к останкам генератора и отодвинул их в сторону. Последний ларец лежал в неглубокой нише, однако по размерам он был значительно больше предыдущих капсул. Он напоминал уже не пивную банку, а целый бочонок. Я вцепился в его крышку и повернул ее против часовой стрелки. Крышка подалась на удивление легко, правда, шаг резьбы оказался микроскопическим, потому вращал я ее почти минуту. Наконец она открылась, и нашему взору предстало содержимое…

Глава 18

Первый и третий взвод пытаются прорваться внутрь! – доложил командир отряда.
– Сейчас мы зайдем на третий круг и высадимся тоже! Вертолеты на подходе! Они подберут нас после завершения операции вон на том участке.
Офицер указал на более‑менее свободный от леса склон пологого холма.
Беляев показал большой палец и с опаской взглянул в раскрытый люк. Совершать прыжки с парашютом ему еще не приходилось. Он поправил ремешок каски и надел перчатки. Самолет завершил разворот, и над люком замигала лампа. Офицер встал к проему, а солдаты выстроились в быстро уменьшающуюся очередь.
– Смелее! – подбодрил офицер Беляева. Тот в ответ скривился и решительно выпрыгнул в люк.
Купол парашюта справился со своей задачей, как и положено, но удар о землю оказался гораздо сильнее, чем Беляев представлял себе раньше. Сосредоточившись на точном исполнении недавних инструкций своего тренера, он сильно оттолкнулся от земли и упал на бок. Огромный купол потянул его куда‑то вперед, но Беляев отстегнул стропы и прислушался к ощущениям.
Ноги были целы, хотя в животе творилась полная неразбериха, как после хорошего удара под ложечку. Атлант поднялся в полный рост и сделал несколько глубоких вдохов. Храм был где‑то слева. Это можно было определить по пробивающимся сквозь заросли отблескам винтовочных выстрелов и гулкому постукиванию порохового оружия.
– Все в порядке? – поинтересовался приземлившийся неподалеку телохранитель.
– Все отлично, – заверил Беляев. – Выясни, в чем там проблема, почему они до сих пор на верхнем ярусе?
Телохранитель кивнул и скрылся в чаще. Спустя несколько минут он вернулся и доложил:
– Обезьяны устроили засаду. Они разрушили верхний пролет лестницы и держат дверь под прицелом. Командир отряда спрашивает, разрешено ли применять гранаты?
– Нет! – Беляев сбросил парашютную амуницию и решительно двинулся к храму.

– Так мы можем потерять все ларцы… Пусть придумывает что‑нибудь другое, никаких гранат!
– Господин Беляев, – офицер вышел атланту навстречу.
– Мы несем потери. Лобовые атаки в дальнейшем будут бесполезны. Нам следует изменить тактику.
– Никаких гранат, – повторил Беляев.
– Вертолеты доставят сюда дымовые шашки и газ, – пояснил командир.
– Значит, будем ждать вертолеты, – решил Беляев. – А пока пошлите своих людей проверить, нет ли из этой пирамиды другого выхода.
Офицер быстро отдал приказы, и перестрелка у входа прекратилась. Несмотря на протесты телохранителей, Беляев подобрался к самому пролому и крикнул:
– Эй ты, Абсолютный Воин! Ты думал, я не догадаюсь, где тебя искать? Еще немного, и от тебя останется лишь абсолютный труп! Ты это понимаешь?! Ты пришел, чтобы украсть завещание древних? Оно ведь здесь? Я угадал? Только не делай вид, что не слышишь меня! Раз чертежи Храмов и три древних кристалла в остальных ларцах замурованы в этой пирамиде, значит, люди доверяли этому сейфу и завещание хранится здесь!
Вместо ответа из глубины храма раздался выстрел, и по камню рядом с лицом Беляева щелкнула пуля.
– Ты нервничаешь?! – Беляев рассмеялся. – Это хорошо! Это означает, что ты не так уж крут, как тебе казалось раньше, и что я прав в своих предположениях!
Вторая пуля ударила в верхнюю часть пролома и отколола несколько кусков камня, которые осыпались на атланта и его солдат мелким дождем. Один из осколков задел щеку Беляева, и атлант провел по ней рукой. На перчатке осталось несколько капель крови.
– Я понимаю, ты очень гордый! – в голосе атланта прозвучала откровенная насмешка. – Но у тебя нет выхода! Если ты выберешься из этого подвала без оружия, я сохраню тебе жизнь!
– Он там не один, – шепотом подсказал офицер.
– Пожалей своих друзей, Воин! Позволь спастись хотя бы им! Я не стану задерживать ни одного безоружного человека, который выйдет и сдастся моим солдатам! Подумайте, приматы! Однако учтите, что времени у вас почти не осталось! Я не намерен торчать в этих джунглях вечно!

Глава 19

Отец новой нации толкает речь, – доложил Красавчик, спрыгивая с последней ступеньки к моим ногам.
– Слышу, – откликнулся я. – Ребята целы?
– Конечно, – ответил напарник. – Только у них осталось совсем немного боеприпасов, так что дорога каждая секунда. Что тут у нас?
– Ты знаешь больше меня, – ответил я и уступил ему свое место у раскрытого бочонка.
– Так, – Красавчик с важным видом запустил руки в капсулу и вынул оттуда стальной шар с небольшим, но отчетливым углублением на боку. Он долго вертел предмет в руках, потом посмотрел вверх, на противоположную лестнице стену, и признался. – Я не уверен…
– Ты что? – я чуть не сел от такого заявления.
– Я не уверен, что нам следует приводить эту штуковину в действие, – более внятно произнес напарник.
– Но почему?! – возмутился я.
– Потому, что мы не кошки, и у нас нет в запасе еще восьми жизней! – ответил Красавчик. – Если я сейчас суну палец в это углубление, машинка начнет просыпаться. Каждые полторы минуты в ней будут образовываться небольшие отверстия, в которые следует вставлять по одному из кристаллов, добытых с твоей помощью из стен…
Напарник высыпал к ногам четыре капсулы. Ольга подняла одну из них и отвинтила крышку. В капсуле оказался кристалл, как две капли воды похожий на те, что мы когда‑то видели в уничтоженной взрывом библиотеке атлантов.
– Если мы не вставим все пять, устройство не заработает, а самоликвидируется. Я подозреваю, что с большим шумом, а значит, вместе с нами…
– Так вот что мне напоминает эта штуковина – Глаз Павлина! – догадался я.
– Только более сложный, поскольку изготовили его не атланты, а те, кто изобрел Проектор на самом деле, – подтвердил Красавчик. – Здесь записано их завещание.
– Чье завещание? Кто эти загадочные умники? – удивленно спросил я.
– Люди, Эрик, – просто ответил напарник.
– Самые обычные люди. Только очень и очень древние. Те самые люди, что были предками для нынешнего вида атлантов, оборотней и, как выражается, рейхсфюрер Беляев, приматов…
– Так вот в чем дело! – я задумчиво притронулся к шару.
– Теперь присутствие подвидов внутри одного человечества обретает логическую основу… И что в этом завещании?
– Знания, те, что хранились в библиотеке атлантов, и те, что не вошли в нее, поскольку были утеряны задолго до того момента, как их потомки от смешанных браков с людьми сумели воссоздать примитивное подобие этого проектора в виде павлиньего глаза. Это наследие цивилизации, ушедшей от нас так давно, что на Земле не осталось и намека на ее существование. Конечно, кроме вот этого…
Красавчик взвесил в руке тяжелый шар и осторожно положил его на пол.
– Но почему им не воспользовались те, кто его сюда упрятал? – все еще недоверчиво спросил я. – Ведь эта пирамида гораздо моложе шара, а значит, он не хранился здесь изначально.
– Разве пещерные люди смогли бы пользоваться компьютером? – спросил напарник.
– Время понять, что это завещание не пришло до сих пор, хотя мы с вами и кажемся себе такими умными и образованными.
– Ты уверен? – с вызовом вмешалась Ира. – Люди летают на Луну, а ты говоришь, что мы почти не отличаемся от неандертальцев?!
– Вы, мадам, бывали на Луне? – иронично спросил Красавчик.
– Не думаю, что стоит смешивать богатую фантазию современного человека с его все еще ограниченными возможностями…
– Послушай, но разве мы можем судить о том, в чем не убеждены на сто процентов? – поддержал я Иру.
– Мы с тобой не имеем ни одной ученой степени, а пытаемся оценить уровень интеллекта всего человечества. Давай подбросим эту загадку ему самому и посмотрим, что получится…
Красавчик посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом и неожиданно согласился:
– Ладно. Давай. И знаешь, что заставляет меня согласиться с твоими слабыми доводами? То, что ты до сих пор не вымотал мне душу расспросами о способе перемещения в пространстве при помощи вспыхивающих шаров или о тайне моей повышенной осведомленности в нюансах древнейшей истории. Я отношу это не на счет безразличия, которое могло овладеть тобой после трансформации в такого вот урода, а на счет готовности принять самые необъяснимые явления.
– После знакомства с «параллельными» видами и Бездной я готов к чему угодно, – ответил я и с отвращением посмотрел на свои руки. – Вплоть до пришельцев…
– Нет, в этом пока острой необходимости не наблюдается, – успокоил меня напарник. – А тайна моих знаний и умений проста. Я здесь уже бывал, но в отличие от нашего друга Жени не проездом, а с длительным визитом…
– Ты читал завещание? – с интересом спросила Ольга.
– Читал, – согласился Красавчик. – Как неграмотный ребенок. Срисовал несколько картинок, уловил некоторые обрывки текста, полгода просидел над их осмыслением и переводом… Попытался собрать несколько приборов и разнес при этом в щепки четыре лаборатории… В общем, потрудился на славу. Потом понял, что не готов, и положил прибор на прежнее место. Однако мои труды не остались незамеченными, и по информационным блокам Бездны пополз слух о возвращении Абсолютного Воина. Я возражать не стал. Их лишние проблемы – для меня как бальзам.
– Невероятно! – Ольга развела руками. Я вдруг вспомнил ее слова о темном прошлом моего напарника и уточнил:
– Это было еще до Глаза Павлина?
– Нет, – напарник усмехнулся. – История с Глазом как раз и подсказала мне назначение этой игрушки. Мои научные изыскания начались в тот момент, когда товарищ Беляев заключил союз с оборотнями, но решил прихлопнуть сразу пару зайцев и отправил сюда преподобного Евгения. За четвертым ларцом. Откуда ему было знать, что я увяжусь за курьером и обнаружу, что ларцов не четыре, а семь? Мне, кстати, до последних минут не было известно, знает ли он сам их точное количество. Как выяснилось – не знает. Что доказывает, кстати, исключительно древнее происхождение пирамиды. Судя по тому, что охранная система направлена против древних атлантов, его строили напуганные панцирными древние люди. А нынешнее поколение человеко‑атлантов считало этот храм святыней своей расы только по незнанию. Вернее, так им было предложено людьми, и они наивно согласились. Эти древние человечки были большими шельмами! Обозвав данное хранилище главной святыней атлантов, они гарантировали свое завещание от случайностей. Посуди сам, что можно искать в месте, где все изучено еще предками? Теперь в нашу задачу входит выяснение главного – предназначения завещания. Поможет ли оно справиться с происками атлантов или нам все‑таки придется брать резиденцию Беляева штурмом, чтобы остановить развитие этого безумного проекта Возрождения? В последнем случае мне опять придется делать вид, что я и есть Абсолютный Воин, наследник Древних Людей, и от имени человечества осудить, а после – пристрелить Беляева на месте.Без его чуткого руководства воины, трансформированные в древних атлантов, сдадутся, а те, что сохраняют человеческий облик, вряд ли рискнут раскрыться окончательно, ведь они неплохо жили и без возрождения…
– Как скучно, – обрадованно сказал я.
– Что я не бессмертный прародитель человечества? – спросил Красавчик.
– И не пришелец из космоса, – добавил я, выразительно взглянув на Ольгу.
– А, понимаю, – перехватив мой взгляд, сказал напарник. – Вы, мадам, видимо, потому меня и «охраняли» все это время, что не могли понять, откуда я вдруг взялся? Так вы напрасно потратили лучшие годы жизни. Вам стоило всего‑навсего побеседовать с компетентными лицами и выяснить, что люди, попадающие для прохождения службы в некоторые специальные подразделения, фактически исчезают из этого серого мира и не оставляют о себе абсолютно никаких воспоминаний. В первую очередь в официальных источниках…
– Теперь я это уже поняла, – согласилась Ольга. – Но не обольщайтесь, ваше дело было моей «общественной нагрузкой». Мне было чем заняться и без него.
– С характером, – улыбаясь, одобрил ответ Ольги Красавчик и снова обернулся ко мне: – Ну что, достаем последнюю капсулу и уходим?
Его вопрос оказался неожиданным, поскольку я собирался еще немного побеседовать. Однако напарник был прав, нам следовало уходить, и я оставил прочие волнующие меня темы до следующего раза.
– Тут метров десять, – заметил я, указывая на стену, в толще которой на столь приличной высоте тлел огонек последнего генератора.
– Как раз над тайником после моего прошлого посещения должен был остаться крюк для веревки, – подсказал напарник.
– А самой веревки там нет? – поинтересовалась Ира, заработав от него долгий взгляд.
– Если постараться, можно влезть прямо по стене почти как по лестнице, здесь между камнями очень много трещин, – заметила Ольга, осматривая кладку.
– Давайте мне «жезл».
– Доберешься? – с сомнением спросил Красавчик. Ольга молча взяла «жезл» из моих рук и, сунув его за пояс, ловко преодолела первые три метра. Дальше подъем пошел медленнее, но девушка упрямо лезла все выше и выше. Мы стояли внизу и наблюдали за ней, затаив дыхание.
Видимо, поэтому первыми запах дыма почуяли наши стрелки…

Глава 20

– Газовые гранаты! – крикнул, сбегая по лестнице,
Алексей.
– И дымовые шашки, – поддержал его Паша.
– Продвижение противника серьезно задержат обвалившиеся ступени, – сказал Евгений. – Но дышать нам от этого легче не станет.
– Черт! – выругался Красавчик. – Осталась какая‑то пара телодвижений! Ольга, ты где?
Сквозь дым от шашки девушку практически не было видно. Я подошел ближе к стене и попытался рассмотреть свечение генератора. Ни розового пятна, ни девушки я не увидел, но определенную болезненность ощутил. Это означало, что Ольга была пока «в пути».
– Оля… – позвал Павел и закашлялся, – не хочу тебя отвлекать, но нам… пора!
Вместо ответа девушки сверху прилетела еще одна граната, и по храму расползся новый аромат. Моих спутников скрутили приступы надсадного кашля, а из глаз брызнули потоки слез. Я этих неприятных ощущений избежал, так как на мои трансформированные органы чувств газ не действовал.
– Спокойно! – крикнул я.
– Все спокойно, идите сюда! Не трите глаза! Зажмурьтесь и идите на голос!
Я отбежал к дальней стене, куда клубы дыма пока не добрались, и снова крикнул:
– Сюда!
Постепенно из непроглядной черноты дымовой завесы выбрались все, кроме Ольги.
– Держи их за руки! – приказал я Красавчику. – И давай настраивай свою «вспышку». Я быстро!
– Чтобы настроить «вспышку», руки мне нужны свободными! – огрызнулся напарник и, заливаясь слезами, достал из‑за пазухи какой‑то прибор. – У тебя две минуты!
– Успею, – согласился я и нырнул в клубы дыма.
– Шар не забудь! – крикнул мне вслед напарник. Забывать шар я, конечно, не собирался, но в первую очередь меня интересовала волчица. Добравшись до стены, я двинулся вдоль нее на ощупь и через пару шагов споткнулся обо что‑то мягкое. Я присел и ощупал препятствие руками. Под пальцами скользнули длинные волосы и гладкое лицо. Без сомнения, это была Ольга. Мысленно прикинув высоту, с которой она могла упасть, я пришел к выводу, что шанс выжить у нее все‑таки есть. Я легко взвалил девушку на плечо и тут же почувствовал острую боль в груди. Несмотря на дым, мой взгляд прояснился и выхватил из месива черных клубов розовый отблеск «светлячка», который выпал из безвольной руки Ольги и подкатился к моим ногам. Все же она добралась до тайника, однако ее сил хватило лишь на то, чтобы вынуть оттуда генератор. До капсулы она уже не дотянулась.
Сквозь парализующие волны боли не могли пробиться ни мысли, ни нервные импульсы. Ноги меня не слушались, а рука, удерживающая девушку на плече, задрожала и упрямо поползла, стягивая бесчувственное тело Ольги вниз. Я бессильно зарычал и попытался сдвинуться хотя бы на сантиметр. Из моей попытки не вышло абсолютно ничего. Скованное приступом боли тело словно прикипело к каменному полу, не желая воспользоваться ни единой мышцей. Каким‑то невероятным усилием воли я сдвинул пальцы придерживающей Ольгу руки влево и ощутил заткнутый за ее пояс «жезл». Никакой уверенности у меня не было, но мне казалось, что оружие направлено строго вниз. Как раз на то место, куда откатился генератор. Рискуя лишиться правой части тела, я сжал кончиками пальцев рукоятку оружия и замер, прикрыв глаза. Сначала ничего особенного не произошло, но через пару секунд я почувствовал что снова могу идти, а отзвуки боли остались только в моей голове. Теперь я мог вернуться. Надо было только найти этот пресловутый шар.
– Эрик! – донеслось до меня из‑за дымовой завесы. – Проектор у нас! Скорее, Эрик!
Я бросился вперед и, уже выбравшись из дыма, обнаружил, что между мной и моими друзьями стоит десяток людей в противогазах и с импульсными винтовками.
– Так вот как теперь выглядит знаменитый сыщик! – сказал один из врагов и глухо рассмеялся. – Ну что же ты остановился? Иди к своим друзьям, атлант!
Я не спеша присоединился к моим товарищам и посмотрел на часто моргающего воспаленными глазами напарника. В руках он держал шар. Хотя, по моим предположениям, он должен был держать свой прибор для мгновенных перемещений.
– Возьми у меня эту железяку, – искоса взглянув на меня, еле слышно прошептал Красавчик, однако Беляев заметил наш обмен взглядами и предупредил:
– Ни одного движения, господа! Даже конвульсивного!
Его солдаты подняли винтовки и тщательно прицелились нам в головы.
– Эрик, очень медленно возьми у напарника Проектор и передай его моему воину, – приказал Беляев и,довольно улыбаясь, добавил: – Я всегда подозревал, что здесь спрятано гораздо больше, чем четыре ларца!
Я медленно принял из рук Красавчика шар и протянул его ближайшему солдату.
– Пользуйтесь… – сказал я и незаметно погрузил в выемку на стальном боку Проектора большой палец. Шар в моих руках заметно потеплел и начал едва ощутимо вибрировать.
– Спасибо, – поблагодарил Беляев. – Я рад, что вы ведете себя достойно и не распускаете сопли…
Он снова рассмеялся и, прижимая шар к боку, двинулся вверх по лестнице. Пройдя несколько шагов, он картинно обернулся и, небрежно махнув солдатам рукой, приказал:
– Огонь!
Вспышки залпа импульсных винтовок слились со вспышкой нашего ослепительного транспорта в единое целое.
Впрочем, получается, что улетели мы долей секунды раньше…

Глава 21

Апельсины из Гватемалы? – пошутила Ольга, когда я уложил в вазу на ее прикроватной тумбочке настоящий натюрморт из ярких фруктов.
– В Гватемале испортился радиационный фон,. Что‑то в джунглях, говорят, взорвалось. Двадцать кило‑тонн в тротиловом эквиваленте. Эксперты МАГАТЭ и военные уже пятые сутки ломают головы, но никак не могут понять, что это было. Так что фрукты не оттуда. Ешь, поправляйся, – я погладил ее по руке. – Завтра тебе предстоит тяжелое испытание.
– Да? – Ольга насторожилась.
– Да, – подтвердил я. – Тебя придет навещать Красавчик.
Девушка рассмеялась, но неокрепшие после дымовой атаки легкие не дали ей насладиться смехом в полной мере.
– Спасибо, что спас меня, – она слабо сжала мою ладонь.
– Тебе тоже, – ответил я.
– За что? – удивилась девушка.
– Если бы не ты, Олег ни за что бы не позволил нам переписать коды настроек Реальных Храмов. Он очень долго не желал с нами разговаривать, но потом узнал, что ты на нашей стороне, и согласился. Ты среди своих важная персона?
– Я принадлежу к самой чистокровной стае во всем мире, – призналась Ольга.
– Ого, да ты, оказывается, принцесса! – я улыбнулся.
– Но это должно остаться между нами, – попросила девушка.
– Само собой, – ответил я.
– А на какой режим перестроили Храмы? – поинтересовалась она.
– Храмы Регенерации. Очень жаль, что на тебя они не могут воздействовать. Я вернулся в прежний вид за пару часов.
– Они восстанавливают ткани?
– Нет, они просто делают тебя таким, каким ты был за минуту до воздействия Храмов Возрождения. Нечто вроде ластика для карандаша или тряпки для мела… Сейчас мы прогоняем через них всех отловленных в лесах и подвалах трансформированных атлантов.
– И они не сопротивляются?
– Некоторые прячутся, но их физические изменения нестойки и весьма патогенны. Те, кто не выходит из древнего облика, очень быстро погибают. Отказывают почки, сердце, разлаживается иммунитет… Панцирные тела не могут ужиться с человеческими органами и разумом. Эксперимент Беляева был обречен с самого начала. Только не могу понять, как он смог обмануть Кононова?
– Этого я не понимаю тоже, однако в любом случае Олег хотел всего лишь остановить Бездну, – оправдываясь за своего сородича, сказала Ольга.
– Он не знал, что Беляев затевает такую авантюру.
– Кононова я ни в чем не виню, – согласился я.
– А с Бездной наш разговор еще не окончен. Как только разгребем в агентстве неотложные дела, займемся ею вплотную…
– А где, кстати, ребята? – вдруг опомнилась девушка.
– Стажеры помогают Сидорову; после той страшной ночи в его конторе возник дефицит сотрудников. Женю отозвали его начальники, и он уехал еще вчера. Просил извиниться, ты как раз только пришла в себя и спала. Паша пропадает в местном отделении вашей с ним федеральной службы, а мой напарник отправился на разведку очередного дельца…
– По нему я пока и не соскучилась, – заметила Ольга.
– Он надоел за два года больше скрипучих ботинок.
– Я слышал! – прервал нашу беседу вошедший в палату Красавчик. – Я не подслушивал, поймите меня правильно, но последнюю фразу слышал!
Он поставил в стеклянный графин букет цветов и галантно поцеловал Ольге руку.
– Я знаю, вы ждали меня завтра, сударыня, но дела требуют от нас с Эриком непременного присутствия в одном далеком государстве, и завтра поутру мы отбываем в оное с официальным дружественным визитом!
– Можно было не заезжать вовсе, я бы тебя простила, – заметила Ольга, но Красавчик только отчаянно замотал головой.
– Но я бы себе этого не простил никогда! Ведь дело настолько серьезное, что мы можем не вернуться! Разве я мог пойти, возможно, на последнее в жизни задание, не увидев ваших диких, ой, простите, дивных глаз!
– Эрик, спаси меня! – застонала девушка и укрылась одеялом с головой.
Мы с Красавчиком рассмеялись. И хотя Ольга продолжала прятаться под одеялом, я видел, что ее накрахмаленное укрытие тоже подрагивает от смеха.
– А если серьезно, куда мы летим? – спросил я.
– Да Алик на шашлык пригласил, – подмигнув, пояснил Красавчик.
– Нам теперь, с моей чудо‑техникой, в чем сомневаться? Хлоп – в Тбилиси, хлоп – дома! Так что заканчивай профессорский обход, поехали собирать вещички…
– Ладно, – я поднялся со стула.
– Поправляйся, Оля. Как вернемся, сразу забежим…
– Хорошо, – девушка улыбнулась и, когда более стремительный, чем я, Красавчик вышел, ухватила меня за рукав и подтянула к себе поближе.
– Что? – спросил я, наклоняясь к ее лицу.
– А все‑таки почему на твоего напарника не действуют Храмы? И откуда он так хорошо знает древнейшую историю? И почему его так боится, а главное – не видит Бездна? – шепотом спросила она, и я, не зная что ответить, сначала пожал плечами, но потом сказал:
– Как его зовут на самом деле, я не выяснил тоже.
Догнал напарника я уже в конце коридора.
– Что, лобызались на прощание? – усмехнулся Красавчик.
– Смотри, чтобы Ира не пронюхала, не то будет сцена из триллера: бой ведьмы и женщины‑оборотня!
– Ты хотя бы день можешь прожить без своего словоблудия?
– Нет, – честно признался напарник. – Особенно сегодняшний.
– Это я понял, – я остановился на пороге больницы и, взяв Красавчика за плечо, развернул к себе.
– Что еще за Алика из Тбилиси ты придумал?
– Алик – вольный перевод с английского, – пояснил напарник, понизив голос.
– Мне только что звонил один агент. В горах по ту сторону Кавказского хребта, кажется, обосновались пришельцы…
– Теперь комплект, – со вздохом констатировал я и отпустил его плечо.
– Поехали собираться, что тут поделаешь?
Мы сбежали по скользким ступенькам на заснеженный тротуар и запрыгнули в совершенно новый планер. По наивному заявлению Брагина – последнее слово технического прогресса…
Октябрь – декабрь 1999 г.